Части единого целого
28 октября 2018 г., 22:30
В распахнутое настежь окно ворвался поток ледяного ветра и обдал всех присутствовавших своим пробирающим до костей дыханием. Профессор, обведя взглядом ёрзавших на месте учеников, нехотя отложил в сторону журнал и поднялся с места. Когда окно наконец было закрыто и аудитория больше не была похожа на вытрезвитель, все смогли вернуться к привычному ритму работы. Кабинет вновь наполнился скрипом перьев и шелестом пергаментов — верным признаком усердного труда. Ученики старательно конспектировали параграф, периодически стряхивая руки от непрерывного письма.
Летта подпёрла голову одной рукой, стеклянными глазами глядя в учебник и подавляя зевок. За окном — настоящая зимняя сказка, а они вынуждены сидеть в четырёх стенах, словно в заточении.
Девушка перевела взгляд в сторону, с тоской наблюдая за кружившими снежинками, плавно опускавшимися на подоконник. Ей хотелось вырваться из-за парты и выпрыгнуть в окно, слиться с ветром и упасть в мягкий пушистый снег, оставляя на нём следы своего пребывания.
Погружённую глубоко в свои мысли Николетту вывел из транса скомканный клочок пергамента, прилетевший прямо к ней на учебник. Девушка развернула его и увидела записку: «Станем самой красивой парой на Рождественском балу?» Внизу было два варианта ответа: «Да» и «Конечно да».
Летта хихикнула и обернулась, увидев подмигивавшего ей Сириуса. Она взяла перо и обвела первый вариант, посылая записку обратно отправителю. Развернув пергамент, Блэк демонстративно надул губки, тем самым заставляя Николетту засмеяться, поспешно закрывая рот ладонью.
В скором времени прозвенел колокол с урока и ученики, подорвавшись со своих мест, ринулись из аудитории. Собрав свои вещи, Николетта с Кассандрой направились к выходу. У самой двери их догнал Сириус, который, по-дружески толкнув Летту в плечо, протянул с ухмылкой:
— И оденься поприличнее.
— Тебя это тоже касается, — широко улыбаясь, парировала девушка.
Когда Сириус окончательно скрылся из вида, Кассандра осуждающе посмотрела на подругу, вопросительно приподнимая бровь.
— А ты, я смотрю, нового друга себе нашла, — в голосе слизеринки явно звучала обида, которую она старательно пыталась скрыть за безразличием.
— Блэк? — Летта издала протяжное «пфф» и закатила глаза, а про себя подумала: «Кого я обманываю?» — Нет конечно.
— Ага, — Кассандра недовольно цокнула языком, скрестила руки на груди и ускорила шаг, так что Летте приходилось практически бежать, чтобы успеть за подругой.
Девушки за считанные минуты добрались до Большого зала и опустились на свои привычные места, в неловкой тишине приступая к обеду.
***
Ночь уверенно вступала в свои законные права. Солнце поспешно закатилось за линию горизонта, уступая место полному месяцу, повисшему в иссиня-чёрном небе, будто головка сыра. Когда округа окончательно погрузилась во мрак, на куполе поочерёдно замигали яркие звёздочки, словно весь мир был одним огромным планетарием. Идеально ровный снежный ковёр, без единого следа на нём, блестел всеми оттенками синего, словно фольга, от которой отскакивают солнечные зайчики. Чем дальше цифры на календаре погружались в декабрь, тем отчётливее ощущались суровые зимние морозы. Днём ситуация была действительно плачевной, а с наступлением темноты только усугублялась. С раннего утра и до поздней ночи бушевала вьюга, заносившая всё вокруг толстым слоем пушистого снега, который местами достигал высоты в метр. Сильнейшие порывы ветра гнули деревья к самой земле, переламывая беззащитные голые стволы. Погода, казалось, так и норовила превратить Британию в одну сплошную льдину и похоронить всё вокруг под белым покрывалом. Ученики боялись выходить из замка, который был для них единственным тёплым местом во всей этой Антарктиде. В Хогвартсе было как никогда по-домашнему уютно и комфортно: в гостиных без устали горели камины и высокие свечи в канделябрах, в каждом углу были разбросаны вязаные пледы, воздух был насквозь пропитан запахами хвои, мандаринов и пряного чая, а в Большом зале полным ходом шла подготовка к Рождественскому балу. Практически в каждом окне перемигивались разноцветные огоньки гирлянд, на стенах появились композиции из еловых лапок, перевязанных багровыми лентами, а с потолка ажурными нитями свисали веточки омелы. Летта стеклянными глазами наблюдала за танцем огня в камине, развалившись в чёрном кожаном кресле. Девушка устроила себе импровизированное гнёздышко, по шею зарывшись в пушистый плед и попивая терпкий горячий шоколад с корицей и мускатным орехом, на поверхности которого плавало несколько островков из маршмеллоу. Кассандра, занявшая соседнее кресло, с головой погрузилась в чтение, на автомате размешивая сливки в своём кофе. Между подругами висело какое-то напряжение, которое чувствовалось не только сегодня, но и на протяжении всего месяца. Никто кроме них не мог этого заметить, это касалось лишь их двоих, но окружающие будто бы подозревали, в чём дело. За последнее время между девушками будто бы появилась матовая плёнка, искажающая действительность: Кассандра злилась на Летту за то, что та стала слишком много общаться с Сириусом, а Николетта ничего не могла с этим поделать, ведь Блэк перестал быть для неё заклятым врагом. Он стал её близким товарищем, рядом с которым можно почувствовать себя по-настоящему нужной. Кассандра больше не была для неё человеком, к которому можно прийти за советом или выплакаться о своей проблеме. Слизеринки медленно, но верно отдалялись друг от друга, однако обе, казалось, не хотели ничего менять. Летта выпила последний глоток уже остывшего какао и поставила кружку на кофейный столик. Живот предательски заурчал, и девушка решила перекусить. Нехотя выбравшись из своего укромного уголка, Николетта вышла в коридор. Дойдя до лестницы, ведущей из подземелий, слизеринка столкнулась с Малфоем, который заметно обрадовался такой встрече. — Люциус? — Летта попыталась выдавить из себя улыбку, но ничего не вышло: девушка уже давно перестала испытывать к своему потенциальному жениху тёплые чувства, и от былой симпатии осталось лишь лёгкое отвращение. — Тебя я как раз и искал, — парень лучезарно заулыбался, делая шаг навстречу девушке, давая понять, что хочет её обнять. Осознав это, Николетта попятилась назад, делая вид, что поправляет рукава свитера. — И что ты хотел? — неловко протянула Летта, опуская взгляд в пол и переминаясь с ноги на ногу. Живот снова заурчал, так что девушке вдвойне захотелось поскорее отделаться от прилипчивого ухажёра. — Ты уже выбрала себе платье на бал? — с энтузиазмом начал Люциус, глядя слизеринке прямо в глаза. — Осталось всего две недели. — Ну-у, — протянула Летта, перебирая в руках пушистую ткань свитера, — есть один вариант на примете. — У меня будет тёмно-серый фрак, — Малфой на секунду задумался, а затем продолжил: — Было бы прекрасно, если бы ты выбрала что-то в подобной цветовой гамме. — Люциус… — Николетта почувствовала, что лицо стремительно заливается краской, поэтому уткнулась взглядом в стену. — Летта? — Малфой, по всей видимости, понял, что вызвало такое смущение со стороны слизеринки, но решил не делать поспешных выводов. — Мы же идём на бал вместе? — Люциус… — повторила Николетта. Сейчас у неё было лишь одно желание: провалиться под землю и больше никогда не появляться. — Меня уже пригласили… мне жаль. — Кто? — только и произнёс Малфой, который будто бы впал в ступор. Он заметно переменился в лице, от жизнерадостной улыбки не осталось и следа. Из-за этого Летта смутилась ещё больше. — Я не могу тебе сказать, — тяжело выдохнула девушка, держась за урчавший живот. — Мне пора. Извини, что так вышло. Мне действительно жаль. — Николетта! — грозно крикнул Люциус, будто девушка была собачкой, которая в чём-то провинилась. Но Летта не обернулась: она бежала вперёд, пробиваясь сквозь учеников, закрывая лицо руками, чтобы никто не увидел, насколько сильно оно покраснело. Разумеется, ей не жаль. Она была счастлива, что идёт на бал с тем, кто ей ближе к сердцу. Николетта боялась лишь того, что эта информация дойдёт до её семьи и уж тогда беды не миновать.***
Летта стояла посреди комнаты и шокировано разглядывала своё отражение в зеркале. Рождественский бал уже начался, Сириус ждал её за дверью, а девушка замерла, как вкопанная, и не могла поверить, что это действительно она. Спустя считанные минуты Николетта всё-таки отошла от зеркала, положила ладонь на дверную ручку и, недолго поразмыслив, с улыбкой вышла к своему спутнику. Блэк моментально сменился в лице: он стоял, приоткрыв рот, не в силах вымолвить ни слова, и с восхищением разглядывал девушку с ног до головы. Летта была одета в тёмно-зелёное платье с полупрозрачным кружевным верхом и пышной атласной юбкой. Слегка завитые волосы небрежно падали на хрупкие плечи и открытые острые ключицы, а в непослушных прядях терялись миниатюрные серебристые звёздочки. Мёртвенно-бледная кожа была покрыта блёстками, которые переливались всеми цветами радуги каждый раз, как на них падал свет. В таком обличии девушка была похожа на сказочную фею или на неземную нимфу, сошедшую с ночного неба. Сам же Блэк, в своих лучших традициях, был одет во всё чёрное: чёрная рубашка, чёрные потёртые джинсы, тяжёлые чёрные ботинки и любимая чёрная кожуха. Вся женская составляющая Хогвартса растекалась по полу при виде брутального образа гриффиндорца. Раньше Николетта бы недовольно фыркнула, закатив глаза от излишней самовлюблённости парня, а сейчас невольно для себя отметила, что считает своего спутника чертовски сексуальным. Блэк, по всей видимости, тоже оценил наряд своей избранницы. Когда Сириус немного отошёл от шока, он протянул Летте свою руку, которую она сразу же приняла. Всю дорогу до Большого зала Блэк не отрываясь смотрел на слизеринку, из-за чего та еле заметно залилась румянцем. Пара зашла в распахнутые двери и остановилась на пороге. Большой зал изменился до неузнаваемости: вместо четырёх длинных столов теперь был танцпол, на котором только начинали собираться ученики, вдоль стен располагались шведские столы, которые в буквальном смысле ломились от многочисленных вкусностей, на месте пьедестала для профессорского состава какая-то никому не известная музыкальная группа раскладывала свои инструменты, готовясь к концерту, а с потолка падал искусственный снег и свисали тонкие веточки омелы. Создавалось ощущение, что ты попал в зимнее королевство где-то в другом измерении. Ученики гудели, словно гигантский пчелиный рой, а музыканты уже начали играть задорные рождественские мелодии. Стоило Летте с Сириусом переступить порог Большого зала, как все находившиеся поблизости пары затихли с изумлёнными гримасами на лицах. Все взгляды были обращены на них, кто-то перешёптывался, а кто-то не мог произнести ни слова. Многочисленные девушки-фанатки Блэка, казалось, готовы были сиюминутно накинуться на Николетту и разодрать её на кусочки, в то время как парни, совершенно забыв про своих спутниц, с восхищением изучали обворожительный внешний вид слизеринки. Летта не знала, куда спрятать смущённые глаза, а Сириус, властно положив руку чуть ниже тонкой талии девушки, вёл её в центр зала, уверенно глядя вперёд. Не успел гриффиндорец вымолвить и слова, как возле них, словно из-под земли, возник Люциус, а под руку его держала миниатюрная хрупкая девушка с четвёртого курса и по совместительству двоюродная сестра Сириуса — Нарцисса Блэк. При виде брата она немного опешила и опустила глаза в пол. Малфой с издевательской усмешкой посмотрел Сириусу прямо в глаза и со всей своей возможной злобой произнёс: — Хорошо лезть к чужому, не так ли, Блэк? — Люциус перевёл взгляд на Летту, словно на провинившегося щенка. Из-за подобного отношения Николетта моментально пришла в ярость и готова была в любую секунду накинуться на парня. — Не обманывай себя, Малфой. Тебе здесь не рады, — с усмешкой парировал Сириус, крепче прижимая Летту к себе. — Не лезь к тому, что моё, иначе сильно пожалеешь, — Люциус был на пике своей ярости, так что даже позабыл про одиноко стоявшую рядом Нарциссу. — Я не твоя собственность, Малфой, — зло выплюнула Николетта, просверливая парня насквозь своим взглядом. У неё так и чесались руки, но она решила не портить себе прекрасный вечер. — Оставь нас. Сириус взял девушку за руку и они растворились в толпе, пробираясь в центр танцпола. Когда заиграла медленная мелодия, Летта обвила ладонями шею парня, тот обнял её за талию, и пара закружилась, сливаясь с остальными. Блэк едва касался носом шеи Николетты, судорожно вдыхая её умопомрачительный аромат ванили с терпкими нотками имбиря. Парень сжал Летту так крепко, что, казалось, та вот-вот задохнётся, и нежно прошептал ей на ухо: — Я ещё никогда не видел настолько красивых девушек, как ты, — Сириус заглянул Николетте прямо в глаза, утопая в них. Их лица находились на расстоянии пяти сантиметров, они дышали друг другом, почти соприкасаясь лбами. Девушка была слегка не в духе из-за недавнего разговора с Люциусом. Она всеми силами пыталась скрыть своё напряжение, но Сириус уже научился читать все её эмоции. — И я не позволю Малфою всё испортить. — Обещаешь? — Летта слегка отстранилась от Блэка и с надеждой посмотрела ему в глаза. Ей искренне хотелось верить, что всё это не просто пустые слова, и что Сириус действительно станет для неё защитой и опорой. — Торжественно клянусь, — слегка приподняв уголки губ, ответил гриффиндорец. Он прекрасно осознавал, что даёт клятву и обязуется выполнять её до конца своих дней. Ещё тогда, когда у них с Николеттой были, мягко говоря, не самые лучшие отношения, он знал, что будет оберегать эту наглую девчонку и раздерёт на мелкие кусочки любого, кто посмеет её обидеть. Что бы ни случилось и с кем бы она ни была, он уже поклялся себе бороться за её счастье. До самой последней секунды своей жизни. Неподалёку промелькнул силуэт Малфоя, и девушке снова стало не по себе. Она вжалась в мощное тело Сириуса, вдохнула его аромат и прошептала: — Я больше не могу здесь находиться, — Летта опустила голову и почувствовала, как подкосились ноги. — Давай выйдем. — Есть одна идея, — у Блэка в глазах заиграли огоньки, и Николетта, предвкушая что-то интересное, заметно повеселела. Парень сжал её за руку и потянул за собой. Они с трудом протолкнулись сквозь толпу танцевавших учеников, вышли в пустой коридор, в котором не было ни единой души, и быстрым шагом направились в сторону дверей.***
Выбежав из замка, их моментально обдало ледяным ветром. На улице было не выше минус двадцати градусов, к вечеру буря уже утихла, и сейчас снежинки плавно, будто танцуя, опускались на землю. Полная луна висела высоко в небе, окружённая миллионами ярких звёзд, оставляя на нетронутом снежном покрывале приглушенные отблески. Несмотря на низкую температуру, на улице царила самая настоящая рождественская сказка. Казалось, поднимешь голову вверх и увидишь далёкий чёрный силуэт, пролетающий над округой. И каждый, от мала до велика, знает, что это старик Санта спешит подарить каждому рождественское чудо. Летта невольно поёжилась от очередного потока пронизывающего ветра и обняла себя руками. Заметив это, Сириус снял кожанку и накинул её девушке на плечи. Николетта даже слегка пошатнулась под тяжестью куртки, но тут же укуталась в неё, словно в одеяло, расплываясь в улыбке. Сириус был выше Летты, да и плечи у него были шире, так что слизеринка буквально утопала в кожанке. Но ей не хотелось снимать её, насквозь прокуренную, но тем не менее такую уютную. Блэк не мог отвести глаз от Николетты: такая прежде гордая и своенравная, она превратилась в хрупкую неуклюжую принцессу. Сириус крепко сжал Летту за руку и повёл за собой. Они дошли до какого-то ветхого амбара и проникли внутрь через старую скрипучую дверь. Внутри было темно, но сквозь дырки в стенах просачивались пучки света, мягко освещавшие многочисленные полки и шкафы. Внимание Николетты привлекло нечто, таившееся под грязным покрывалом. Сириус, заметив любопытство девушки, одёрнул край и в воздух поднялся толстый слой пыли. Когда дымка рассеялась, Летта увидела чёрный лакированный мотоцикл с потёртыми боками. Девушка ахнула от удивления и с осторожностью провела пальцами по передней фаре. — Ну, как тебе? — самовлюблённо улыбаясь, спросил Сириус и ловким движением руки откинул волосы назад. — Чьё это? — Николетта прежде видела мотоциклы лишь на улицах Лондона и всегда мечтала на них прокатиться. — Моё, разумеется, — Блэк с грохотом открыл двери амбара, запуская внутрь ледяной ветер, достал из кармана ключи, сел за руль и медленно выехал наружу. Летта стояла, как вкопанная, с широко открытыми глазами. Увидев это, Сириус лишь посмеялся и поманил девушку рукой. — Не хочешь прокатиться? — Блэк улыбался до ушей, наблюдая, как Николетта осторожно подошла к мотоциклу и неуклюже запрыгнула на него. — Куда мы поедем? — пискнула Летта, поправляя подол платья и усаживаясь поудобнее. — Сейчас увидишь, — усмехнулся гриффиндорец, заводя мотоцикл. — Держись крепче. Николетта со всей силы вжалась в сиденье и, когда мотоцикл понёсся вперёд и девушка чуть не упала, обвила Блэка руками за талию. Они проехали немного по земле и, сделав рывок, поднялись в воздух, набирая высоту. Летта впала в ступор от происходящего, ведь она никогда прежде не видела летающих мотоциклов, но вскоре успокоилась, глядя вниз. Они поднимались всё выше и выше, ледяной ветер пробирал до костей, но им было всё равно. Под ногами проносились необыкновенные красоты Шотландии: холмы, покрытые белоснежным покрывалом, маленькие, будто пряничные, домики, в окнах которых горел свет, а из каждой трубы поднимался густой столб дыма, крыши, окаймлённые гирляндами, которые будто бы перемигивались в такт звёздам на ночном небе. В каждом доме бурлила жизнь, и оставалось только догадываться, чем же занимались его обитатели: кто-то, возможно, читал книгу у камина, укутавшись в шерстяной плед, кто-то пёк на кухне имбирное печенье, а кто-то развешивал на рождественской ёлке хрустальные шарики-игрушки. Летта с раннего детства любила зиму, ведь это самая тёплая пора из всех. Это время пить горячий какао, печь имбирное печенье, украшать пряничные домики, наряжать ёлку, лепить снеговиков, доставать все самые тёплые свитера, самые колючие пледы и самые старые колдографии. Это время сидеть у камина и вспоминать о прошлом, время смеяться и обнимать друг друга, время тепла и уюта. Время, когда каждый ждёт чуда и начинает верить в сказки. Николетта прижималась к мощной спине Сириуса, вдыхая его потрясающий аромат. Она впервые за долгое время почувствовала себя в безопасности. Рядом с правильным человеком. С тем, с кем ей не нужно быть сильной и независимой. С тем, с кем она чувствует себя хрупкой и нежной, а самое главное — нужной. Сириус постоянно оглядывался, чтобы снова и снова видеть такую искреннюю и такую тёплую улыбку Летты. Ему важно было знать, что она счастлива, и тогда он спокойно смотрел вниз, разглядывая живописную округу, и улыбался сам. Хорошо бы этот момент длился вечно. Больше ничего и не надо. Они неслись вперёд, сливаясь с ветром. Он и она. Как части единого целого.
