Draco Dormiens

      Драко с Гермионой бросились к шкафу, втиснулись внутрь и закрыли за собой дверцы. Гарри поспешно направил палочку на окно и прошептал “Репаро!”. Осколки поднялись в воздух и вернулись обратно в раму. Гарри кинулся на кровать и схватился за один из постельных столбиков как раз в тот момент, когда дверь не выдержала, сорвалась с петель и в комнату, весь злой и бледный, ворвался Малфой-старший. - Мальчишка! - прокричал он. Когда Люциус злился, то выглядел точь-в-точь как Драко: весь бледный, с красным румянцем на щеках. Гарри подумал, что вместо того, чтобы открыть дверь при помощи магии, Люциус решил выместить на ней свой гнев. - Почему ты не открываешь? - Даже не знаю, - протянул Гарри. - Может, потому что ты связал меня?       В глазах Люциуса промелькнуло недоумение. - Я забыл об этом, - признался он, направляя на Гарри палочку. - Фените инкантатум!       Гарри уронил руки на колени. - Спасибо, - проговорил он. - Как там Нар… моя мать? - Нормально, - отрывисто сказал Люциус. - Можно ее увидеть? - Нет, - отрезал тот. - Мне нужно, чтобы ты помог мне кое в чем. Я иду в подземелья и хочу, чтобы ты пошел со мной.       Гарри округлил глаза. Это было как раз то приглашение, на которое он так рассчитывал - пойти и посмотреть, где они держат Сириуса. Вот только в шкафу сидели Драко с Гермионой. С другой стороны, отказаться от предложения Люциуса Гарри не мог. Малфой-старший и так был уже на пределе. - Хорошо, - сказал Гарри, вставая. Сидите тихо, мысленно обратился он к сидящим в шкафу, выходя из комнаты вслед за Люциусом. ***       В шкафу стояла непроглядная тьма. Одна половина Гермиониного лица терлась о грубую ткань, коленки упирались в колени Драко, а придавленная сумкой рука, почти онемела. Она слышала рядом с собой тихое сопение Драко, а сквозь дверцу шкафа - приглушенную беседу Гарри с Люциусом. Она услышала, как Люциус приказывает Гарри пойти вместе с ним в подземелья, услышала, как Гарри соглашается, как они выходят из спальни и закрывают дверь.       Драко подал голос первым. Точнее, он не столько говорил, сколько ругался, причем довольно бегло и изобретательно, захватывая большой объем тематик. Его словарный запас и воображение впечатлили Гермиону. Ей и в голову не приходило сколько всего можно сделать с обычной метлой. - Ладно, - в конце концов сказала она. - Прости, что перебиваю. Все это довольно интересно, но, мне кажется, нам пора вылезать из шкафа. У меня страшно затекла рука. - Мы не сможем вылезти из шкафа, - бесцветно произнес Драко. - Он запирается снаружи.       Гермиона вытаращила на него глаза. - Что это значит?       Голос Драко прозвучал резко. - Какая часть предложения “он запирается снаружи” тебе непонятна? В самом деле! Я думал, ты умная. - Да просто используем отпирающее заклинание… - Не получится, - ответил Драко. - Этот шкаф защищен от подобных заклинаний. Мой отец запирал меня здесь, когда я баловался в детстве, так что я-то уж знаю. - Твой отец - мерзавец. - Оставь мою семью в покое, Грейнджер, - отрезал Драко. - Грейнджер? - Гермиона задохнулась от возмущения. - Сперва Гарри, теперь ты! Почему вы оба ведете себя так, будто внезапно возненавидели меня? Я всего лишь хотела спасти Гарри жизнь, а что до тебя, я не знаю, в чем твоя проблема, но… - Правда не знаешь? - его голос - холодный и отстраненный - сейчас напоминал голос, который она не раз слышала во время стычек в школьных коридорах. - Нет, - грубо ответила она. - Люмос, - произнес Драко, и на кончике его палочки вспыхнул огонек, осветивший убранство шкафа. Гермиона вздрогнула. Разговаривая с Драко в темноте, она представляла себе его настоящее лицо. А теперь она снова оказалась лицом к лицу с Гарри. Свет от палочки наделял его зеленые глаза темно-малахитовым сиянием. Но на лице играла злая Малфоевская улыбка. - Поттер, - начал Драко, - является придурком по двум причинам. Первая - ему претит сама мысль быть спасенным мной. И я могу его понять. На его месте, я бы думал так же. - А вторая причина? - с интересом спросила Гермиона. - Он ревнует, - сказал Драко.       Гермиона почувствовала себя так, словно ее сердце сперва ушло в пятки, а затем резко взлетело вверх и встало комом в горле. - Ревнует? - невнятно пробормотала она. - Почему? - Не будь дурой, Гермиона.       Гермиона подалась вперед и стиснула руку Малфоя. - Что ты сказал?       Рука Драко просто лежала в ее руке, не шевелясь. - Я знаю, что ты хочешь услышать, - сказал он. - Но так бы ты хотела услышать это?       Гермиона задумалась. Хотела ли она услышать, что, может быть, Гарри питает к ней какие-то чувства (или даже чувство - любое чувство) из уст Драко, невольно получившего доступ к его мыслям? Все-таки это было вторжением, пусть и недобровольным. К тому же, существовала вероятность, что Драко ошибается.       Она покачала головой и отпустила его руку. - Нет, - сказала она. - Даже несмотря на то, что я чувствую то, что чувствует Гарри, - неожиданно произнес Драко, - это не значит, что у меня не осталось собственных чувств.       Гермиона уставилась на него. - И что же ты чувствуешь? - спросила она, с удивлением понимая, что ей так же интересно узнать ответ на этот вопрос, как и на предыдущий.       Но Драко опустил взгляд, и она больше не видела его глаз - только блики света на круглых очках. - Прямо сейчас я чувствую голод, - ответил он. - Сильный-сильный голод. Я не ел со вчерашнего обеда. - А, - разочарованно протянула Гермиона. Она подтащила сумку Гарри туда, откуда могла добраться до молнии. Теперь она сидела рядом с Драко. - Я захватила немного еды. У меня есть шоколадные лягушки, сливочное пиво и соленые огурцы.       Драко скривился. - Я сказал, что голоден, а не беременен.       Гермиона хихикнула. - Но это все, что у нас есть. - Ладно. Давай сюда сливочное пиво. Возможно, если я напьюсь, то забуду, что сижу в запертом шкафу. ***       Гарри шел за Люциусом по знакомым запутанным коридорам мэнора до тех пор, пока они не достигли гостиной, где Люциус откинул крышку люка и жестом велел Гарри следовать за ним. Гарри последовал, стараясь ничего не трогать. Он не хотел, чтобы отсутствие в нем Малфоевской крови спровоцировало очередную тревогу.       Серые каменные ступеньки уходили в холодную сырую темноту, подсвечивающуюся лишь светом от палочки Люциуса. Все это напоминало лабиринт: узкие проходы расползались во всех направлениях, словно змеи. Пока они шли, Гарри пытался запомнить дорогу, бормоча: налево, направо, направо, резко налево, хоть и понимал, что это бесполезно.       Люциус Малфой заговорил лишь раз, когда они перешли из одного узкого коридора в другой - украшенный мозаикой из разбитого мрамора. - Это пойдет на пользу твоему образованию, юноша, - сказал он.       Наконец они добрались до входа в подземелья - огромной каменной арки с ржавыми железными воротами, запертыми на крупную задвижку в виде двух переплетенных змиев. Люциус приложил к ним руку и ворота тут же открылись. Гарри прошел внутрь.       Люциус проследовал мимо ряда камер, выстроившихся вдоль стены, и остановился напротив одной из них, глядя внутрь. Гарри остановился за ним, уже зная, что увидит.       Камера представляла собой узкое помещение с влажными каменными стенами и расстеленной на полу соломой. У дальней стены стояла низкая каменная лавка, на которой лежал человек.       Сириус. - Приветствую, Блэк, - произнес Люциус, и Сириус сел. Гарри с облегчением отметил, что на нем больше не было связывающих чар. - Удобно?       Сириус зарычал - протяжно и низко, как пес. - Ладно, - продолжил Люциус. - Отрадно видеть, что ты гордишься тем, что пробыл анимагом так долго, что разучился говорить по-человечески.       Сириус отвернулся от него.       Люциус с отвращением покачал головой, опустил взгляд и задрал левый рукав мантии, обнажая предплечье с изображением черного черепа и змеи. Затем он поднес черную метку к лицу и заговорил в нее, будто это была переносная рация. - МакНейр, - пролаял он. - Питер. Где вы?       Череп на предплечье Люциуса открыл челюсть и из нее послышался тоненький голосок: - Мы не можем войти в подземелья без тебя, - проговорил он. - Нам нужен кто-то, кто откроет люк. - Черт, - выругался Люциус и посмотрел на Гарри. - Твоя палочка при тебе, юноша? - Да, - ответил Гарри, доставая палочку и демонстрируя ее Малфою. - Очень хорошо, Драко, - сказал Люциус, обнажая ряд ровных зубов. - Я хочу, чтобы ты присмотрел за Блэком, пока я не вернусь с Питером и МакНейром. Если он надумает бежать, свяжи ему заклинанием ноги. Ты уже достаточно взрослый, чтобы нести ответственность, - добавил он. - Настало время показать, на что ты способен.       Гарри подозревал, что это было связано не столько с необходимостью посмотреть, чего стоит Драко, сколько с тем, что Люциусу нужна была помощь, а Нарцисса была не в лучшей форме, чтобы оказать ее. Впрочем, жаловаться на это не приходилось. - Хорошо, отец, - сказал он. - Я буду здесь.       Люциус ушел, оставив Гарри стоять в темноте, изнывая от нетерпения. Едва он услышал звук закрывающихся ворот, он бросился к решетке и закричал: - Сириус! Сириус, не бойся, это я…       Сириус поднял голову. - Гарри, - произнес он, - что ты сделал с волосами? Выглядит ужасно.       Гарри страшно удивился. - Ты узнал меня?       Сириус фыркнул. - Я же пес, Гарри, - ответил он. - Я узнаю тебя по запаху быстрее, чем по внешности. Я с самого начала знал, что это ты.       Гарри припал головой к решетке. Как же здорово, когда тебя узнают, пусть даже и по запаху. - Хотя маскироваться под Малфоевского отпрыска было крайне рискованно, - неодобрительно добавил Сириус. - Что ты использовал? Оборотное зелье? - Вроде того, - ответил Гарри и очень быстро, насколько это было возможно, рассказал ему о событиях последних дней. Сириус слушал молча, время от времени кивая или ахая от удивления, пока Гарри не дошел до части, где Хвост с МакНейром приволокли Сириуса в спальню Драко и Нарцисса упала в обморок. - Нарцисса, - задумчиво протянул Сириус. - Вот, где загадка. - Чего? - Нарцисса Хардести, - произнес Сириус, - была самой красивой девушкой на своем курсе в Хогвартсе. Она была на два года старше Джеймса с Лили и нас всех, очень хорошо училась и пользовалась огромной популярностью. А на последнем курсе обручилась с этим скользким типом, Люциусом Малфоем. Никто не мог понять почему. Это стало загадкой года, ведь до этого Нарцисса на дух его не переносила, к тому же он был намного старше нее.       Гарри наградил Сириуса тяжелым взглядом. Из-за грязи крови и сажи судить было сложно, но ему показалось, что Сириус чего-то не договаривает. - Она тебе нравилась, Сириус? - спросил он. - Вроде того, - признал он. - Я хорошо знал ее, Гарри. Могу поспорить на что угодно, она была хорошим человеком. Но тогда то же самое я мог сказать о Питере, но посмотри, во что он превратился. - То есть ты считаешь, что я должен… - начал Гарри, но Сириус перебил его. - Просто приглядывай за ней, Гарри, вот и все. - Забудь о ней, Сириус, - сказал Гарри. - Сейчас самое главное - вытащить тебя отсюда.       Сириус покачал головой. - Не сейчас, - сказал он. - Малфой может вернуться в любую секунду. - Знаю, - ответил Гарри. - Я думал спуститься сюда ночью. Наверху есть мантия моего отца. Мы все под ней уместимся. Драко я бы не брал, - мрачно добавил он, - но без него двери не открыть. Они открываются только перед Малфоями.       Сириус поднял правую руку, чтобы пригладить волосы, и Гарри увидел, что его левое запястье было привязано к скамье, на которой он сидел. - Гарри, - обратился к нему Сириус, - я знаю, ты не очень-то жалуешь сына Малфоев, но убедись, чтобы он надел мантию-невидимку, ладно? Потому что, если они его поймают, то решат, что это ты. И тогда ему конец.       У Гарри пересохло в горле. - Они собираются убить меня, да, Сириус? - Хуже, - угрюмо сказал Сириус. - Я слышал, как Хвост с МакНейром обсуждали это по пути сюда. Они хотят заманить тебя в Малфой-мэнор, поймать и призвать Волдеморта. Они хотят надеть на тебя проклятую перчатку.       Сириус замолчал. За стеной раздался звук открывающихся ворот. Гарри отошел от решетки и встал, вытянув палочку, когда в подземелья вошли Люциус, Хвост и МакНейр.       На Сириуса они внимания не обратили. Люциус коротко кивнул Драко. - Стой здесь, юноша, - сказал он. - Я хочу, чтобы ты посмотрел на это.       Гарри сжал кулаки. Он знал, что они не навредят Сириусу - все-таки мертвый пленник - никакой пленник - но звук, который он услышал, ему совершенно не понравился.       Люциус достал палочку и выставил ее перед собой. МакНейр сделал то же самое, коснувшись кончиком своей палочки палочки Люциуса, затем Хвост поднял руку и накрыл ей обе палочки. - Доминус вокарэ, - произнес он шипящим, писклявым голосом.       Из палочек и руки Хвоста вырвался зеленый луч света. Затем он принял форму головы и плеч. Лицо было размытым и нечетким, но Гарри тут же узнал его - на свете не было другого такого же лица - плоского, злого, с кошачьим разрезом глаз.       Волдеморт. - Хозяин, - заискивающе произнес Люциус елейным голосом. - Зачем вы вызвали меня? - резко спросил Волдеморт. - Мы хотели доложить, что успешно схватили Сириуса Блэка, - объяснил Хвост, ухмыляясь во все свое толстое крошечное лицо. - Вы видите его?       Волдеморт повернулся к камере Сириуса. Пока он разворачивался, его взгляд мельком скользнул по Гарри, и мальчик почувствовал знакомую жгучую боль в районе лба. Чтобы не шевелиться, он впился ногтями в ладони. - Я вижу его, - произнесла проекция Волдеморта. - А мальчишка? Гарри Поттер? Он знает? - Я послал сову в школу, хозяин, - сказал МакНейр. - Хорошо, - одобрил Волдеморт. - Вы проделали хорошую работу и будете вознаграждены, - когда они заулыбались, он резко добавил, - когда схватите мальчишку.       Улыбки тут же исчезли с их лиц. - Это скоро случится, хозяин, - заверил Люциус.       Но Волдеморт снова перевел взгляд на Гарри, и боль во лбу стала сильнее. - Это твой сын, Люциус? - Да.       Взгляд Волдеморта не изменился. - Он похож на тебя, Люциус, - наконец сказал он. - Когда он достаточно вырастет, ты приведешь его ко мне? - Конечно, хозяин.       На этом проекция Волдеморта исчезла. Очевидно, он был не из тех, кто прощается. Что по мнению Гарри было очень неплохо - секундой больше, и он упал бы на колени из-за боли в шраме.       Как ни странно, боль порадовала его. По крайней мере это значило, что он все еще был собой. Под всей этой маскировкой он все еще был Гарри Поттером.       Люциус, однако, выглядел довольным. Настолько, насколько вообще мог быть довольным. Даже положил Гарри руку на плечо, когда они покидали подземелья. Гарри обернулся, чтобы бросить на Сириуса последний взгляд пока они шли к выходу, но Сириус отвернулся к стене, и он не увидел его. ***       К этому времени Драко с Гермионой выпили уже по четыре банки сливочного пива, и теперь между ними развернулась шуточная борьба за то, кто выпьет последнюю. Драко выиграл. Содержание алкоголя в пиве было небольшим, но четыре банки, да еще и на голодный желудок сделали Гермиону сонной и рассеянной. - А что, если твой очкастый бойфренд вообще не вернется? - угрюмо произнес Драко. - Будет очень неприятно умереть в собственном шкафу. - Он не мой бойфренд, - автоматически возразила Гермиона. - И он вернется.       Драко хмуро посмотрел на нее поверх банки сливочного пива. - Почему? - спросил он. - Потому что Гарри не оставит нас умирать здесь, - удивленно сказала Гермиона. - Может, он и злится на меня, но не настолько же, чтобы убить? - Нет, - отмахнулся Драко, - я о том, почему он не твой бойфренд?       Пытаясь сфокусировать взгляд на Драко, Гермиона поняла, что испытывает некоторые трудности. Еще бы! Сейчас четыре утра, а она не спала двадцать часов. - Потому что, - ответила она, - я не нравлюсь ему в этом смысле. Он сам мне сказал. - Вот же придурок, - как бы невзначай сказал Драко. - По мне, так он сам не знает, чего хочет. - А что он чувствует сейчас? - спросила Гермиона, вопреки себе.       Драко немного подумал. - Грусть, - сказал он. - А знаешь, по чему я буду очень скучать? - спросила Гермиона, которая в эту минуту чувствовала странное головокружение, как будто могла уснуть, не чувствуя усталости. - По тому, как сидела в окружении шмоток от Армани? - предположил Драко. - Нет, - ответила она. - По тебе. По нынешнему тебе. Ведь, когда мы применим заклинание и вернем вас с Гарри на место, ты снова станешь мерзким и ужасным, да? - С другой стороны, - сказал Драко, стараясь звучать беспечно, - Гарри перестанет быть таким ублюдком. - Не называй его так, - возмутилась Гермиона, однако ее протест был скорее автоматическим, чем реальным. - А знаешь, по чему я буду скучать? - спросил Драко, отводя от нее взгляд и глядя куда-то поверх ее головы. - По чему? - По дружбе с тобой, - очень быстро ответил он. - Даже, когда ты думала, что я Гарри, все было очень мило… У меня есть друзья, ну хоть Крэбб с Гойлом, но я никогда не чувствовал, что они готовы умереть за меня. Да, конечно, они могут умереть из-за меня, если я, например, скажу им выпить яду, они выпьют. Но это скорее из-за тупости, чем из-за привязанности к моей персоне, - он вздохнул. - Но ты бы умерла за Гарри, правда? - Да, - признала Гермиона. - Но и из-за него я тоже могу умереть, - добавила она, и Драко криво усмехнулся.       Гермиона откинулась назад и положила голову на плечо Драко. Он все еще сидел неподвижно. Она видела его профиль - такой серьезный и знакомый в свете палочки. - Мне будет жаль, когда ты начнешь бриться, - сонно сказала Гермиона (сейчас она едва ли понимала, что говорит). - Мне всегда нравилась полупрозрачность твоей кожи. И когда на ней появится первая щетина, она уже никогда не будет прежней.       Затем она подняла голову и поцеловала его в щеку.       Он посмотрел на нее. Их глаза находились в дюйме друг от друга. - Гермиона, - сказал он, - с кем ты сейчас говоришь? - Я не знаю, - прошептала она, и на этот раз поцеловала его в губы.       Какие бы опасения ни мучили его в эту минуту, они не оправдались. Он обнял ее за плечи и жадно ответил на поцелуй. И если до этого ей еще могло показаться, что она целует Гарри, теперь эта мысль исчезла, так как, хоть она никогда и не целовалась с Гарри, точно знала, что он никогда не стал бы целовать ее так. Она целовала незнакомца или почти незнакомца. Каждое прикосновение его губ вызывало в ней страшное возбуждение. Он даже пах не как Гарри. Он пах как Драко - лимонным соком, перцем и ночной прохладой.       Но когда он шептал ее имя, она слышала голос Гарри.       Но ей было плевать. Они все целовались и целовались, ударяясь о тесные стены шкафа. Так увлеченно, что даже не заметили, как кто-то открыл двери, впуская внутрь комнатный свет. Так неистово, что не прекратили даже, когда чей-то возмущенный голос воскликнул: - КАКОГО ЧЕРТА ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ? ***       Гермиона была в отчаянии. Гарри не разговаривал с ней и, судя по всему, не собирался разговаривать впредь. Что странно, с Драко он разговаривать не перестал, однако делал это без особого энтузиазма.       Гермиона с Драко отскочили друг от друга сразу же, как только поняли, что перед ними Гарри, но слишком поздно. Взбудораженная и очень разгоряченная сливочным пивом и поцелуями Гермиона, вывалилась из шкафа и попыталась взять Гарри за руку, но тот посмотрел на ее руку как на приземлившегося на рукав соплохвоста и отчеканил: - Не. Трогай. Меня, - очень ровным, холодным и категоричным голосом. - Выметайся из шкафа, Малфой. Надо поговорить.       Драко выбрался из шкафа, очевидно, опасаясь, что Гарри врежет ему, но тот не стал этого делать. Похоже, Поттер решил, что в отчаянии сидящая на краешке его постели и наблюдающая за тем, как они составляют план по вызволению Сириуса, Гермиона - единственная, кто виновата в этой ситуации. - Мы оба должны пойти, - бесцветно сказал Гарри. Он рассказал о ситуации с Сириусом, и теперь они с Драко склонились над рисованной картой мэнора, на которой Гарри отметил ходы подземелья. - Ты нужен мне внизу. Нужен кто-то с кровью Малфоев, чтобы открыть дверь. Мы могли бы укрыться под мантией-невидимкой, но будет проще, если ты наденешь ее сам и пойдешь впереди. Если по всему поместью ни с того, ни с сего начнут открываться двери, начнутся вопросы. И не снимай мантию. Здесь ты - нежелательное лицо номер один.       Драко кивнул. - Будет лучше, если мы поторопимся, - сказал он. - Они ждут скорого появления Гарри Поттера, и если ты не появишься… - Ага, - согласился Гарри, - думаю, мы пойдем прямо сейчас. - Отличный план, - сказал Драко. - Но как же Гермиона?       Гарри одарил Гермиону долгим, холодным и недружелюбным взглядом. - Запрем ее в шкафу? - предложил он. - Я не останусь в шкафу, - резко возразила Гермиона. - Я пойду с вами. - Нет, не пойдешь, - отрезал Гарри, даже не смотря на нее. - Это довольно рискованно, а я не хочу бояться, что ты выкинешь какую-нибудь глупость и подвергнешь себя опасности. - Ты как никто другой знаешь, что я не делаю глупостей, - в ярости сказала Гермиона. - Думаю, ты только что доказала обратное, - сказал Гарри, не скрывая презрения.       Не отдавая себе отчета в том, что делает, Гермиона сделала к Гарри пять быстрых шагов и врезала ему по лицу. Выронив карту, он уставился на нее с таким удивлением, словно его палочка выскочила из кармана и запела национальный гимн.       Драко усмехнулся. - Тебе стоит присесть, Гарри, - посоветовал он. - В последний раз когда она врезала мне, у меня несколько дней искры из глаз летели.       Гарри с Гермионой одновременно развернулись к Драко. - Заткнись, Малфой! - Ну ладно, - сказал он. - Я просто посижу там. И он отошел в дальний конец комнаты. Он выглядел обиженным, но у Гермионы сложилось впечатление, что он просто хочет смыться, и оставить их разбираться самостоятельно. - Я не намерена извиняться, - ледяным тоном обратилась она к Гарри. - Ты это заслужил. - Да, - все еще пребывая в шоке согласился Гарри, следуя совету Драко и присаживаясь на край кровати. - Полагаю, это даже не мое дело.       Он выглядел таким растерянным, что Гермиона почувствовала вину. - Гарри… я знаю, ты, наверное, подумал… - Вот только не надо! - Я знаю, тебе не нравится Драко. - Не нравится? - произнес Гарри таким тоном, словно она только что сообщила ему, что собирается отужинать с Волдемортом. - Это же Драко Малфой, Гермиона. Ты понимаешь, что мы сейчас говорим о Драко Малфое? О том, который сотни раз пытался отправить в Азкабан Хагрида? Который обзывал тебя грязнокровкой? Из-за папаши которого, отца Рона уволили из Министерства? - Об этом я не знал! - послышался голос Драко из дальнего угла комнаты. - Заткнись! - гаркнул Гарри, не сводя взгляда с Гермиониного лица. - Драко Малфой желал тебе смерти. Или ты забыла об этом, Гермиона? - Сейчас он другой, - возразила она, понимая как глупо это звучит. - Он изменился. - Изменился? - переспросил Гарри, на этот раз таким тоном, словно она сказала, что собирается отужинать с Волдемортом и прихватить бутылочку вина. - А что скажет Рон, если узнает, что ты обжималась в шкафу с парнем, чей отец поспособствовал увольнению его отца и практически лишил всю его семью средств к существованию? Если бы не магазин розыгрышей Фреда с Джорджем, они бы оказались на улице, и ты знаешь это! - Это несправедливо! - запротестовала Гермиона, задетая упоминанием об отце Рона. - Это вина Люциуса, а не Драко. Я же не виню тебя за то, что делали Дурсли, так почему должна винить его? - она перешла на шепот. - Гарри, - снова повторила она, - он изменился. Когда мы пытались проникнуть в дом, он загородил меня от стрелы. Он спас мне жизнь. Разве это ничего не значит?       Гарри смотрел на нее. Карие глаза казались огромными на бледном лице, губы дрожали. - Это действие оборотного зелья, Гермиона, - сказал он. - И ты знаешь это. Ты прямо как Хагрид, который притаскивает опасного монстра и утверждает, что он лапочка. Вот увидишь, однажды он откусит тебе руку. И неважно, после того, как мы снимем заклятие или до. - Почему ты так уверен, что это из-за зелья, Гарри? - спросила Гермиона, кинув тревожный взгляд на Драко. - Потому что, - сказал он, замолкая и глядя на нее. Она видела, что он сомневается, говорить ли ей об этом или нет. - Потому что со мной происходит то же самое, ясно? - Ты хочешь сказать, что слышишь его мысли?       Он покачал головой. - Нет, кое-что другое, - он вытащил из кармана палочку и подозвал Гермиону поближе. - Взгляни на это, Гермиона, - сказал он и наставил палочку на пару пауков, притаившихся в щели между каменных плит. - Круцио! - прошипел он.       С кончика палочки сорвался черный луч и ударил по паукам. Один из них мгновенно развернулся и напал на своего спутника, откусив тому голову и принявшись пожирать остальное. Гарри угрюмо следил за расправой.       Гермиона округлила глаза. - Гарри, - обескуражено пролепетала она, - это… это что, темная магия? - И это еще не самое худшее заклинание, - бесцветно сказал Гарри, глядя на оставшегося паука, который, заметно потолстев, засеменил по полу. - Но ты в жизни не использовал темную магию, - потрясенно произнесла Гермиона. - К тому же она требует неустанных тренировок… - Я нет, - согласился Гарри. - Но он - да, - он кивнул головой в сторону Драко. - Теперь понимаешь? - Ох, Гарри… - ахнула она и плюхнулась рядом с ним на кровать. Она видела в каком отчаянии он находится и чувствовала, что ее собственное сердце вот-вот разорвется. Она обещала себе, что не станет испытывать вину за поцелуй с Драко, но все равно чувствовала. Это не имело смысла, ведь она не встречалась с Гарри и даже не нравилась ему, но вина была, и она ничего не могла с ней поделать. Пообещав себе, что никогда не поцелует Драко снова, Гермиона решительно произнесла: - Мы разберемся с этим, Гарри. Вытащим Сириуса из подземелья, снимем с тебя заклятие и все вернется на круги своя. - Какая Сириусу будет польза от меня, если я останусь таким? - уныло сказал Гарри. - А что, если я внезапно стану злым и безумным? Что, если заклинание нельзя снять? - Тогда мы обратимся за помощью в Министерство, когда все закончится, - подал голос Драко, который вновь подошел к ним и теперь смотрел на Гарри с раздражением. - Ты можешь перестать жалеть себя, Поттер? Ты не станешь злым и безумным. В тебе же небольшая часть меня, а не Волдеморта. - Невелика разница, - протянул Гарри, глядя в пол. - Да уж, - закатил глаза Драко. - Скажи-ка, Поттер, когда ты превратился из мальчика, который выжил, в мальчика, который обижен? - Очень смешно, - огрызнулся Гарри. - Жаль тут нет никого из слизеринцев, Малфой. Они бы оценили шутку. - Я не рвался быть связанным с тобой силой близнецов, но я же не ною об этом, - коротко сказал Драко. - О нет! - с нескрываемым сарказмом согласился Гарри. - Куда лучше, при любом удобном случае засасывать Гермиону! Ты справляешься с кризисами по-своему, Малфой, а я по-своему. - Только мой способ приятнее, - заметил Драко. - Твой способ, - перебил Гарри, - приведет тебя к травме головы. - А вот это мои слова, - удовлетворенно сказал Драко. - Узнаю свой мерзкий характер.       Гарри даже не нашел в себе сил приказать улыбающемуся Малфою заткнуться. Вместо этого он посмотрел на него, встал и, взяв карту, сказал: - Если мы собираемся идти, то идти нужно сейчас.       И они пошли. Драко надел мантию-невидимку, а Гермиона достала палочку, которая выпала во время наваждения в шкафу. Пока они шли к двери, идущий за Драко Гарри прошипел: - Ты ей нравишься только потому, что выглядишь как я.       Драко перестал улыбаться. ***       Первая часть плана прошла на удивление хорошо. Скрытый под мантией Драко вошел в гостиную, убедился, что вокруг никого нет и открыл люк для Гарри с Гермионой. Они начали спускаться по ступенькам, Драко шел следом. - Под твоим домом больше комнат, чем в самом доме, Драко, - заметила Гермиона. - Знаю, - послышался слева от нее его рассеянный голос. - Мэнору около шести тысяч лет, но эти проходы были здесь, должно быть, за тысячу лет до постройки. Мама считает, что здесь находился подземный город. - Ты знал, что твоя мать училась вместе с моими родителями? - спросил Гарри, который все еще выглядел не очень дружелюбно, но, похоже, смирился с ситуацией. - Да, я знал, что она училась в Хогвартсе. - Похоже, она дружила с Сириусом, - сказал Гарри.       Голос Драко стал очень ровным. Казалось, он не очень хотел говорить о матери. - Она о нем никогда не упоминала.       Гермиона шла позади них. Она все думала о том, что только что произошло между ними с Драко в шкафу. Интересно, думал ли об этом Драко? Судить было сложно, принимая во внимание его невидимость.       Это был первый раз, когда она сама кого-то целовала. На пятом курсе она пару раз целовалась с Роном, но ничего годного из этого не вышло. Всякий раз, когда их губы соприкосались, Рон впадал в панику и убегал, а потом игнорировал ее несколько дней. Это страшно нервировало Гермиону и, в конце концов, она заявила, что они просто друзья, что стало огромным облегчением для них обоих.       После Рона был Виктор. Гермиона улыбнулась. Бедный Виктор. Она никогда не питала к нему сильных чувств, хоть и позволила поцеловать себя несколько ничего не значащих раз. По большей части, она обратила на него внимание только за тем, чтобы заставить Гарри ревновать, но тщетно. Гарри, по-прежнему, смотрел как будто сквозь нее и даже не догадывался, что она совсем не интересуется Виктором.       Она вспомнила, как обрадовалась, когда во время Турнира Трех Волшебников ей сказали, что она станет пленницей для одного из чемпионов - “человеком, который особенно дорог чемпиону”. Она подумала, что будет пленницей для Гарри. Воспоминание о расстройстве, которое она испытала, когда поняла, что ее выбрал Виктор, стерло улыбку с ее лица. - Мы пришли, - раздался где-то справа голос Драко. - Ждите здесь.       Они стояли перед входом в подземелья, сейчас надежно закрытым и запертым на змеиную задвижку. Послышался шорох, очевидно вызванный тем, что Драко подошел ближе и делал нечто, что позволило бы открыть замок. Задвижка отъехала в сторону и ворота со скрипом отворились.       Когда они заходили, Гарри взял ее за руку, и она крепко ее сжала. Внутри было жутко и очень темно. Гарри вел ее за собой, а позади она слышала шаги Драко. Перед одной из камер Гарри опустился на колени, и она опустилась вслед за ним. - Сириус, - позвал он шепотом. - Сириус, ты спишь?       Ответа не последовало. - Сириус, - более встревоженно повторил Гарри.       В непроглядной темноте камеры блеснуло что-то, похожее на светлячка. Когда он увеличился, Гермиона поняла, что это свет от палочки. Луч осветил убранство камеры, голый, покрытый соломой пол, влажные стены и Люциуса Малфоя с Хвостом, сидящих на каменной лавке, на которой до этого лежал Сириус. Держащий светящуюся палочку Люциус, смотрел на Гарри с выражением ярости на лице. - Драко? - произнес он сквозь стиснутые зубы. - Что ты здесь делаешь?       Позади себя Гермиона услышала громкий шокированный вздох настоящего Драко. Но Гарри был слишком поражен, чтобы говорить. Его взгляд метался между Люциусом и каменной лавкой, на которой еще недавно лежал Сириус.       Гермиона поняла, что если кто-то и может что-то сделать, то это она. Она внезапно встала, выпуская руку Гарри. - Мистер Малфой, - сказала она. - Это моя вина.       Люциус переместил на нее взгляд, и она увидела потрясение на его лице. - А ты еще кто такая? - с трудом проговорил он. - Я девушка Драко, - выпалила она. - Мэнди Брокльхерст.       Она прикусила губу и молча извинилась перед Мэнди, чье имя позаимствовала, так как Брокльхерсты были старейшим и уважаемым волшебным семейством, о котором Люциус Малфой наверняка слышал.       Гарри, выглядящий не лучше фаршированной лягушки, предупреждающе вцепился в в ее руку. Но она отмахнулась от него. - Мы с Драко поспорили, - сказала она, хлопая ресницами. - Он утверждал, у вас самые большие подземелья в Британии, а я, что у Руквудов… В общем, я зставила его привести меня сюда. Это все я виновата.       И она разрыдалась, что не вызвало особого труда, учитывая стрессовость ситуации. Как она и ожидала, Люциус Малфой, прекрасно владеющий всеми видами пыток и темной магией, оказался совершенно не готов к рыдающей крокодиловыми слезами девочке-подростку. Он выглядел крайне потрясенным. - Прекрати, - сказал он Гермионе. - Как ты тут вообще оказалась? - Летучий порох, - ответила Гермиона и разрыдалась пуще прежнего. - Я просто так сильно скучала по Драко… а еще я хотела увидеть Сириуса Блэка, потому что он самый страшный волшебник в Англии, и я не верила, что вы схватили его, мистер Малфой. Я никогда не думала, что отец Драко такой сильный волшебник.       Это явно польстило Люциусу. - Что ж, - произнес он. - Полагаю, никакой беды не случилось. Тем более, Блэка тут больше нет. Мы пересадили его в другую камеру.       Гермиона посмотрела на него сквозь пальцы, надеясь, что он даст больше информации, но он не сделал этого. - Должен сказать, - добавил Люциус, на этот раз обращаясь к Гарри, - что рад видеть тебя с девушкой, Драко. А то я уже начал думать, что ты гей.       Драко позади Гермионы возмущенно поперхнулся. - Эм, - сказал Гарри. - Верно. Но я не гей. Хоть и понимаю, почему ты так подумал. Вся эта девчачья одежка…       Драко пнул его по лодыжке, и Гарри замолчал. - И она довольно симпатичная, - сказал Люциус, снова рассматривая Гермиону. - Совсем не такая, какой должна быть. Почему бы нам всем не подняться наверх и не познакомиться поближе? - он повернулся к Хвосту. - Питер, а ты останься здесь с пленником, пока он не появится.       Хвост кивнул. Он с замешательством посмотрел на Гермиону. Ощутив неприятную боль в животе, Гермиона поняла, что, скорее всего, он припоминает, не мог ли он видеть ее раньше. Потому что так оно и было. Он видел ее - вместе с Гарри. Конечно, тогда ей было тринадцать, а сейчас шестнадцать. Как правило именно между тринадцатью и шестнадцатью девочки претерпевают самые значительные изменения. Сейчас она была на фут выше, укоротила и немного распрямила волосы, выровняла зубы, а ее фигура… Гермиона надеялась, что Хвост не смотрит на ее фигуру. - А пока, - сказал Люциус, - мы с Амандой поднимемся наверх и пообщаемся. Драко, поднимайся с пола. Можешь пойти с нами, если хочешь.       Он вышел из камеры, схватил Гермиону за руку и потащил наверх. Расстроенный Гарри поплелся следом.