Наковальня счастья

      Она пришла в себя, лёжа ничком на песке. Ветер шевелил листья деревьев и шуршал сухой от солнца травой. Где-то совсем рядом задорно шумела вода.       Перед её глазами вспыхивали и затухали картины прошлого. Её прошлого? Может быть… Она не знала, кто она. Рэна? Узумаки Рэна? Разве это было её имя? Оно казалось чужим… и в тоже время таким знакомым.       В голове была каша. Она помнила, что не из этого мира, но разве есть другие миры? Может, она просто пришла издалека? Откуда она пришла? Там были железные махины, летающие по небу, с кучей людей внутри, неизвестные, странные экраны, в которых было множество информации, повозки без лошадей, которые ездили… на дыму?       Она знала, что так не бывает. Повозки тянулись волами, конями… Люди путешествовали пешком. Странами правили дайме или короли, а не президенты и какая-то непонятная демократия. Что это? Странных стреляющих штук никогда не существовало, была только сталь… и чакра? Неужели ей попросту это приснилось? Не может быть, она помнила, что она там была!       «Это не мог быть сон», — осознала она неожиданно чётко. — «Мне никогда не снились сны»       Её реальностью были смерть, кровь и постоянный страх, ощущения, что за ними кто-то идёт… Она помнила, как отец скинул её со скалы, когда они возвращались домой, а она не умела плавать. Но она умела плавать. Нелепица какая-то.       Перед глазами всплыла вязкая, как кисель, темнота и противный голос возмущённо произнёс: «Свою прошлую жизнь помнить не положено!»       «Ладно, полезные навыки и информацию из своей прошлой жизни!» — ответил ему другой, женский, почти взрослый. Её голос.       Но ей было тринадцать с половиной лет. Она была почти ребёнком. И её голос был совсем не таким. Прошлая жизнь? Тогда почему она не младенец? Разве цикл перерождения не должен начинаться в животе у матери?       «Главное, чтобы она была не совсем мелкой по возрасту и мне достались её память и знания, чтоб я не была совсем беспомощной, пока буду разбираться в окружающем мире»       Ей было больно, ей было так чудовищно больно, словно в её голову вонзались тысячи раскалённых игл, снова и снова, до тех пор, пока она, наконец, не отключится от боли и не уснёт навсегда… Печати-печати-печати, непонятные символы, свитки, потоки, много-много-много людей с алыми волосами…       Информация… её было так много… слишком много.       Из её глаз текли слёзы, горло охрипло от крика. Она не знала, сколько прошло времени. Она чувствовала себя просто ужасно. Ей так хотелось, чтобы это поскорее закончилось. Она ощущала беспомощность и совсем ничего не могла поделать с происходящим: только лежать и плакать. И молиться. Молиться, чтобы всё это, наконец, закончилось.       Всё прекратилось так же резко, как и началось. Она вспомнила. Она решила сама выбрать, где будет её новая жизнь и не захотела снова быть ребёнком. Это было бы несправедливо: она только-только должна была стать взрослой и тут снова… младенец? Она была не согласна!       Она была девушкой, пришедшей в этот мир по собственному желанию, чтобы спасти одного человека. Его звали Хаку Юки и он должен был умереть. Несправедливо. У него была слишком ужасная жизнь, чтобы позволить ей закончиться вот так.       Её звали Узумаки Рэна и ей было тринадцать с половиной лет. Она знала, что у неё было ещё одно, другое имя… но ей было не положено его помнить. Та жизнь закончилась. Она сожалела: она знала, что там, где она была раньше, остались люди, которые её любили. Здесь не было никого. Она была одна, неизвестно где, валялась ничком на берегу какой-то речки.       Она чувствовала себя так, словно перепила чего-то очень крепкого. Знания её-прошлой и знания её-нынешней конфликтовали друг с другом. Непонятные, чужеродные этому миру предметы, которые были в её памяти… исчезли. Остались только… рецепты, которые она помнила. Она умела готовить. Кажется, хотела быть поваром какой-то эксклюзивной для её места жительства кухни? Она не могла вспомнить названий предметов, которые никогда не существовали в этом мире. Ей не было положено их знать… и мир безжалостно от них избавлялся. Интересно, он запинывал их в подсознание и она однажды сможет их вспомнить или он попросту их стирал?       Она знала, как свежевать животных, как ставить ловушки, как стать незаметной в лесу. Она помнила, как её учили печатям. Она была мастером фуиндзюцу. Фуиндзюцу.       Она была в мире, где существовали шиноби.       Её накрыло новой волной информации. Чёрно-белые картинки будто кто-то с чудовищной скоростью прокручивал перед глазами. Это было будущее… и это было ужасное будущее. Её била дрожь.       Этот мир был одним из множества параллельных миров… она сама пожелала попасть именно сюда. «Наруто», да? Кажется, он обозначался как-то так, в том месте, где она узнала про него. Удивительно. Неужели можно было узнать про другие миры, просто прочитав что-то, якобы придуманное другими? Может ли быть, что те люди прикасались к изнанке пространства и видели что-то, а потом не могли молчать?.. Это был слишком сложный вопрос… и голова начинала ныть, когда она пыталась об этом думать.       Её прошлая жизнь закончилась, как и жизнь той девочки, которой она теперь была. Это была такая странная, жуткая мысль, что она, кажется, всё-таки потеряла сознание.       Было раннее утро, судя по температуре воздуха и положению солнца. Очнулась Рэна всё там же, в той же позе и с ощущением, будто по ней топталось стадо слонов. Двигаться было… больно. Тело затекло от долгого лежания в одной позе, горло саднило, в глазах было сухо. И ей очень хотелось пить. Рядом текла река. В конце концов, не отравится же она, в детстве они часто так делали с… кем?       Рэна вздохнула, перевернулась на спину, и медленно попыталась сесть. Всё-таки получилось. Она оглядела себя. Маленькая. Стройная. Грудь первого размера, неплохо для тринадцати с половиной лет-то. Даже много, наверное. Она помнила себя… доской? Какие странные ассоциации.       Волосы чуть ниже подбородка спереди, сантиметров на пять длиннее сзади. Коротко. Но удобно, учитывая, что ей, скорее всего, придётся шляться по лесам, пока она найдёт людей.       Одежда была практичной. Длинная рубашка? Накидка? Она не знала, как это назвать. У этой верхней одежды отсутствовали рукава, она запахивалась и скреплялась на поясе, а ещё доставала где-то до середины бедра. Под ней была футболка? Она была полупрозрачная и из какой-то странной сетки, с рукавами три четверти. Чакропроводящая, точно. Штаны, облегающие, длинные и странные сандалии. Такие вроде носили ниндзя? К правой ноге ремнями была прицеплена какая-то маленькая сумочка. Естественно, Рэна сразу порылась в ней. Пара кунаев, несколько каких-то свитков, в которых, вроде бы, тоже было запечатано оружие. Она развернула их, посмотрела, но решила даже не пытаться ничего оттуда вытряхивать. Она бы, скорее всего, просто не смогла потом это всё обратно засунуть, даже если бы у неё с первого раза получилось достать…       Она не без удивления осознала, что действительно знала, как работать со свитками. Достать. Запечатать. Создать. Но смогла бы? А вдруг нет? Куда ей потом всё это деть? Поэтому Рэна просто свернула их и затолкала обратно в сумочку. Сейчас явно не время экспериментов. Рядом валялась сумка побольше, которую требовалось перекидывать через плечо или закидывать на плечо и так тащить. Так, а вот это уже непрактично. Бегать будет неудобно.       Рэна решила для начала умыться и всё-таки попить, а потом уже дальше копаться в вещах. Она подползла к реке на четвереньках, благо, она лежала совсем рядом с ней. Хорошенько умылась, похлопала себя по щекам и всё-таки рискнула попить. Неожиданно чистая вода, она помнила вкус попротивнее… Интересно.       Отражение в воде было очень нечётким из-за течения, так что она ничего не могла сказать о своём лице, кроме того, что у неё были жутко яркие синие глаза. И красные волосы, но их цвет она заметила и до этого. Узумаки, да? Мечты сбываются?       …У всех женщин-Узумаки были длинные волосы. О, боже, просто обрезать и посчитать, что ты в безопасности? Идиотизм какой-то. Нельзя же быть настолько наивными. Она не удивится, если где-нибудь на шмотках найдёт знак водоворота. Тогда это будет просто фантастическое отсутствие конспирации. Но нет, вроде бы, она не помнила, чтобы на одежде был символ, протектора у неё не было, значит, всё не так плохо.       Охотились, за ними охотились… блин, почему эта девочка хотя бы волосы не покрасила? Или как там техника называется, хенге? Надо будет попробовать потом, когда она немного придёт в себя. Это, вроде, была самая простая техника, а то в таких шмотках и с такой говорящей внешностью в одиночку на дороге небезопасно. Но сейчас она не чувствовала себя готовой покорять такую неожиданную субстанцию, как чакра. Ей пока и так впечатлений хватит.       Рэна отползла обратно к сумке и принялась копаться в ней. Так, свитки. Много свитков. Запечатанные в свитке свитки, запечатанная в свитке одежда, спальник, тоже в свитке, запечатанное в свитках снаряжение типа верёвок и сетей, и даже котелок, опять же в свитке какие-то лекарства… блин тут вообще есть что-нибудь, кроме свитков? О, фляга для воды! Ого, леска! Или проволока? Рэна подёргала. Крепкая, ничего так. Маленькая, прочная верёвка, достаточной длины, чтобы соорудить простенькие силки на зайца. Не зря она всё-таки тогда провела целых две недели в лесу с… Ой, больно. Но зато она помнила, как можно найти себе еду и что можно было есть из растущего или живущего в лесу. Уже хорошо. Знания и умения, да? Если они будут всплывать в её голове таким образом всегда, так и чокнуться недолго.       В боковых карманах сумки она нашла баночку с солью… а ещё там была зажигалка. Серьёзно, зажигалка? Ладно, жить можно. Ножей не было. Ну, два незапечатанных в свитки куная вполне могли сгодиться за аналог ножа, по идее должны быть острыми.       Как же всё-таки хорошо было, что у неё была память этого тела, она могла читать эти свитки и понимать, что в них. Девчонка-то была заучкой, судя по всему, училась семейному ремеслу не покладая рук… ну, носить всё в свитках, конечно, было удобно, когда ты использовал их как дышал, а не когда ты попаданка, которой ещё нужно научиться их использовать. Ладно, это всё потом, на досуге, сейчас были более насущные проблемы, например: что поесть?       Соорудить себе, что ли, подобие копья и потыкать в воду, может, какая-нибудь дурная рыба не успеет увернуться? Рэна осмотрелась в поисках подходящей палки.       «Та-а-а-к, вроде вон у того куста можно отломать подходящую ветку», — поднявшись, Рэна покачиваясь, направилась к несчастному кусту, от которого, как она думала, она будет долго отламывать необходимое… одного косого пинка ногой хватило, чтоб согнуть половину куста пополам.       — Ой… — удивилась Рэна, поднимая нужную ветку и принимаясь обрывать с неё листочки. — Это куст, что ли, такой хилый?..       Ай, зря она спрашивала, голосовые связки были не в порядке.       Она примотала к ветке кунай проволокой, постаравшись сделать это как можно крепче. Подумала, скинула с себя верхнюю накидку. Подумала ещё раз, разулась и стащила штаны. И никакого вам лифчика под футболкой-сеткой. Эй, блин, это было нечестно! И как она сразу-то не заметила? Ради интереса понюхала одежду, подумала ещё раз, оставила импровизированное копьё на песке, сняла все оставшееся и пошла полоскать в реке. За неимением мыла, хоть так…       Развесив всё на близлежащих кустах, и искренне радуясь тому, что торчит сейчас в такой глухомани, в которой вряд ли кто-то появится, Рэна подняла своё самодельное копьё и, стараясь избавиться от ощущения, что она на нудистском пляже, отправилась ловить рыбу. Её всё ещё чутка пошатывало, будто она перепила и… какого чёрта копьё полетело так далеко и так быстро?! Неужели… рассинхронизация тела и сознания? Её мозг, что, не поспевает за рефлексами? Или тело воспринимает команды слишком быстро? За копьём пришлось нырять. Тело слушалось неохотно, пришлось минут десять заставлять его разучивать, как же нужно плавать. Вот это была подстава! Знала-то она, как, знала, а вот тело этого не знало! Зато, похоже, ей достались чужие рефлексы.       Когда она всё-таки смогла заколоть одну-единственную несчастную рыбу, прошло уже больше часа. Рэна успела наныряться столько раз, что ей уже было от этого плохо. Зато точно хорошо прополоскалась, а то, похоже, несколько дней на песке валялась в состоянии нестояния. Хотя, кто знает, может и пару часов прошло?.. Сложно было говорить о времени, когда ты был один и без сознания. Она решила не одеваться, пока будет возиться с рыбой, не хотелось потом ею вонять. А то вдруг… Так, приспособить второй кунай под нож для очистки чешуи вышло раза с третьего, но было вполне себе терпимо. Рыба тоже потрошилась на ура, хорошо, что она привыкла это делать, пока училась на повара. Хотя вряд ли бы брезгливость смогла перебороть элементарное чувство голода.       Выпотрошив и почистив рыбу, Рэна вернула её на кунай-копьё. Поискала глазами подходящую палку-рогатку, прямо как… ай, ну, она помнила, что кто-то использовал такие суки для того, чтобы удобнее было ставить удочку и просто рядом с ней сидеть. Нашла похожей формы, только заметно более длинный и обломала для нужного размера. Воткнула его в землю и пристроила на нём рыбу на копье, чтоб не упала.       Потом она набрала сухих веток и листьев, подготовила кострище, чтобы случайно не вспыхнули кусты, неподалёку от речки, на земле, и развела костёр. Пристроила рядом с ним рыбу. Подумала, нашла ещё одну палку-рогатку. Получилось удобно, рыба-на-кунае висела очень удачно. Эх, можно было бы повесить на всю эту конструкцию котелок, если б она не боялась его достать… Вспомнила о соли, немного присолила рыбу и пошла ещё раз сполоснуться. Пока рыба превращалась в подобие обеда, она успела ещё раз высохнуть, перевернуть её другой стороной и одеться.       Что она могла сказать… В принципе, было съедобно.       — Новое коронное блюдо, рыба-на-кунае, — вяло заметила Рэна. И удивилась. Связки уже почти не болели, а ведь она ничего не пила, чтобы их восстановить! Ух ты! Хотя, может, просто сорванные голосовые связки нельзя было причислить к каким-нибудь серьёзным ранениям… Ну, считай, часа за три они пришли в относительную норму. Голос всё ещё хрипел, но говорить было не больно. Ай, ладно, всё равно: ух ты!       Потушив костёр, Рэна подгребла к себе поближе сумку и принялась размышлять. Что она имела? Неплохое такое количество снаряжения, к которому у неё не было доступа. Значит, надо было этот доступ получить. А для этого нужно было разобраться с чакрой. Итак. Что такое чакра?       «Чакра — это энергия, которую шиноби используют для выполнения дзюцу» — тут же всплыло в голове. — «Эта энергия состоит из двух частей: энергии тела, которую питают все клетки организма, и энергии духа, которая усиливается с помощью тренировок и медитаций. Эти энергии и есть чакра. Собирая чакру, и выпуская её наружу, шиноби используют дзюцу».       Всё просто прекрасно и понятно, что ничего не понятно. Какая-то энергия внутри неё. Надо бы её найти, посидеть спокойно, на одном месте… Прикинуться горным монахом и повыть «о-м-м-м-м» или как они там мычат?       «Нужно собрать энергию тела и энергию духа и смешать их внутри себя», — неожиданно вспомнила она. Голос, говорящий это, был приятным, женским, и в нём было очень много заботы. Мама. Это была мама. Это было такое странное, щемящее чувство, словно отголоски чужой боли. На глаза навернулись слёзы. Почему она ничего не чувствовала к тем, кого оставила в том мире, неужели только из-за того, что их не помнила?.. Но она ощущала отголоски чувств девочки, которая жила здесь и… сочувствовала ей. Наверное, скоро от её эмоций совсем ничего не останется даже в воспоминаниях.       «Существуют каналы чакры, они опутывают все твои органы, чакра течёт по ним и проходит через восемь небесных врат. Они ограничивают её ток, чтобы, используя чакру, трудно было сильно себе навредить», — тем временем продолжал голос. — «Чтобы двигать чакру нужно как следует сосредоточиться. Закрой глаза и прислушайся к себе. На самом деле это достаточно просто. Скоро ты привыкнешь и контролировать чакру будешь так, словно это твоё второе дыхание, твоя рука или нога»       Следующие полчаса она… вспоминала, как училась. А голос всё говорил и говорил, про контроль, про выжигание печатей чакрой, про ирьёниндзюцу… Она чувствовала себя выжатой, как лимон. Ей оставалось только… повторить всё, что она увидела. Звучало-то это легко, но вот на деле… на деле она просидела полдня. Почувствовать-то её получилось, управлять же было… ну, не то, чтобы слишком тяжело, её тело всё-таки помнило, как всё должно быть, но очень непривычно. Рэна сделала перерыв, снова разделась, словила себе ещё одну рыбу на ужин и… попыталась походить по воде. Ну, хорошо, что она разделась. К тому моменту, как она смогла стоять на ней хотя бы секунд пять, солнце начало клониться к горизонту. Пришлось вылезти из воды, снова одеться, съесть уже заметно остывшую рыбу и лечь спать, прямо на песок. Рэна всё ещё боялась случайно сломать свиток. Но вода была рядом, так что ничего, вытряхнет из себя песок потом.       Её ждали очень увлекательные несколько дней. Ходить по деревьям было стрёмно: Рэна была очень неуверенна в том, что сможет приземлиться и ничего себе не сломать. Отскребать от земли или ловить её было некому, поэтому она продолжала с упорством топиться в реке.       К концу недели есть одну рыбу ей, скажем так, порядком надоело. Зайцы в силки не попадались, а далеко отходить куда-то за ягодами она не решалась. Решив, что сможет ещё немного потерпеть, она всё-таки оттренировала хождение по воде и разобралась с самой жизненно важной для себя сейчас техникой: хенге! И она всё-таки смогла распечатать себе спальник! Она была так счастлива и так долго скакала от радости, что не сразу заметила, что он был слишком большим для одного человека. Оказалось, двуспальный. Блин, зачем шиноби двуспальный спальник? Сознание тут же подкинуло воспоминания о том, что девчонка привыкла спать в позе морской звезды.       «Ы-ы-ы-ы», — не смог сформулировать ничего дельного на этот факт мозг. Ну, ей же лучше, в спальниках она спать не привыкла, а палатки в свитках не наблюдалось.       Пристроив спальник на свитках, Рэна закрыла сумку. Он удивительно легко туда влез и даже немного места осталось! Она оценила преимущество хранения шмоток в свитках. Рэна поела, собрала свои палки-рогатки, с которыми уже было жаль расставаться, и задумалась. Речка и песочек, это, конечно, хорошо, но пора было отсюда уходить. А то вдруг ещё опоздает и заявится в страну Волн уже после смерти Хаку. Это будет просто ужасно, ей же просто нечего будет больше в этом мире делать!       Так, страна Волн, если она правильно помнила, находилась на востоке, значит, надо топать туда, рано или поздно она её найдёт, когда дойдёт до побережья. Трудно будет проглядеть недостроенный мост. А если его ещё нет, можно будет поискать каких-нибудь прохожих, которые должны будут знать, где же всё-таки находится эта самая страна Волн. К тому же, не может не быть, чтобы туда никому было не надо, так что, если что, она просто будет таскаться по берегу и искать лодки. Кто-то же тогда Наруто и компанию туда переправлял, значит, как минимум один лодочник должен был жить на этом берегу. Да и вообще должно было существовать какое-никакое сообщение, пусть и весьма хиленькое. Страна Волн всё-таки была достаточно бедной страной.       Без особого труда определив восток по солнцу, Рэна направилась в нужную сторону. Особого выбора у неё всё равно не было. Хенге она выбрала, по её мнению, просто прекрасное! Она прикинулась старой, немного выжившей из ума бабулькой, решив впаривать всем историю, что топает к нерадивому внуку, чей не менее нерадивый папаша, её пакосник-сынок, свалил туда десять лет назад, а её так и не забрал!       Топая по лесу, она с удивлением осознала, что знает названия всех трав. И даже для чего они нужны. Ну ничего себе! В конце концов, она стала собирать траву и засыпать её в сумку, неожиданно обнаружив, что у спальника были пришиты… Лямки! Лямки, блин, как у рюкзачка! В итоге она стала не просто выжившей из ума бабулькой, а безумной травницей. Вполне себе неплохое прикрытие. В этом она убедилась, наткнувшись на какого-то мужчину, путешествующего с сыном. Проверила на них свои актёрские способности и даже немного повеселилась… И окончательно решила, что будет безумной травницей Рэной, которая чуть-чуть страдает топографическим кретинизмом и знает только то, что ей надо в страну Волн, на восток, где ей очень-очень нужно намылить шею своему сынку!       Неожиданно даже для самой себя, она нашла попутчиков!       — Так вы, значится, идёте в страну Волн к сыну? — осведомился у неё интеллигентного вида пьяненький дедок, рядом с которым шагал недовольный всем миром подросток.       — К этому негоднику, который забыл забрать к себе свою мать! — ворчливо подтвердила Рэна. — Мой старый хрыч уже четыре года, как помер, а сынок, пакостник, так и не соизволил меня перевезти!       — Понимаю-понимаю, — проникновенно заметил дедок. — А мы, значится, идём в страну Чая, к моей сестре. Негоже старому человеку жить только со своим племянником, — вздохнул он, отхлёбывая из бутыли что-то явно сильно алкогольное. — Мы вас, стало быть, проводим до страны Волн почти, всё равно нам по пути… Ух, а там, может, вы и передумаете к сыну-то идти, может, с нами пойдёте…       — Ты поосторожнее-то со словами! — возмутилась очень обалдевшая от такого поворота событий Рэна. У неё, что, вышла настолько натуральная бабка, что к ней стали подкатывать всякие левые мимо проходящие дедки?! Тьфу-тьфу-тьфу, счастья такого даром не надо, Хаку, где ты?! — Я, если что, уже подслеповатая стала, могу травки-то перепутать! — пригрозила она. — Я иду к внуку! Хочу понянчить на старости лет!       — Охо-хо-хо-хо, — не впечатлился дедок.       Она чувствовала себя героиней несмешного анекдота. Ей было очень неуютно, и смех всё чаще становился истерическим. Он и так был достаточно искусственным, а за время общения с этими двумя так вообще… Ей хотелось плакать и свалить куда подальше, но у неё не было карты, так что глупо было бы терять попутчиков, пусть и таких… неудобных. Потерять же маскировку значило умереть. Быть молодой девушкой в одежде ниндзя и без протектора, да ещё и с красными волосами, было куда опаснее, чем притворяться безумной бабушкой, идущей к своему сыну. Лучше потерпеть этого дедка, чем помереть от рук кого-нибудь, кто неравнодушен к живым Узумаки. Но это не отменяло негодования, которое вызывала вся эта ситуация!       Все оставшиеся дни пути ей приходилось быть настороже! Твою же ж мать, она ведь даже бабкой прикинулась, старой, безумной бабкой, так какого, спрашивается, чёрта?! Если бы мужчинам не нужно было ходить в туалет стоя, она бы прикинулась мужиком! Тяжела всё-таки женская доля в любые времена… С такими-то попутчиками она даже забывала радоваться, когда меняла травки на деньги. К концу сотню раз проклятого ею путешествия, Рэна была очень злая. И казалась даже вдвое безумнее, чем хотела. А ещё она очень хотела помыться нормально. Топая с этим ненормальным дедком, пытающимся к ней подкатить по пять раз на дню, она просто опасалась нормально себя вести даже в бытовых вещах! Поэтому просто лезла в речку в одежде и сидела там с довольным видом, типа помылась. Тьфу-у-у-у-у-у!       Они несколько раз проходили мимо каких-то деревенек, и, помимо провизии в дорогу, она даже смогла купить себе простенькое женское кимоно с хаори и у неё ещё даже осталась неплохая такая сумма! Краски для волос она так и не нашла… Даже басмы!       Как оказалось, услуги травников в принципе стоили недёшево, учитывая, что мало кто хорошо разбирался «во всей этой траве». Услуги ирьёнинов же стоили ещё дороже, так что большая часть обычных людей перебивалась услугами таких, как она. Идеальное прикрытие, идеальное! И без еды она не останется… Короче, Рэна вполне себе оценила профессию местной безумной травницы.       — Точно не составите нам компанию? — не унимался дедок, когда она договаривалась с лодочником. — Вы ещё так молоды!       — Сгинь, старый дурак! — посоветовала она ему. — Ишь, молодуху нашёл! Вези меня в страну Волн, юноша, — обратилась она к лысеющему мужичку лет сорока. — Мой сынок уже заждался!       Мужичку явно понравилось быть юношей, он даже попытался помочь ей сесть, но она с грацией утки сама забралась в лодку. Вот уж трогать её точно не надо! А то всё хенге насмарку пойдёт, она и так натерпелась от своих горе попутчиков.       — И ты руки-то не распускай, для тебя я совсем стара уже, — и захихикала. Мужичок явно засомневался в своём решении везти её в страну Волн.       Её уже, признаться, тошнило от этой маскировки, но моста видно не было, никакого! Они там, помнится, его где-то за год построили, что ли… Неужели, она всё-таки успела!       Лодка, покачиваясь, медленно поплыла в сторону страны Волн. В этот момент Рэна была почти счастлива! И даже смогла немного насладиться поездкой. Жаль, это было так недолго… потому что её ждал ещё один сеанс театра одного актёра. Нужно было как-то остаться в этом городе, и, желательно, не вызывать при этом никаких лишних вопросов.       По итогам их короткого разговора, глава городка был уверен в том, что она немного не в себе, зато отлично разбирается в травах, путает страну Волн со страной Рек, очень не сильна в географии. Она достаточно натурально, как ей казалось, психанула на своего куда-то девшегося сына и решила остаться здесь. Глава выгнал её в какую-то полуразвалившуюся покосившуюся лачужку на окраине, решив не разбрасываться ценной бабкой, которая могла бы подгонять им травы.       Рэна была довольна, как никогда! И ей было абсолютно всё равно, где же ей придётся жить. Это и так была слишком большая удача, чтобы ещё возмущаться на то, что дают. Не выгнали и то ладно!