Но я буду тебя любить

Per aspĕra ad astra (Через тернии к звездам). С тех пор как Лекса покинула императорский дворец, все ее мысли были о том, как перестать думать о словах, которые были произнесены царицей. Кларк глубоко заблуждалась насчет девушки, и от этого Лекса медленно сходила с ума. Вчера она вновь оттолкнула ее, но это последний раз, когда она смогла сопротивляться своему желанию. «Надо все закончить, пока я еще могу…» — думала шатенка, перешагивая по своей комнате из одного угла в другой. Покоя больше не было в ее душе, настали сложные, темные времена, когда один неверный шаг мог полностью перечеркнуть то, кем Лекса была на самом деле. «Я должна остановить это…» почти срывалась на крик командующая. «Где же перстень, он не мог просто исчезнуть! Но как найти его в этом римском бардаке?» — не переставала мучить себя девушка. В дверь постучали. К Лексе вошла Октавия и на ломанном латинском сообщила, что к ней пришли. Шатенка, пребывая в возбужденном состоянии, быстро направилась в переднюю. Кто бы там не был, он явно пришел не вовремя. Лекса встретила гостя, которым оказался советник Линкольн, что было весьма неожиданным для нее. Мужчина был приглашен внутрь, но пройти отказался, оставаясь на пороге особняка. — Я пришел по делу, генерал. Сегодня вечером вам нужно быть во дворце, — пытаясь не выказать волнение, говорил мужчина. Он понимал, что странное желание царицы вряд ли понравится командующей. — Я была там вчера. Следующее занятия с Эйденом мы планировали на завтра. — Это приказ, Лекса. — Приказ быть вечером во дворце? Позвольте полюбопытствовать о цели моего пребывания там? — Лекса недоумевала загадкам советниками, замечая его нерешительность. Испытывая внутренне колебание, советник все же передал приказ царицы. — Кларк приказала вам охранять ее покои. Приступить к выполнению обязанностей вы должны вечером. Недоумение и замешательство — самое малое, что испытывала шатенка. Это в корни противоречило тому, что она собиралась сделать по отношению к царице. Только что Лекса решила покончить с их напряженными отношениями, оборвать нить, которая их связывала, но видимо, у Кларк были свои планы. И это пугало командующую. «Она — мое проклятие» — обреченно подумала девушка и обратилась к Линкольну, который подозрительно смотрел на нее исподлобья. — Надеюсь, это все, что желает госпожа? Она могла бы сразу приказать вести меня в свои покои… — Лекса ответила язвительно, испытывая злость к себе и к блондинке. — Попрошу в таком тоне не говорить о Кларк. Вам велено охранять ее комнату. Это все, — мужчина был смущен и удивлен дерзости генерала. Он поспешил покинуть этот дом. «Может, когда она получит то, что так желает, я перестану быть ей интересна?» — продолжала размышлять шатенка, не обращая внимание на Октавию, которая стояла рядом и слышала весь разговор. Девушка была спокойна и, казалось, больше не избегала свою хозяйку. Неожиданно для дикарки, Лекса перевела внимание на нее. — Ты все слышала, Октавия. Что мне делать? — задумчиво обратилась командующая. — Ах да, ты не станешь об этом думать, — насмешливо подытожила она. Октавия подошла к ней медленно, не произнося ни слова, и стала разглядывать растерянное лицо. Она убрала прядь коричневых волос за ухо командующей и молча смотрела в зеленые глаза. Казалось, эта дикая девушка понимала все, что творилось на душе хозяйки. Лекса видела сочувствие в ее серых, холодных глазах. В какой-то момент Октавия приблизилась к шатенке, недвусмысленно давая понять, чего хочет. Она обвила руками шею девушки и хотела поцеловать губы, но Лекса перехватила ее запястье и расцепила крепкую хватку. Она аккуратно опустила руки брюнетки, грустно посмотрев в глаза, и обреченно прошептала: — Прости… Октавия не стала больше пытаться. Этот момент поставил окончательную точку в их отношениях. Обе девушки понимали, что это конец. Лекса ушла к себе в кабинет и задумалась, как теперь поступить с дикаркой. Жить вдвоем становилось все сложнее. Они обе чувствовали напряжение друг от друга.

***

Весь день Кларк была сама не своя. Она тоже испытывала различный спектр эмоций. Накал между ней и Лексой был на пределе. Она не знала, есть ли у Лексы взаимность и если это так, то почему она так холодна. Сегодня царица решила это проверить и окончательно для себя принять решение. Кларк видела глаза шатенки, в которых были такие же чувства, как и у нее самой, но ее действия говорили об обратном. Это мучило и раздражало царицу. Она понимала, что ведет себя, как капризный ребенок, но терпеть и переживать отказы больше не было сил. Приближался вечер. Царица заметно нервничала и часто смотрела в окно. Что она хотела там увидеть, сама не понимала. Покои были готовы к ночи, слуги отвели Кларк в купальню и помогли принять ванну. На обратном пути она встретила советника и между ними завязался разговор. — Как она отреагировала, Линкольн? — Боле менее спокойно. Я ожидал, что Лекса станет отказываться, апеллируя своим статусом. — Она не отказывалась? — сердце девушки забилось быстрее, она почувствовала, как тело окутывает волнение. — Нет. Генерал знает, что приказы не обсуждаются. Даже такие… — мужчина смутился. — Не забудь сказать ей, чтобы пропустила Финна ко мне, когда придет время, — Кларк чувствовала превосходство над ситуацией, ей уже не терпелось увидеть итог своего плана. Царица перевела внимание на советника, который показался ей сегодня странным и необычным. Она стала замечать это с тех пор, как вернулась из Александрии. — Линкольн, с тобой что-то происходит? Ты слишком задумчив и отрешен в последнее время? Может, ты болен? — царица подозрительно смотрела на советника, перебарывающего в растерянном, грустном состоянии. Он постоянно прятал взгляд. — Я немного приболел, госпожа. Осень в полном разгаре, холодный морской ветер пагубно сказался на моем здоровье, — Линкольн бегал глазами по узорчатой мозаике на полу, не решаясь посмотреть царице в глаза. — Обратись к лекарю, советник. Ты нужен мне в полном здравии, без твоих советов Рим перестанет быть великим, — улыбнулась блондинка, пытаясь взбодрить задумчивого мужчину. Она испытывала странное, тревожное ощущение по отношению к нему. Царица, окруженная слугами, направилась в свою спальню, а советник еще долго смотрел ей в след. В его глазах читались жалость и сожаление. Через несколько минут во дворце появилась Лекса. Она сразу же заметила советника, только что проводившего Кларк, и направилась к нему. — Мне сразу отправляться на пост или меня сначала накормят? Ночь будет долгой… — сарказм и насмешки были защитной реакцией девушки. Внутри она искренне переживала за то, чем чревато такое близкое нахождение царицы к ее персоне. — Не паясничайте, генерал. Ваша задача — охранять царицу. С вами будет находиться еще один охранник, — мужчина говорил официальным, серьезным тоном, — Когда к царице будет направлен Финн, вы должны пропустить его. Это все, — советник хотел удалиться, но услышал вопрос. — Финн? Кто это? — Один из фаворитов Кларк. Эту ночь он проведет в ее покоях. Язвительность Лексы в миг улетучилась. Она совершенно не ожидала такого поворота. Она могла предполагать о чем угодно, но только не об этом. «Зачем?» — единственный вопрос проскользнувший в голове девушки. Шатенка была опустошена. Эта информация полностью завладела ее сознанием и не давала трезво мыслить. Она грустно посмотрела на мужчину. — Я могу отказаться? — Это исключено, генерал! — Мужчина был непреклонен. Он видел перемены в Лексе, но никак не отреагировал на это, — можете пройти к комнате царицы. Она уже там. Лекса нехотя, медленно шла к заветной двери и пыталась совладать с теми чувствами, которые постепенно захватывали ее внутри. Еще несколько минут назад она была другого мнения о Кларк, но теперь она убеждалась в том, что блондинка жестока и мстительна. «Она такая с самого начала. О чем я вообще думала?» — досада осознания затуманила голову шатенки. Через несколько минут она уже стояла в узком коридоре возле двери в покои царицы и задумчиво смотрела в стену перед собой, не обращая внимание на солдата, находящегося рядом. Кларк, по другую сторону комнаты, будто чувствовала присутствие Лексы. Она осторожно подошла к двери и медленно провела по ней ладонью, желая, чтобы шатенка сама вошла к ней. Царица грустно размышляла о том, как одновременно близка и далека сейчас эта девушка. Ей безумно хотелось быть рядом с ней. «Если бы ты знала, как нужна мне, Лекса… Это невыносимо: вновь и вновь чувствовать твое тепло и вмиг лишаться его, когда ты отторгаешь меня… Ты навсегда изменила меня. С твоим появлением в моей жизни появились свет и любовь, невыносимая тоска и мука. Я чувствую в тебе глубокие смыслы, я вижу воздух, которым ты дышишь рядом со мной, но слышу металл в словах, которые ты произносишь. В твоих поступках есть сила, в твоей улыбке есть душа и искренность, ты вдохновляешь на подвиги и останавливаешь время своим появлением. Как много есть в тебе, моя дикарка, как мало знаю я о тайнах сердца твоего. Как разгадать тебя, Лекса? Я думаю о тебе. Я шепотом разговариваю с тобой каждую ночь. Я хочу быть с тобой сейчас… всегда. Только не уходи» — Кларк не могла остановить мысли о шатенке и не переставала думать о ней ни на миг, облокотившись головой о дверь, за которой так близко находилась ее зеленоглазая душа. Еще немного и она отворила бы двери, не выдержав напряжения и пытки такой близостью между ними. Но услышала приближающие шаги… Сердце вылетало из груди. Лекса тем временем разлеталась на осколки, когда увидела молодого парня, следующего по коридору к покоям царице. Он был обнажен и разукрашен хной, а тело покрывала лишь красная полупрозрачная накидка. Кулаки шатенки непроизвольно сжались. Она чувствовала, как спина становилась влажной, а напряженное тело превращалось в камень. Когда парень прошел мимо, слегка коснувшись шатенку красной тканью, ее разум захмелел, а глаза помутнели. Она ничего не могла сделать. Сейчас он там, с царицей, и впереди у них целая ночь. Нарастающая дрожь в теле перестала нарастать, Лексу охватил холодный озноб, кулаки сжимались так, что ногти вонзались в кожу. Все, что сейчас хотелось, это ворваться в комнату и уничтожить это грязное, похотливое мужское тело. Прошло уже несколько минут, как он вошел туда, а Лекса продолжала бездействовать и сходить с ума. Она уже не помнила, что хотела вычеркнуть Кларк из жизни и остановить все, что между ними происходит, сейчас все было по-другому. Реакция тела и сознания полностью перестроили ее мысли. Она боялась лишь одного — возненавидеть Кларк за это. Такие игры были недопустимы для шатенки. Когда ноги стали ватными, а воздуха не хватало для вдоха, она от отчаяния подскочила к тумбе, стоящей напротив у стены и со всей силы ударила по вазе, которая находилась на ней. Осколки вмиг разлетелись по полу, точно так же как и разлеталась сейчас разбитая Лекса, поглощенная ревностью и яростью. На этот звук стали сбегаться слуги, охранник рядом подбежал к шатенке и придержал за руку, которая была в крови. Через несколько мгновений открылась дверь охраняемой комнаты, из которой вышла встревоженная царица. Лекса стояла к ней спиной, отрешенно смотря в стену перед собой, и не поворачивалась. Царица сразу поняла, что произошло и происходит с Лексой. Ее любопытство о чувствах и взаимности девушки было полностью удовлетворено. Но какой ценой! Кларк медленно, боясь спугнуть и навредить, подошла к напряженной, опустошенной шатенке. Какое-то время она молча стояла за ее спиной и ничего не делала. Затем она положила ладонь на плечо командующей, и могла бы продолжить свои действия, но реакции не было никакой. Тело Лексы ощущалось, как натянутая пружина, она все так же стояла к ней спиной. Мгновением позже Лекса скинула ладонь царицы своей рукой, выказывая пренебрежение, и резко направилась вдоль по коридору. Все присутствующие, опустив головы, молча наблюдали за ситуацией. А Кларк только сейчас поняла, что вновь потеряла свою Лексу, которая и так не принадлежала ей. Царица боялась лишь одного, что потеряла ее навсегда. Продолжая смотреть в пустоту, куда только что умчалась шатенка, она обреченно, чуть слышно прошептала: — Лекса… Кларк не решалась догнать ее, остановить и объясниться. «На что я надеялась…» — вдруг осознала блондинка, отчаянно пытаясь удержать слезы, подступающие к глазам.

***

Лекса вернулась домой не в себе. Блондинка не выходила из головы, только теперь она была не одна. Ее фантазия рисовала картины, в которых Финн целует нежную кожу царицы и наслаждается запахом миндаля. Шатенке хотелось еще что-нибудь разбить, уничтожить, разорвать, но на этом пути внезапно оказалась Октавия. Лекса хищно и дерзко посмотрела на девушку, которая сразу заметила ярость в зеленых глазах. Командующая резко подлетела к испуганной девушке и схватила за руку, уводя за собой. Они направлялись в комнату Лексы. Когда цель была достигнута, шатенка с силой кинула Октавию на кровать, а сама нависла над ней. Она разорвала платье на дикарке и стала грубо целовать ее тело, больно обхватывая грудь рукой. Так продолжалось недолго. Брюнетка яростно сопротивлялась и отталкивала грубую хозяйку, пытаясь вырваться из крепких рук. Она не хотела так, она не хотела больше Лексу. — ЛЭкса… пожалуйста, не надо… прошу… — срывалось с ее молящих губ. И это подействовало. Командующая резко остановилась. Она смотрела в испуганные глаза девушки и не знала, как теперь быть. Приступ гнева мгновенно исчез, она только сейчас стала трезво понимать, что делает. Лекса расслабила хватку и обреченно повалилась рядом с дрожащим телом Октавии. Дикарка стала поправлять свою одежду и медленно подниматься с кровати. Она немного задержалась возле шатенки, сомневаясь в том, следует ли оставлять ее одну, но горечь обиды охватила ее изнутри и она в полной растерянности выбежала из комнаты. Лекса осталась одна. Наедине со своей болью и слабостью, наедине с тем зверем, который проснулся в ней из-за Кларк. Она помнила только одно, завтра снова нужно быть во дворце. Занятия Эйдена никто не отменял, и они должны состояться.