Мокрые дороги осени (Часть 2)

      Входная дверь приоткрыта. Каро уверенно протискивается в щель. Мы включаем фонарики и следуем за ним. Коридор первого этажа пуст. Да, вояки неплохо поработали… Разгром полный. Раскиданные бумаги, разбитая аппаратура, оборванные провода и кабели, выбитые стекла. Мы стараемся ступать как можно тише.       Рик жестами делит группу пополам. Он, Мишонн и Морган идут налево. Мы с Диксонами направо. Каро насторожен, как во всяком новом месте, но особого волнения не проявляет. Корпус довольно большой. Дойдя до конца коридора, упирающегося в черную лестницу, Дэрил разворачивается и начинает открывать двери в палаты, одну за другой. Держим оружие наготове. Пусто. Похоже, вояки действительно перебили всех, кроме Рика и запертых на его этаже мертвецов.       Мы возвращаемся туда, откуда пришли. Рик и остальные скоро подходят, и говорят, что у них тоже пусто. Правильно, захожим мертвякам сюда щемиться незачем. Тут год как ни одной живой души. А вот людям, если что, проникнуть в здание будет нетрудно. Стекла на первом этаже много где выбиты. Мы решаем осмотреть второй этаж. Пары уцелевших палат нам хватит, чтобы разместиться. Перекроем входы – выходы, и будем в относительной безопасности.       Волк первым отправляется вверх по лестнице. Мой мальчик спокоен, ну, и мне волноваться нечего. Дэрил уже хорошо знает все повадки Каро, но неизбежно отжимает меня за спину. На втором такой же разгром, как и внизу. Так же делимся и обследуем крыло.       В конце коридора горка скелетов, засохшие потеки крови. Здесь вояки расстреливали людей… Живых людей, вытащенных из палат. В зомби пришлось поверить… Как бы очередь призраков не наступила.       Двери в другую половину корпуса и на третий этаж мы блокируем. Та часть здания нам без надобности. Хотя иметь путь к отступлению важно. Но это пока подождет.       Через какое-то время собираемся вместе и решаем, что можно ехать за остальными. Всем возвращаться необязательно – мои вещи уже в машине. Я иду за ними. Дэрил брезгливо косится на коконы с телами во дворе, и ступает так осторожно, словно может кого-то из них потревожить. - Этих убирать будем? – спрашивает он.       Рик пожимает плечами: - Не стоит. Чтобы себя не выдать. Пусть лежат, вреда от них уже никакого, как верно заметил Йен.       Похоже, Дэрил гораздо более чувствительный, чем я думала. Он собирается ехать домой, но Мэрл говорит: - Братишка, ангелок-то остается. Неужто ты ее одну тут бросишь? Дэрил бурчит что-то про зубастого чересчур умного телохранителя, но ехать передумывает. - Мои вещи захватишь? – спрашивает он у шерифа. Тот кивает.       Мэрл подмигивает мне. И говорит, что пойдет пока танк свой проведает, все равно у него никаких вещей нет. Купидон, блин, небритый! Остальные загружаются в машину и уезжают. - Поможешь? – прошу я Дэрила. - Пусть твои шмотки твой трахаль таскает, - огрызается Диксон, насупив брови. Пф-ф-ф! Чего остался тогда? Поругаться всласть, без свидетелей? - Во дурак! – восхищаюсь я: - Ну, поревнуй, тебе не вредно... - и примериваюсь, как бы утащить все и сразу. - Дай сюда… - в конце концов, говорит он, вдоволь налюбовавшись на мои потуги. Выхватывает все самое тяжелое и идет в больницу.       Я выбираю первую попавшуюся палату, без бурых разводов по стенам и следов от пуль. Дэрил складывает вещи у стены и хочет уйти. Но я быстренько закрываю дверь, предварительно выперев волка в коридор и скомандовав – охраняй! Вот так. Никто не войдет и не выйдет без моего разрешения. Пора брать быка за рога. И к черту все разговоры.       Дэрил стоит, хмуро смотрит на меня из-под золотых от солнца ресниц. Кусает губы. Злится. Я подхожу, стягиваю с его плеча арбалет. Толкаю ладонью в грудь, заставляя отступить назад, к больничной кровати. Еще толчок, и я опрокидываю его на спину. Сажусь сверху, сжав его бедра коленями. И принимаюсь расстегивать одежду. - Блу… - начинает он, пытаясь удержать мои руки. Не слишком активно, впрочем. Сейчас примется разговоры разговаривать… Хрен тебе. Поздно. Я сжимаю его запястья, припечатывая их к кровати, и говорю, наклонившись к самому лицу: - Заткнись. Ты же вчера за этим приходил?       Ничего… сработает. Уже один раз опробовано… хоть и не до конца. И правда – замолкает, прикусив губу. До крови прокусит еще, чего доброго… Продолжаю расстегивать одежду, касаюсь теплой кожи, веду по ней ногтями, а потом целую, и она тут же покрывается мурашками. Когда я добираюсь до низа живота и берусь за флажок молнии, Дэрил уже дрожит, как осинка на ветру. Губы приоткрыты, глаза блестят. Сильные пальцы стискивают простыню так, что суставы белеют. Он судорожно сглатывает, приподнимается на локтях, тянется ко мне. Я опрокидываю его назад. - Поцелуй меня… - просит он.       От этой простой просьбы меня бросает в жар. Дурацкое ощущение, словно я сторонний наблюдатель или робот, выполняющий заложенную программу, ничего, при этом, не чувствуя, уходит. Вкус губ, срывающиеся с них вздохи, запах тела, скользящие между пальцев пряди влажных от дождя волос… Все обрушивается, затягивает в сумасшедшую, пульсирующую воронку, лишает рассудка. Мне хочется отдать ему всю ласку, всю нежность, какая у меня есть.       Дэрил плюет на запреты, обнимает, помогает стаскивать одежду. Ладони, пальцы пляшут нервный танец. Прокатывающаяся по его напряженному телу вибрация заражает меня. Все, чего мне хочется – слиться с ним, сплавиться, срастись каждой клеточкой. Даже если за окном ахнет атомная бомба – я не поверну головы. - Я хочу тебя… - шепотом, в самое ухо, рождая новую волну дрожи.       Прикосновения обнаженной кожи бьют, как электрические разряды. Он пахнет так резко, так возбуждающе… так дурманяще. Я веду носом от шеи, подмышек, к низу живота, хищно раздув ноздри. И стаскиваю с Дэрила остатки одежды.       Нависаю над ним, опираясь на руки. Волосы падают на глаза, византийский крест на цепочке касается его лица. Ритм движений, стоны в такт. Выгибающееся навстречу, влажное от пота тело. Колодцы зрачков. Руки, прижимающие к себе до боли. Губы, тянущиеся за поцелуем, словно к воде в пустыне. Потрясающий коктейль ощущений вытесняет из нашей вселенной все, даже воздух. Нам нечем дышать. Я чувствую себя Богом.       Все кончается быстро. А на «не быстро» я и не рассчитывала. Дрожь тел, загнанное, сбитое дыхание. Дэрил и не думает меня отпускать, прижимает к себе так, что я утыкаюсь носом ему в шею и почти не могу шевелиться. Глажу его по небритой щеке, по волосам. Он медленно ведет широкой ладонью по моей спине. А в комнате, оказывается, холодно…       Когда я, наконец, высвобождаю голову и заглядываю ему в лицо, вижу, что глаза у него влажные, просто два ненастных озера. Он морщится, моргает, сгоняя влагу. Мол, ничего такого и не было. Боже ты мой… Щемящая нежность заливает меня до самых краев. Еще чуть-чуть, и я носом захлюпаю.       Ложусь рядом на бок, под его тяжелую расслабленную руку. Смотрю на него. Любуюсь круглым носом, припухшими губами. Вожу пальцем по крепкой груди, которая все еще высоко вздымается. Наконец-то у меня есть такая возможность. - Все хорошо? – спрашиваю осторожно. Диксоны – такие Диксоны… Как граната без чеки. Не угадаешь, рванет или нет. И если да, то когда именно и отчего? Что меня теперь ждет?       Он кивает. Поворачивается ко мне. Прижимается губами к виску. Натягивает на меня простыню. Интересно, кем был последний обитатель этой кровати? От чего умер, я даже гадать не стану… Сколько чужих домов, чужих постелей, чужих вещей мы сменили за это время…       Говорить не хочется… к черту все разговоры, все потом… Хочется уснуть так, в обнимку, уткнувшись носом Дэрилу куда-нибудь подмышку. Но жизнь вносит свои бесконечные коррективы… С улицы доносится шум двигателей. Наши уже приехали. Сейчас начнут топать, стучать, ломится, выясняя, не сожрали ли нас тут часом…       Дэрил вздыхает и выбирается из постели. Как-то слишком даже поспешно. - Если хочешь, я скажу, чтоб к тебе не лезли… Что устала и заснула. Каро все равно никого не пустит, - говорит он. Голос у него севший, с хрипотцой. Я улыбаюсь и говорю, что не стоит. Надо помочь перенести вещи, разместиться. Спрятать тачки. Завесить окна. Работы валом.       Смотрю на него, пока он одевается. На крепкой шее, пониже уха багровеет приличный такой засос. Кажется, перестаралась немного. Я сообщаю об этом Дэрилу, и он заливается краской, словно девица, подтягивая воротник повыше. Это так забавно, что неугомонный, языкатый бес внутри меня тут же начинает подзуживать, чтобы я подразнила Диксона как следует. Я шикаю на озорную тварь, и говорю: - Дэрил, ты замечательный любовник. Нежный. Очень. Мне было очень хорошо.       Он краснеет еще гуще. - Хватит, а? И быстренько удаляется, сцапав арбалет.       Я кричу Каро – фу, пусть идет! – и лежу, раскинув руки, улыбаясь до ушей. А потом принимаюсь петь и скакать на жесткой больничной койке, перепугав волка, который решает, что на меня там напала неведомая херня.