Сделка с дьяволом
11 ноября 2018 г., 21:09
Ближе к ночи началась сильная вьюга. Колючие снежинки больше не кружились в медленном танце, а вонзались в землю, будто многочисленные стрелы. Потоки ледяного ветра были настолько сильными, что грозили смести всё на своём пути. С каждой минутой слой снега, сплошным ковром покрывавший землю, становился всё толще и толще, и уже к утру, казалось, похоронит Хогвартс под своим покрывалом.
К счастью, на улице было пустынно и безлюдно, ведь все обитатели замка уютно рассредоточились по комнатам, преимущественно выбрав гостиную с тёплым камином, мягкими креслами и шерстяными пледами. Жизнь в Хогвартсе гудела до полуночи, пронизывая замок звонким смехом, жаром огня, треском поленьев и ароматом корицы.
Лишь после появления в гостиных грозных профессоров, ученики начали потихоньку расходиться, сонно зевая и сладко потягиваясь на ходу. Один за другим гасли огни в окнах, погружая Хогвартс во мрак, в то время как за окном творился настоящий зимний апокалипсис.
***
— Уйди от меня… — пауза, а затем сонный голос из темноты, — не трогай… Летта недовольно цокнула языком и перевернулась на другой бок. Кассандра уже битый час разговаривала во сне. Снова и снова… Из-за этого невнятного бормотания Николетта никак не могла уснуть. — Уйди… — шёпот и пауза. Долгожданные секунды тишины. Не в силах больше мучиться от бессонницы, Летта осторожно поднялась с кровати, накинула вязаный кардиган и, ловко нащупав в темноте пачку сигарет, на цыпочках вышла из комнаты. Прижавшись к стене, словно паук, Летта просочилась в каменный коридор. Там и днём стояла жутковатая атмосфера, а про ночь и говорить не нужно. Лишь один-единственный источник света тускло освещал путь. Полумрак и давящая тишина. Не хватало только чувака с бензопилой. В замке было одно прекрасное место: пыльное, Мерлином забытое окно, скрытое от непосвящённых символической каменной перегородкой. Вероятно, изначально этот уголок подразумевался как кладовка, но в итоге стал пристанищем всех курильщиков и сладких парочек. Идеальное место для ночного перекура, так что Николетта, не задумываясь, направилась именно туда. Миновав лестничную клетку и завернув направо, девушка услышала чьи-то голоса совсем неподалёку. Пораскинув мозгами, до Летты дошло, что они доносились из «курилки» и что это явно не профессора. Николетта хотела уж было развернуться и выбрать для себя другое место, как вдруг голоса показались ей смутно знакомыми. Тихо, словно кошка, девушка прокралась к «курилке» и прижалась ухом к щёлочке в стене. То, что она услышала, бросило её в холодный пот, стоило ей осознать, кому принадлежали голоса. — Лучше тебе покончить с этим, пока в дело не вмешался мой отец, — холодно. Самовлюблённо. — Даже не подумаю, — усмешка. Та самая усмешка. — Она не твоя игрушка. Завязывай. — Я всегда получаю то, что хочу, — голос, переполненный самолюбием. — А я хочу эту игрушку. — Ты в пролёте, мальчик, — спокойно, с расстановкой. Тяжёлый вздох. — Никому, кроме твоего папочки, ты не интересен. — У этой сучки слишком сложный характер, — самолюбие моментально перетекло в злость. — Повтори, как ты её назвал? — напряжение, которое чувствовалось даже сквозь стену. Приглушенный хруст костяшек. Летта напряглась и ещё сильнее вжалась в холодный камень. — Сучка, — злобное шипение. — Послушай сюда, скотина ты редкостная. Ты можешь говорить всё, что угодно и кому угодно, но я не позволю тебе обижать её, — удар, хруст и крик. Николетта не успела опомниться, как она уже стояла в «курилке» и оттягивала Сириуса за куртку. Парни кидались друг на друга, словно разъярённые звери, а Летта предпринимала отчаянные попытки встать между ними. Они набрасывались с кулаками, а капли крови разлеталась в разные стороны. В конце концов, Николетте всё-таки удалось оттащить Сириуса в сторону. — Летта, не лезь, — грозно произнёс Блэк, вставая перед девушкой, словно гигантская скала. — Ты ещё пожалеешь об этом. А ты! — Малфой корчился от боли, захлёбываясь в собственной крови, и разъярённо размахивал руками, указывая пальцем на Николетту. — Ты пожалеешь о том, что выбрала его! Издав глухой стон, Малфой выбежал из «курилки», и, когда его шаги окончательно стихли, Летта накинулась на Сириуса, оплетая его шею руками и прижимая к себе. — Девочка моя… — прохрипел Блэк, крепко обнимая девушку. По его лицу тонкими струйками стекала кровь, но парень не подавал виду. — Спасибо, — Николетта коротко поцеловала Сириуса в щёку, тем самым заставляя его улыбнуться, достала из кармана волшебную палочку и направила на парня. — Не двигайся. Эпискеи! Блэк почувствовал, что кровь перестала хлестать, и пощупал нос: всё в порядке. Он вытерся рукавом рубашки и ещё крепче обнял девушку, грозясь задушить. — Прости, что тебе пришлось это видеть, — прошептал парень девушке на ухо, вдыхая аромат её волос. — Я вообще покурить вышла, — усмехнулась Летта, доставая из кармана пачку и протягивая сигарету Сириусу. Они открыли окно, затянулись и уселись на подоконник, глядя друг другу в глаза. Выкурив одну сигарету, принялись за вторую, болтая обо всём на свете. Они уже забыли про этот неприятный инцидент и просто наслаждались возможностью побыть наедине. Выкинув окурки в окно, они ещё немного посидели и решили отправиться спать. Сириус проводил Летту до самой двери в гостиную, возле которой ещё долго не хотел отпускать девушку. Как только голова коснулась подушки, Николетта сразу же погрузилась в сон. Она в безопасности. Можно спать спокойно.***
— Ты меня сейчас задушишь! — истерически смеясь, Летта пыталась вырваться из объятий Сириуса. — Ты как будто вырвала у меня часть души! — Блэк притворялся, что пытался снять с Николетты свою кожаную куртку, которую та отобрала под предлогом «мне холодно». На самом деле парню даже нравилось наблюдать, как слизеринка утопала в его огромной прокуренной кожанке. — Теперь это моя куртка! — Летте наконец удалось вырваться, и она отбежала от парня на пару шагов. — Считай, что ты мне её подарил. — Даже не подумаю, — посмеялся парень, с улыбкой наблюдая за попытками Николетты завернуться в кожанку, словно в плед. Ну и какая она после этого брутальная байкерша? Однако на подходе к Большому залу Летта, в своих лучших традициях, сделала гордый самоуверенный вид и прошлась в стиле Сильвестра Сталлоне. — Пойдём на Травологию? — спросила Николетта, опускаясь за гриффиндорский стол и придвигая к себе тарелку овощного рагу. — Нет конечно, — ухмыльнулся Сириус и, увидев Джеймса, активно помахал ему рукой. — Давно не виделись, Бродяга, — Поттер с улыбкой опустился рядом. — Привет, Летта. Как дела? — Ещё не родила, — Николетта посмеялась собственной шутке, в то время как Сириус чуть было не подавился тыквенным соком. — Извини, у меня сегодня хорошее настроение. — Я вижу, — ухмыльнулся Поттер, надкусывая чесночную булочку. — Кстати, всё хотел спросить. Вы поедете домой на каникулы? — Ох не знаю, — с тяжёлым вздохом ответила Николетта. Это был последний учебный день перед рождественскими каникулами, так что вопрос пришёлся весьма кстати. — Летта, оставайся, — Сириус приобнял девушку, похлопывая по плечу. — Я же умру тут от тоски. — Тогда я тоже останусь, — после такой идеи Джеймс заметно воодушевился. — И Римус, и Питер! — Хорошо, — с улыбкой ответила Николетта, делая глоток тыквенного сока. — Уговорили.***
Преодолев первые пять ступенек, девушка ощутила стойкий запах совиного помёта. Такой отвратительный и тошнотворный, что из глаз потекли слёзы, а на нос захотелось нацепить гигантскую прищепку. Сражаясь с собственной брезгливостью, Летта на цыпочках зашла в совятню, старательно избегая «сюрпризов» на помятом сене. Не желая больше медлить, Николетта достала из сумки лист пергамента, перо и чернила и, примостившись на узком подоконнике, приготовилась писать. Однако это оказалось сложнее, чем она предполагала — оповестить родителей о том, что она не приедет домой на каникулы и в то же время не обидеть их. Задачка не из лёгких. Спустя двадцать минут Летта уже дописывала последние строчки, от усердия высунув кончик языка. Всё. Точка. Девушка принялась перечитывать письмо на предмет чего-нибудь оскорбительного. Дверь за спиной пронзительно скрипнула, но Николетта не обратила на это ровным счётом никакого внимания. — Мне сказали, что ты здесь, — в голосе явно читалось облегчение. То самое, которое испытываешь, когда находишь то, что так долго искал. — Ага, — машинально промурлыкала Летта, с привычным перфекционизмом складывая письмо пополам и укладывая его в конверт. — Я вот что хотел спросить, — голос вдруг стал серьёзнее. — Ты же поедешь со мной в Финляндию на этих каникулах? — Том, — Николетта почувствовала, как её лицо стремительно заливается краской, поэтому решила сделать вид, что никак не может заклеить конверт, — я остаюсь в замке на каникулах. — Так ведь Рождество… — не нужно видеть лица, чтобы понять, что человек впал в ступор. Достаточно ощутить, как быстро настроение опускается ниже плинтуса, — мы всегда были вместе… — Я уже написала письмо родителям, — Николетта поспешно привязала конверт к лапке ближайшей не спавшей совы и выпустила её в окно, дабы Том не успел её переубедить. — Мне действительно очень жаль. — Лаура так хотела тебя увидеть, — каждое его слово резало не хуже ножа, заставляло сердце трепыхать с адским жжением. — Она написала, что Евангелина отсчитывает дни до твоего приезда. — Мне жаль, — только и смогла сказать Летта, по-прежнему стоя спиной к брату. Повисло неловкое молчание, которое нарушал лишь шорох совиных крыльев. — Это из-за Блэка? — наконец выплюнул Том. Его голос дрожал, как будто его отчитывали перед всем классом. — При чём тут он? — с фальшивым недоумением ответила девушка. Она чувствовала, как с каждой секундой лицо становилось всё более и более похожим на помидор. — Летта, я не слепой, — с тяжёлым вздохом сказал парень. — Ладно, это бесполезно. Ты своё решение приняла. — Том, послушай… — отчаянно простонала Николетта, так и не отважившись посмотреть брату в глаза. Она знала, что не увидит в них ничего, кроме разочарования. А ещё знала, что ей совершенно нечего сказать в своё оправдание. Том был прав. В который раз. — Бесполезно, — ответил парень, разворачиваясь и направляясь к лестнице. Он понимал, что в этом нет смысла. Понимал это каждый раз, когда видел их вместе. Том был рад наблюдать её счастье. Но с каждой секундой этого счастья они всё больше и больше отдалялись друг от друга. Том слишком хорошо знал своих родителей. Если он и может закрыть на это глаза, то они — нет. Оставалось лишь ждать, когда эти розовые очки разобьются стёклами вовнутрь. — Хороших вам каникул. — Мне жаль, — в который раз повторила Летта, наконец-таки разворачиваясь. Она осталась в совятне одна. В голове крутились миллионы мыслей. А было ли в этом «мне жаль» хоть немного искренности? Перед глазами вновь появился образ Сириуса. Такой пленительный, такой потрясающий. Что он за дьявол и за сколько он выкупил её душу? И самое главное — почему она это позволила? А тем временем бабочки в животе одобрительно вгрызались в стенки. Мол, не сомневайся. Ты сделала правильный выбор.
