Огонь, зажигающий душу

      — Мисс Рейд, вы ответите мне или нет? — профессор Макгонагалл нависла над Леттой, словно коршун над своей добычей. Она злобно шипела, испепеляя её своим фирменным взглядом исподлобья. — Повторяю ещё раз! Какие бывают виды трансфигурации?       — Виды трансфигурации… — Николетта отчаянно пыталась вспомнить хоть что-то, но из головы будто вынули все мозги. Девушка вся раскраснелась от волнения, на лбу проступили капельки пота. Помогите… хоть кто-нибудь… Летта обернулась, ища поддержку у класса, но никого не было. В кабинете только она и профессор Макгонагалл, которая ещё чуть-чуть, и сожрёт её заживо. — Виды трансфигурации…       — Да, мисс Рейд! Они самые! — её голос был отовсюду, от него не спрятаться. И вот он! Спасительный звонок! Он звенел подозрительно долго и так громко, что из ушей грозилась потечь кровь. Гигантский медный колокол, расположенный прямо в её подсознании, в самом центре черепной коробки.       Летта подскочила из-за парты и широко распахнула глаза. Колокол. Темнота. Раз-два. Она обнаружила себя в своей постели посреди смятого одеяла и пушистых подушек.       — Что ты творишь?! — Летта схватила одну подушку и швырнула ею в Сириуса, так что тот чуть не упал.       — Это рождественский колокольчик, — с нарочитой обидой произнёс парень, демонстративно надувая губы.       — Это адский колокол, — Летта отобрала у Сириуса маленький белый колокольчик, которыми обычно украшают ёлку, и засунула его под подушку. — У меня теперь в ушах звенит.       — Я твой Санта, — ухмыльнулся парень, с интересом разглядывая многочисленную косметику на туалетном столике. — Это должно было быть милое рождественское пробуждение.       — Романтик хренов, — буркнула Летта, закрывая за собой дверь в ванную. — Иди на завтрак.       — Окей, — Сириус специально стукнул дверью, а сам опустился на кровать и открыл книгу, лежавшую на прикроватном столике.       Летта наскоро приняла душ, почистила зубы, расчесалась и, укутавшись в махровое полотенце, открыла дверь. Увидев Сириуса, она вскрикнула и заперлась в ванной.       — Извращенец! Почему ты ещё здесь? — пропищала девушка, поспешно натягивая джинсы и ярко-красную водолазку.       — Книжка интересная, — с улыбкой ответил гриффиндорец. По голосу было понятно, что его отнюдь не огорчала эта ситуация. Парень поднялся с кровати и опёрся рукой о дверь в ванную, делая максимально театрально сексуальный голос: — А ты меня стесняешься?       — Прикуси язык, Блэк, — Летта так резко открыла дверь, что чуть было не сшибла парня с ног. Она собрала сумку, накинула вязаный кардиган кофейного цвета и взяла Сириуса под руку. — Я хочу есть. Пойдём.

***

Это самое чудесное время в году, Когда дети звонят в колокольчики И все говорят тебе: «Отличного настроения». Это самое чудесное время в году, Это самое радостное время года С его праздничными пожеланиями И радостными встречами, Когда в гости приходят друзья. Это самое чудесное время в году.

      Это было прекрасное предрождественское утро. Одно из тех, когда каждым миллиметром, каждой клеточкой своего тела чувствуешь приближение чуда. Когда просыпаешься в восемь, а на горизонте только-только пробивается слабая полоска нежного света.       Ночью мороз потрудился на славу: словно искусный кондитер, он припорошил деревья и крыши домов сахарной пудрой, заморозил всю воду, что попадалась ему на пути, и, в качестве напоминания о себе, черканул на окнах свою замысловатую подпись.       Снег переливался так, будто на него за ночь осыпались все звёзды с неба. Посмотришь под одним углом — заиграет синими блёстками, посмотришь под другим — заискрит серебром.       Хогсмид, словно ювелирная работа неизвестного пекаря, всем своим видом напоминал череду пряничных домиков: маленькие двухэтажные постройки с покосившимися крышами, из труб которых ни на секунду не прекращал валить густой дым, узкие мощёные брусчаткой улочки, такие тесные, что, открыв окно с одной стороны, казалось, можно пожать руку соседу с другой, стеклянные витрины лавок с запотевшими изнутри стёклами и причудливыми рождественскими декорациями, все до одной содержавшие в себе Санта Клаусов, оленей, ёлки и подарочные коробки.       Хогсмид — это целая энциклопедия, оторваться от которой просто невозможно. Хогсмид — это звуковая лаборатория, ласкающая слух. Это отдалённый звон колокольчика, когда очередной посетитель входит внутрь или выходит наружу, это звонкий смех, приглушенные беседы, это свист ветра, одиноко гуляющего по закоулкам, это монотонный стук дамских каблуков о брусчатку, это скрип тяжёлых дверей, кованых вывесок, прогнивших ставень на окнах.       Хогсмид — это кулинарная книга, колоритная и ни на что не похожая. Это тонкий аромат домашнего пирога, имбирного печенья, еле уловимые нотки корицы и мускатного ореха, это жар печи, когда в ней готовятся шведские булочки, это ласковое шипение молока, закипающего для очередной порции какао с воздушными маршмеллоу, это тепло, которое разливается по телу после очередного глотка пряного глинтвейна, только что снятого с огня.       Хогсмид — это отдельная вселенная. Вселенная, в которую хочется погружаться снова и снова, чтобы заново ощутить эту детскую непринуждённость и беззаботность, чтобы вдали от дома ты осознал, что Хогсмид и есть твой дом.

Будут устраивать вечеринки, Поджаривать на огне конфеты из пастилы И петь колядки на снегу. Будут рассказывать страшные истории о призраках И сказки о великолепии Рождественских праздников много лет назад.

      — Летта! Посмотри! — девушка обернулась и сразу же получила снежком прямо в лицо. Визжа от неприятного ощущения, Николетта стряхнула с себя снег и наклонилась, чтобы нанести ответный удар.       — Это ты зря, Поттер! — Летта поспешно скатала снежный шарик и кинула в гриффиндорца, но промахнулась и случайно попала в Римуса.       — Вот значит как! — Люпин упал на землю, старательно катая большой шар, словно собирался слепить снеговика.       — Не тормози, Лунатик! — пока Римус был занят работой, Сириус сгрёб в ладонь снег с подоконника ближайшего дома и закинул его другу прямо за шиворот.       Люпин завизжал, как поросёнок, и принялся наматывать круги, пытаясь вытряхнуть уже успевший растаять снег. Питер катался по земле, захлёбываясь от смеха, и потому сразу получил снежком в лицо от Джеймса.       — Лежачих не бьют! — Петтигрю так сильно растёр лицо, что оно стало краснее помидора.       Пока Блэк гонялся за Поттером, Николетта скатала приличных размеров шар и попала им Сириусу прямо в лоб.       — Моя причёска! — завопил гриффиндорец, хватаясь за голову. Снег растаял, намочив волосы, и теперь они выглядели так, будто на них вылили как минимум две бутылки лака. Сириус посмотрелся в окно одного из домов и, увидев своё отражение, завопил ещё сильнее, что вызвало у Летты неконтролируемый приступ смеха.       Как они ни старались, дойти до «Трёх мётел» сухими у ребят не получилось. Войдя в помещение, их моментально обдало горячим воздухом, щёки раскраснелись, а одежда неприятно липла к телу.       Джеймс остановился, потому что у него полностью запотели стёкла в очках, из-за чего ребята долго не могли перестать смеяться. Они доковыляли до свободного столика, словно пятеро неуклюжих пингвинов, и с тяжёлыми вздохами опустились на мягкие кожаные диваны. Из проигрывателя доносились задорные рождественские мелодии, в числе которых была и любимая зимняя песня Летты — «It’s the most wonderful time of the year».       Ребята хотели уж было по старинке заказать сливочное пиво, но, почуяв терпкий аромат пряностей, не удержались и взяли каждый по большому бокалу горячего, пышущего жаром и забивающего нос своим неповторимым ароматом, глинтвейна. В качестве праздничного комплимента им принесли большую миску свежеиспечённого имбирного печенья, именно такого, каким оно и должно быть, мягкого внутри и хрустящего снаружи, нежного, тающего во рту, с еле уловимой горечью корня имбиря и мускатного ореха.       Согретые теплом и уютом, они сидели так до одиннадцати часов вечера, пока в бар не начали заходить посетители постарше, желающие пропустить по кружке тёмного английского пива.       Три часа пролетели как одна секунда: они общались, шутили, смеялись, узнавали друг друга, так что под конец вечера у Николетты сложилось впечатление, что она знала парней всю свою жизнь. Именно таких людей она и любила больше всего: открытых, искренних, без комплексов и предрассудков, без стеснения готовых нести всякий бред и творить безумные вещи, не боясь быть сумасшедшими, не боясь показаться странными или глупыми. Летта всем сердцем любила людей, открытых ко всему новому: новым знакомствам, новым приключениям, новым безумствам. Такие люди живут моментом, они не боятся допускать ошибки. Они безнадёжно влюблены. В свою жизнь, в свою свободу и в свою молодость.       Весь вечер они рассказывали друг другу такие истории, после которых живот ещё долго болел от смеха, играли в «Правду или действие», ловили на себе взгляды других людей, явно желавших отвести их на осмотр к психиатру, пели рождественские песни в такт проигрывателю, откровенно фальшивя и не попадая в ноты.       А когда заиграла знаменитая «All I want for Christmas is you», Сириус пригласил Летту на танец прямо у барной стойки, в то время как Джеймс, Римус и Питер, не упустив возможности подстебать друзей, ловко соорудили романтический танец на троих.

Это самое чудесное время в году. Будет много поцелуев под омелой, И сердца будут сиять, Когда рядом любимые. Это самое чудесное время в году.

***

      И вот сейчас, лёжа в постели, Николетта прокручивала в голове все события того потрясающего вечера. То, как Сириус прижимал её к себе, как нежно обнимал, как касался носом её волос, вдыхая аромат ванили.       Их головы были одурманены чрезмерным количеством выпитого глинтвейна, но было ещё что-то, что дурманило рассудок. Что-то, о чём знали только они двое, а другие могли лишь догадываться.

Oh I don't want a lot for Christmas This is all I'm asking for I just want to see my baby Standing right outside my door Oh I just want you for my own More than you could ever know Make my wish come true Baby all I want for Christmas is… You.

      Летта даже подумать не могла, что когда-то они с Мародёрами были врагами. Удивительно, как всего один вечер может кардинально изменить отношение людей друг к другу. Николетта всегда мечтала именно о таких друзьях, как они, и вот жизнь предоставила ей такую потрясающую возможность.       А ведь правду говорят, Рождество — время чудес. Главное верить.

***

Ответь мне, Санта, если ты и правда есть, Не заставляй меня снова влюбляться, Если на следующий год его здесь не будет… Скажи мне, Санта, важна ли я для него? Ведь я не смогу так легко всё забыть, Если на следующий год его здесь не будет…

      Рождественская ночь. Пожалуй, самая сказочная в году. Эта ночь была особенно морозной: ели стояли, припорошенные инеем, не шелохнувшись, ветра не было, а небо чистое-чистое, отчего было видно каждую звёздочку, будто до неё можно дотянуться рукой, и яркую полную луну, игравшую прохладными бликами. Эта ночь была одной из тех, когда выйти на улицу — одно удовольствие: походить по хрустящему снегу, пряча руки в карманы и стараясь натянуть шапку до самого носа.       Стемнело рано, и ближе к восьми зажглась первая звезда: Рождество наступило. Оно пришло неслышно, на цыпочках прокралось в каждый дом, с еле уловимым свистом проскользнуло в каминную трубу, из которой без устали вырывались густые клубы дыма.       Дух Рождества был повсюду: в монотонном треске сухих поленьев, в отражении стеклянных шариков на пахучей ели, в отблеске Вифлеемской звезды у самого потолка, в аромате имбирного печенья и запечённой индейки, в каждой ноте, доносившейся из патефона. Он был внутри каждого искусно упакованного подарка, прятался в старательно украшенном пряничном домике, в пляшущем огоньке свечи, в духовке, которая не прекращала работать ни на секунду.       Казалось, стоило моргнуть, и не заметишь, как Санта тайком проберётся в твой дом и поспешно опустит подарки в носки, развешенные над камином. У него сегодня много работы, медлить нельзя. Если остановишься на минутку, оторвёшься от всей этой праздничной суеты, выйдешь на улицу и прислушаешься, то сможешь услышать тихий звон колокольчиков. Это Санта и его верные олени приносят праздник и частичку чуда в каждый дом, наполняя его любовью и уютом.       На Рождество все ученики уезжали домой, поэтому на этих каникулах у Мародёров и Летты было самое настоящее раздолье: весь замок в их распоряжении. Занимай любое место, иди куда душе угодно, ешь, пей, включай музыку на полную, кричи, пой, веселись до самого утра. Одним словом, свобода.       Кассандра уехала, и Летта осталась одна не только в комнате, но и во всей слизеринской части замка. Иногда девушке становилось настолько страшно в этих угрюмых тёмных стенах, что она шла спать к парням, которые тоже были единственными оставшимися гриффиндорцами.       Сириусу не понадобилось много времени, чтобы просечь фишку, поэтому один раз они с Мародёрами пробрались в спальню Летты и с помощью заклинания левитации заставили предметы летать по комнате, тем самым напугав девушку до полусмерти.       Блэк предложил Николетте разделить с ним кровать, и та охотно согласилась, но было одно «но» — за подобные предложения Летта выгнала Сириуса на диван, а сама вальяжно разлеглась в его постели. Проснувшись утром от смешков друзей, девушка увидела, что за ночь Блэк перебрался к ней и мирно посапывал, положив руку ей на талию.       То пробуждение Сириус запомнил надолго, потому что Летта добрых пять минут гонялась за ним по гриффиндорской башне, грозясь оторвать парню яйца и законсервировать в банке. В общем, каникулы у ребят были что надо…       И вот сейчас, в эту прекрасную рождественскую ночь, пятеро друзей сидели в пустой гриффиндорской гостиной у зажжённого камина, укутавшись в вязаные алые пледы, и разговаривали обо всём на свете, попивая горячий глинтвейн, пряный аромат которого насквозь пропитывал комнату. На кофейном столике стояла огромная миска сочных мандаринов и несколько свечей, в воздухе витали нотки цитрусовых, хвои, корицы и мускатного ореха.       Часы пробили полночь: кукушка ненадолго выскочила из старого, видавшего виды циферблата, оповестив о начале нового дня.       — С Рождеством! — ребята, улыбаясь до ушей, принялись чокаться бокалами и обмениваться подарками.       Летта подарила Джеймсу золотую подвеску с мини-версией Снитча, Питеру — смешную серую шапочку, которую тот не снимал до самого отхода ко сну, а Римусу — эксклюзивное издание расширенного справочника по Травологии. И вот пришло время им с Сириусом обменяться подарками.

Повсюду рождественская атмосфера, Я стараюсь не подавать виду, Но трудно сосредоточиться, глядя, как он ходит по комнате. Пусть сыплет снег, Но я не присоединяюсь к веселью И избегаю каждой омелы, пока не буду уверена, Что он любит меня по-настоящему, Чтобы на следующее Рождество не остаться одной…

      — Закрой глаза, — Летта подошла к Блэку сзади и приобняла его за плечи.       — Всё, что пожелаете, — Сириус послушно закрыл глаза, улыбаясь до ушей. Николетта ловким движением рук обвила шею парня и щёлкнула застёжкой.       — Открывай, — Летта повторила то же самое со своей шеей и посмотрела на Блэка, который с интересом рассматривал подвеску в виде половинки сердца. — Теперь мы с тобой неразлучны. Приложи, — Николетта соединила свою половинку с половинкой Сириуса, и картинка сложилась воедино: сердце с серебряной гравировкой «Best friends».       — Ну, как тебе? — лучезарно улыбаясь, спросила девушка.       — Это очень круто, спасибо большое, — в голосе парня читалась некая грусть, но он старательно пытался это скрыть. — А теперь я.       Сириус протянул Летте бумажный свёрток, она развернула его и увидела стеклянный снежный шар, с какими она любила играть в детстве.       — Присмотрись повнимательнее, — Николетта вгляделась внутрь шара и увидела там миниатюрную, но очень точную копию Хогсмида с высоты птичьего полёта. — Ты помнишь, как после Рождественского бала мы с тобой летали на мотоцикле? Так вот, я хочу, чтобы ты никогда не забыла тот вечер.       — Это было потрясающе, — Летта поспешно вытерла слезу, стекавшую по щеке. Она будто переместилась по времени, заново пережила те эмоции: никогда раньше она не чувствовала себя настолько хорошо и безопасно, как рядом с Сириусом. Девушка не могла оторвать по-детски счастливых глаз от снежного шара. Именно такие подарки она любила больше всего: не вычурные и дорогие, а те, в которые человек вложил всю свою душу. Для Летты было важно, чтобы подарки шли от чистого сердца. Ей важно, что человек думал о ней, об их общих воспоминаниях. Это и есть одно из наивысших проявлений заботы и внимания. — Спасибо тебе огромное.       Николетта крепко прижалась к телу парня, не желая отпускать, а тот, в свою очередь, ещё крепче прижимал её к себе, поглаживая ладонью по голове.

Для меня это уже не ново — Влюбляться под Рождество, Но я знала, ты скажешь, что я проснулась, а его не было рядом. Теперь мне нужен тот, кого я смогу обнять, Кто обогрел бы меня в этом холоде. Но трудно понять, интрижка это Или он действительно серьёзен, Чтобы на следующее Рождество не остаться одной…

      Когда с подарками было покончено, ребята посидели ещё немного, наслаждаясь моментом, и отправились спать. Парни пытались уговорить Летту остаться ночевать у них, но девушка отказалась и, обняв каждого и пожелав сладких снов, убежала в слизеринские подземелья.       Забрав шесть коробок, Николетта отправилась в совятню, где вовсю бодрствовали совы, улетая и с громким уханьем возвращаясь обратно. Отправив подарки родителям, Тому, Адриану, Лауре и Евангелине, девушка со спокойной душой пошла обратно.       Вернувшись в комнату, Летта наскоро приняла душ и отправилась в постель. Перед тем, как окончательно погрузиться в сон, она долго думала о прошедшем вечере.       Неужели Сириус обиделся «дружеской» надписи на подвеске? Почему он решил сделать именно такой подарок? В голову непроизвольно закралась заносчивая мысль: а что, если Сириус считает её больше, чем просто другом?       Сочтя это за бред сумасшедшего, Летта поспешила выкинуть подобное из головы. Это всего лишь её глупые фантазии. Они с Сириусом друзья. И не более того.

Я хочу, чтобы он был со мной рядом, Двадцать пятого числа у камина, Но я не хочу остаться с разбитым сердцем, В этом году я должна быть осмотрительней…

***

      Зимой солнце встаёт поздно, но очень быстро. Не успеваешь и глазом моргнуть, а на улице уже светло. В одну секунду гаснут фонари, люди, словно муравьи, выползают из своих жилищ, укутанные в несколько слоёв одежды, и, до ужаса недовольные, бредут по своим делам. Разумеется, им не хочется выходить на улицу в такую мерзкую погоду, когда снежинки острыми стрелами врезаются в лицо, на дороге сплошное болото из грязно-серого снега, а ноги периодически разъезжаются на спрятанной под ним гололедице.       Однако сегодня было такое утро, когда выйти на улицу — сплошное удовольствие. Неподвижный морозный воздух, бодрящую прохладу которого хочется вдыхать снова и снова, снежинки, танцующие медленный танец и плавно опускающиеся на землю, нетронутый свежевыпавший снег, который пока ещё не запятнан ничьими следами, ослепляющее солнце, которое давно не греет, но всё ещё дарит ощущение счастья, и ласкающий слух хруст снежной толщи под ногами. Настоящая морозная сказка.

Oh the weather outside is frightful But the fire is so delightful Since we've no place to go Let it snow, let it snow, let it snow.

      — Пора вставать! — кто-то с грохотом распахнул шторы и со скрипом улёгся на кровать. Летта сонно приоткрыла один глаз и тут же закрыла от яркого света. Она почувствовала, что кто-то нежно обнял её за талию, легонько щекоча живот.       — М-м, — промурлыкала девушка, сворачиваясь в клубок, словно маленький беззащитный котёнок. — Ещё рано…

It doesn't show signs of stopping And I've brought some corn for popping The lights are turned down low Let it snow, let it snow, let it snow.

      — Вставай, пора завтракать, — голос стал настойчивее. Николетта почувствовала, что рука пропала с её талии, и, поплотнее закутавшись в пушистое одеяло, недовольно цокнула языком. Не прошло и минуты, как парень сдёрнул с Летты её последнюю защиту, заставляя поёжиться и свернуться в позу эмбриона.       — Отстань, Блэк! — девушка схватила ближайшую подушку и запустила в гриффиндорца, однако тот успел вовремя увернуться. Парень схватил подушку на лету и кинул девушке на ноги.       — Мне что, тебе завтрак в постель нести? — ухмыльнулся Сириус, по очереди вдыхая аромат каждой свечи, что стояла в комнате.       — Можешь попытаться, — улыбнулась девушка и, недовольно кряхтя, поднялась с кровати. Она подошла к гриффиндорцу, обвила руками его мощное тело и прижалась к нему как к большому плюшевому мишке. Когда Сириус запустил пальцы в её волосы, Летта закрыла глаза и улыбнулась.

When we finally kiss goodnight How I'll hate going out in a storm But if you really hold me tight All the way home I'll be warm…

      — Жди меня в Большом зале, — Николетта нехотя отпрянула от Сириуса, глядя ему в глаза. Живот неприятно крутило от голода, поэтому хотелось поскорее принять душ и пойти завтракать.       — Хорошо, — парень коротко поцеловал Летту в лоб, с огромным нежеланием отпуская её руку. — Только давай быстрее, а то я устану ждать.       — Я постараюсь, — улыбнулась девушка, поднимая плед с пола в попытках заправить кровать. Проводив взглядом Сириуса до самой двери, Николетта сбросила с себя ночную рубашку нежно-розового цвета, сняла с вешалки белый махровый халат и направилась в ванную комнату.

The fire is slowly dying And my dear we're still goodbying As long as you love me so Let it snow, let it snow, let it snow.

      Тщательно намазав всё тело любимым миндально-медовым молочком, девушка вышла из ванной и, попутно натягивая на себя огромный, на два размера больше, вязаный свитер ярко-жёлтого цвета, подошла к окну.       На улице начался снегопад, но вовсе не сильный. Снежинки двигались грациозно и медленно, их движения были отточены, будто заранее отрепетированы. Одна за другой они плавно опускались на промёрзшую землю, аккуратно формируя хрустящий снежный пласт.       Летта ещё добрых пять минут стояла неподвижно, завороженно наблюдая за танцем снежинок, а затем натянула узкие небесно-голубые джинсы и принялась расчёсывать свои угольно-чёрные волосы.

He doesn't care if it's in below He's sitting by the fire's glossy glow He don't care about the cold and the winds that blow He just says: let it snow, let it snow, let it snow.

      Погружённую глубоко в свои мысли, её прервал настойчивый стук в окно. Девушка аж подскочила на месте, вначале подумав, что звук раздавался в её голове, положила расчёску на туалетный столик и отдёрнула штору.       На подоконнике сидели три снежно-белых полярных совы с большими коробками в клювах. Летта открыла окно, забрала посылки и угостила каждую сову кусочком сладкой кураги.       Девушка опустилась на кровать, с нетерпением вскрывая первую коробку. Внутри была самодельная открытка от Лауры и Евангелины. Когда открываешь её, изнутри появлялась объёмная ёлочка из гофрированного картона. Под открыткой лежал вязаный снуд цвета хаки и упаковка домашнего имбирного печенья с шоколадной глазурью и миндальными лепестками, прямиком из Лапландии. Николетта полной грудью вдохнула их божественный аромат и, не удержавшись, съела одну штучку.       Запрятав коробочку-соблазн под подушку, девушка принялась за вторую, самую большую посылку. Летта звонко засмеялась, увидев в ней свой портрет, нарисованный младшим братом Адрианом. Рисунок был очень неказистым, пропорции не были соблюдены, но Николетта обожала такие детские творения, поэтому поспешила повесить его прямо над зеркалом.       В коробке также были серебряные серьги с чёрным жемчугом от родителей и хипстерская шапка вульгарно-красного цвета от Тома. Летте настолько понравился его подарок, что она тут же натянула шапку себе на голову, почему-то посчитав её идеальным дополнением к жёлтому свитеру и голубым джинсам.       Налюбовавшись своим отражением, Николетта взяла в руки третью коробку, гадая, кто ещё мог прислать ей рождественский подарок. Аккуратно вскрыв коричневую упаковку, девушка увидела внутри поистине огромную трёхфитильную свечу с ароматом своего самого любимого десерта — брауни с горьким шоколадом, и набор, состоящий из маски для волос, шампуня и кондиционера с ароматом манго и кориандра.       Внизу лежала открытка, но Летта заранее знала, кто прислал ей этот подарок. Никто больше не знал, насколько сильно Николетта любила уходовые средства и свечи с ярко выраженными ароматами.       Девушку бросило в холодный пот. Нет, лучше бы это оказался кто-то другой. Летта пробежалась глазами по строкам: поздравления с Рождеством и куча приятных прилагательных. «Безмерно тебя люблю. Твоя Кассандра.»       Николетта выронила открытку из рук, не понимая, что делать дальше. Она забыла про неё. Забыла про свою лучшую подругу, с которой их так многое связывало. Которая так сильно любила её и так дорожила их дружбой.       Какая же она всё-таки сволочь. Видимо, в Хогсмиде ей было так хорошо с Мародёрами, что она совсем забыла про такого важного для неё человека. И можно ли вообще после этого назвать её важной?       Не переставая гнобить себя за такой поступок, Летта схватила рюкзак, закинула туда все необходимые вещи и пулей ринулась в Большой зал. Нужно немедля позавтракать и бежать в Хогсмид за подарком. А Кассандре сказать, что отправила всё в срок, но сова, видимо, задержалась в пути. Да, это подло, но другого выхода девушка не видела. Не хватало только потерять лучшую подругу.