Авторедактор желаний

Если бы Юлик смог себе позволить жить в отдельной квартире, а не снимал её напополам с Кашином, то вся его спальня была бы одним сплошным алтарём, с кучей свечек, благовоний и маленьких слепленных из глины статуэточек. Божества, которым являлся бы Руслан Тушенцов. Нет, не так, Руслан, — самый прекрасный, расчудесный, превосходный и обаятельный мужчина на земле, — Тушенцов. И каждое утро Онешко начиналось бы с поклонения фотографиям и цитированием тех фраз, которые парень обычно говорил Юлику на протяжении рабочего дня. В основном состоящие из «привет», «классные кроссовки», «не найдется часом сигареты» и «увидимся завтра». Даня называл эту нездоровую манию долбоебизмом, но ничем конкретно помочь не мог. Только лишь морально поддерживал друга после того, как тот слишком долго ерепенился перед предметом своего воздыхания, а потом позорно сбегал. Но, на самом деле, вся ситуация выглядела до невозможности просто и без каких-либо драмо-трагичных сцен. Просто Онешко до невозможности тупил, а Тушенцов воспринимал это, как нечто само собой разумеющееся. Потому что мало ли при нем людей мозгами туго шевелили что ли? Но после того случая возле курилки, Руслан понемногу понимает, что здесь творится далеко не детская херня. Он вспоминает все неоднозначные взгляды в свою сторону, вздохи и перешептывания (если брать в расчет, что шептаться в понимании Данилы Кашина — это говорить чуть тише обычного) и не мог поверить, что такое бывает в реальной жизни. То есть в то, что в него влюбился парень, или как там ещё объясняется это выпаленое прямо в лицо «ты не хочешь отсосать мне?». Очень-очень не гетеросексуально. Но кто Руслан такой, чтобы судить? Поэтому он снова подслушивает разговор двух друзей, улавливая сквозь тесно закрытые двери то, что Юлик должен был сказать на самом деле, и без зазрения совести соглашается пойти с ним в бар. Ну, а что, один раз живём. В бар Тушенцов приходит первым, заказывает столик на двоих и просит официантку подождать ещё одного человека. Внутри помещения играет приятная музыка и пахнет жареным мясом. Вокруг снуют то туда, то сюда разные мужчины и женщины, громко смеются, чокаются наполненными алкоголем стаканами и просто наслаждаются вечером. Место далеко не романтичное, но так даже лучше. Онешко буквально прибегает спустя семнадцать минут (Руслан даже точно считал) весь такой расфуфыренный и брутальный, что даже и не скажешь, что этот парень вчера мог лупануть такую чушь про отсос. Может, ему всё-таки послышалось и на самом деле он говорил про чисто мужицкий поход в бар? Руслан решает разобраться с этим позже, после того, как Онешко выпьет свой бокал темного пива, а он - свой безалкогольный коктейль с ананасом. Очень-очень, не гетеросексуально. Они обсуждают работу, привередливых заказчиков, тупых куриц в приёмном отделении, которые приперлись в агентство явно через тесный контакт с начальством, и в общем много смеются. Честно признаться, Тушенцов искренне думал, что будет очень неловко, ну вот прям захочется встать и уйти. Но вместо этого он дальше продолжает сидеть в удобном кресле и слушать несвязное, слегка пьяное бормотание Юлика. Тот говорит о девушке за соседним столиком и о том, что она целый вечер глаз с Руслана не сводит. Повернув голову чуть в сторону, парень и правда видит длинноногую брюнетку, которая откровенно подмигивает и широко улыбается. При этом её короткая юбка задирается вверх и из-под неё видны трусы. "Мерзость какая", - думает Тушенцов, и быстро возвращает свой взгляд на явно погрустневшего Онешко. Его бокал уже пуст, а глаза пьяно блестят под не очень ярким светом от люстры под потолком. Мило и очень-очень не гетеросексуально. — Не знаю, чё-то она не очень, — вдруг сообщает Руслан, удивляясь, как быстро на лице Юлика грусть сменяется на радость. — Правда? —недоверчиво спрашивает он, показывая только что подошедшей, официантке на пустой бокал с просьбой повторить заказ. — Ага, — отвечает Тушенцов, краем глаза наблюдая за недовольным отсутствием чужого внимания, лицом брюнетки. — А вот тебе, что в девушках нравится? От неожиданности Онешко давится воздухом и начинает громко кашлять. Это выглядит крайне забавно и ужасно одновременно. Ему стоило бы помочь, но Руслан слишком занят тем, что пытается разглядеть в своем собеседнике хоть капельку того, за чем они сюда пришли. Или хотя бы понять, нужно ли выполнять просьбу Юлика, или тот просто так неудачно пошутил. Или не пошутил… — Мне, — едва выговаривает парень, вытирая губы салфеткой, — мне нравятся красивые коленки. Тушенцов фыркает, но согласно кивает. Коленки значит, ну-ну. Он смотрит на свои ноги и на черные джинсы с несколькими дырками, которые были чем-то вроде «привет из прошлого», но очень ему нравились, поэтому и оставались в гардеробе до вот таких вот посиделок, и умиленно улыбается. — А тебе, что нравится в девушках? —невзначай интересуется Онешко, делая из зубочисток маленькую башенку. — Их парни. Юлик бормочет что-то типа «ага, понятно», а потом второй раз за вечер давится, сейчас вот глотком пива, и, выпучив глаза смотрит на Руслана так, будто тот неведомая хреновина, образовавшаяся ни оттуда ни отсюда посреди бара. А Тушенцов, кажется, полностью доволен своим ответом, и ни на секунду не сомневается, что это очень-очень не гетеросексуально. И когда Онешко перестаёт напоминать собой статую в музее, он решает добить парня окончательно. — И, знаешь, — тихо шепчет Руслан, задевая своим коленом бедро Юлика, — на твое первое предложение я тоже согласен. А потом Онешко давится третий раз и проливает на новый крутой свитшот полный бокал пива. Но это всё равно не портит им настроение.