Идеал

Ник никогда не причислял себя к знатокам живописи, а картинки к дешевому фэнтези вообще не считал достойными называться искусством. Но сержант, спешно отпущенный, а, точнее, в приказном порядке отправленный отдыхать домой, был абсолютно прав. «Художник-иллюстратор – Марат Пигаль» - значилось на последней странице куцей книжонки. Одной, второй бульварной книжонки о нехитрых героях, спасающих или разрушающих вдребезги очередной мир. Они прихватили с собой эти книги из опустевшего дома в качестве вещдоков, даже не задумываясь, что будут сейчас так усердно листать их и рассматривать немногочисленные картинки. Как в раннем детстве, когда текст еще не воспринимается, из слов не складываются, не склеиваются зримые образы. Слова просто рассыпаются горошинами звуков, не оставляя ничего значимого в голодном сознании. Зато картинки оживают, наполняются объемом, и юный читатель сам придумывает нарисованным героям приключения и головокружительные твисты, о которых взрослый и умудренный автор и подумать бы не смог. Марат Пигаль обладал тонким искусством переносить виденное на холст или бумагу с кажущейся легкостью, присущей только истинным мастерам. Те, кто никогда не видел этого в реальной жизни, воспринимали картинки как укуренный бред очередного псевдо автора, но талантливый бред. Как и сказал сержант, читатели могли забыть сюжет и имена действующих лиц сразу после прочтения книги, а то и в процессе. Особенно, если этих героев было больше, чем абзацев, и отличались они только заковыристыми именами. Но картинки, такие маняще живые, не одному читателю однозначно являлись в страшных снах ожившими и злобно вцепившимися в ногу или куда похуже. А те немногие, кто видел этих существ в самые разные моменты своей жизни, не могли ошибиться в том, кто смотрит на них с невзрачного листка дешевой бумаги, хоть и манера написания была комиксно преувеличенной. Даже Хэнк, знакомый с ними в основном по «гриммовским» книгам, сразу идентифицировал несколько оскалившихся в злобной ухмылке персонажей и невольно передернулся. Брали они не фотографической реалистичностью линий, а заложенным внутренним зарядом. Их рисовал человек, живущий в таком мире, чувствующий все его тонкие ароматы и легчайшие переменчивые оттенки. А, самое главное, обладающий талантом все это вдохнуть в плоские ограниченные линии. - Интересно, а есть ли какой-то совет или другая организация, следящая, чтобы существ не рисовали в их реальном облике, не лепили по их подобию маски, не снимали кино с актерами, которые в гриме для превращения в злобного монстра не нуждаются? Ник сам не заметил, что произнес занимавшие его мысли вслух. - Вряд ли, это же не фотографии, тут не докажешь никому, кто изображен на самом деле. – Хэнк озадаченно перевернул страницу. – Да и кого вообще волнует, что рисуют в таких книжках? Но тот, к кому были обращены эти вопросы, только флегматично пожал широкими плечами, что могло означать нечто от «те, кто должен, пусть этим и занимаются» до «кого вообще такие мелочи волнуют перед лицом вселенского апокалипсиса». Капитан не выпускал из рук ту фотографию, где был изображен не фэнтези, а вполне реальный мир, только на десяток – другой столетий младше своего теперешнего собрата. - Что там с Брауном, автомобиль дал что-то новое? - Ренард повернулся к Хэнку. - Там уже ничего, железная болванка с номерами, впору табличку вешать: «Скоростная разборка вашего автомобиля с минимальными затратами. Снимем все!» - Понятно. - Капитан задумчиво перебирал пальцами по столу, как будто отыгрывал только ему слышимую мелодию. - Вы видели эту картину в мастерской? Ник уже давно хотел еще раз посмотреть на фото, так занимавшее шефа, но не просить же: «Капитан, а в чем это вы там дыру просмотрели, дайте и нам приобщиться» Они с Хэнком дорвались до вожделенной фотографии, и, как обычно бывает в таких случаях, испытали легкий приступ неполноценности. Чем-то сходный с чувством, когда ты наконец стал счастливым обладателем всеми превозносимого, но недоступного ранее девайса. Вот оно, блестящее счастье, осталось только нажимать на кнопочки. Только где они, эти привычные кнопочки? И ты, покрываясь мелким потом, судорожно набираешь в поисковике: «Я купил ЭТО, что делать дальше?» Но начальство не поисковик, здесь надо было придумать нечто нейтральное, чтобы вопрос продемонстрировал некоторую степень осведомленности, просто желание немного уточнить детали при вполне объемном понятии в общих чертах. - Это очередной царь прорвал оборону непобедимой крепости? На лице Ренарда появилась чуть заметная усмешка, совсем немного губы раздвинулись, а в глазах промелькнул веселый огонек, или Нику показалось. - Почти, Ник. Это вестготы грабят Рим. Хэнк захохотал, а капитан продолжил невольную лекцию уже серьезно. - Но в одном ты прав. Их ведет Аларих первый. Он не был королем в полном смысле этого слова, историки даже не были уверены, происходил ли он из вождей своего племени. Хотя, несомненно, происходил из могущественного племени балтов. Но звание «Могущественного короля» среди соплеменников он заслужил исключительно благодаря своим личным качествам и незаурядным военным успехам. Очень неординарная личность, с жесткими принципами и непререкаемым авторитетом среди своих и чужих. Рабы массами переходили на сторону Алариха. Вероятнее всего, именно они двадцать четвертого августа четыреста десятого года открыли Саларийские ворота перед «королем» готов. То, что, собственно, вы и видите здесь. Они грабили и разносили город два дня, но то, что запретил рушить Аларих, не тронул ни один воин. И, что самое забавное, Аларих никогда не собрался создавать свое собственное государство. Разрушил мир, просуществовавший двенадцать столетий, но для себя видел место лишь в тени. Этакий серый кардинал древнего мира, варвар с принципами императора. Здесь нечеткое изображение, я поеду посмотрю картину в оригинале, она ведь осталась в мастерской? – Неожиданно перешел капитан к текущим реалиям, легко соскочил со стола, и через пару минут уже выходил из своего кабинета, держа в руках бежевое пальто. - То есть, вы прямо сейчас поедете туда? – Хэнк слегка попятился назад от удивления и от всей души наступил Нику на ногу. Детектив невольно зашипел и оттолкнул напарника. Шеф с присущей только ему способностью находиться где-то над низменными мирскими страстями сделал вид, что не заметил бестолковой толчеи из двух человек под ногами, и двинулся к дверям. - Капитан, на вашей машине туда сейчас лучше не ехать, да и не найдете вы в этой клоаке ничего в темноте, давайте, поедем на моей. – Ник сам удивился своей инициативности, но назад отступать было уже как-то неудобно. Да и десятым чувством Ник чувствовал, что именно ему хотел что-то сказать Ренард этим экскурсом в историю, было какое-то недопонятое им касание взгляда. Капитан принял предложение детектива отвести его в глухомань в совсем неурочное время легко и непринужденно, как будто Ник был просто обязан отвести Его Высочество, куда тот пожелает. Мало того, с очень светским выражением лица пожелал Хэнку хорошо отдохнуть и чуть отстранился, пропуская Ника вперед. Мерзкий дождь закончился, и город отсвечивал через мелкие застывшие капельки на стеклах. Светофор впереди дразняще помигал, приглашая слегка пошевелиться, и предательски уставился красным глазом, заставив детектива втопить до упора педаль тормоза. Ник откинулся на сидении и слегка скосил взгляд на непривычно занятое пассажирское кресло. Профиль, достойный прямо сейчас быть отпечатанным на монетах, безукоризненно повязанный галстук, это стильное бежевое пальто. Детектив невольно подумал о своих мокрых и грязных снизу джинсах, влажной рубашке с разводами не до конца отмытой крови Кевина. Прямо зачуханная золушка везет своего сказочного принца в нехитрые хоромы. Вовсе не свои. Сейчас Ник был даже беднее обитателей того облезлого квартала, куда они направлялись. Правильнее было сказать, золушка, которая подстрелила другую золушку, и теперь гордо везет принца в опустевшую обитель. - Ник, зеленый. Гримм подпрыгнул от тихого голоса Ренарда, заглушаемого громкими сигналами недовольных водителей, пристроившихся сзади. Он резко рванул вперед, но капитан, которому пришлось упереться рукой в панель, чтобы не поцеловать стекло, как-то задумчиво посмотрел на него и ничего не сказал. Но самое странное, молчать вместе с капитаном было вполне комфортно. Как в компании старых друзей, где никто не напрягается, пытаясь выдавить из себя шутку или рассказать никому не интересную историю, только для того, чтобы не было тягостного ожидания, когда никто не знает, как развеять неловкую минуту молчания. И мысли детектива сами собой перетекли в плоскость, весьма далекую от расследования. Джульетта теперь все знала, но долгожданного сближения не произошло. Вот с ней Ник чувствовал себя так, как будто они вдруг пошли совершенно параллельными курсами, когда оба всё понимают, никто никому не мешает. Но на расстоянии было однозначно лучше. Проще было представлять, как он ее любит, чем делать это наяву. Они боялись озвучить это отчуждение. И потому, не признаваясь даже себе, находили способы этой близости избежать, самозабвенно играя в игру «кто быстрее и правдоподобнее найдет срочное дело себе и другому». Жил Ник по-прежнему у Монро, и это тоже становилось серьезной проблемой, хотя друг явно ничего не говорил и всячески старался его поддержать. Все эти проблемы надо было решать, причем срочно, но непонятно как. Джульетта с головой окунулась в изучение нового для нее мира существ, даже слишком ретиво. Но предпочитала делать это не с Ником, а с Розали и Монро, проводя с ними почти все свое свободное время. И Ник был искренне им всем за это благодарен. А пустое место в душе Гримма само собой заполнилось совершенно не подходящей для этого кандидатурой. Нет, это были не дружеские отношения и, тем более, не любовные вожделения, этого Ник не смог бы себе даже представить. Только в тиновом возрасте стоило посмотреть впечатливший фильм и влюбиться в актрису, играющую главную героиню, как услужливое воображение тут же рисовало знакомство, неловкое ровно на пять минут, мгновенную любовь на всю жизнь и горячий секс. С возрастом у него, как и у всех, появились барьеры, перешагнуть за которые было невозможно даже в мыслях. Он никогда не называл шефа по имени в собственных размышлениях. Точнее, несколько раз пробовал, и даже в мыслях это не укладывалось. Но с каждой попыткой это было чуть-чуть проще и правильнее, словно Ник делал маленький шаг, сокращая пропасть, сам того не замечая. Ник не мог отрицать сам себе, что правдами и неправдами старается продлить время, которое они проводили рядом, даже просто на работе. Хотя, это могло быть и просто желание подольше побыть на работе, подальше от всех, а капитан был олицетворением этой работы. Во всяком случае, Нику эта версия нравилась намного больше других. Ренард жил за своей ледяной крепостью, никого туда не пускал и выходил оттуда очень редко. Видимо, в отличие от Ника, не испытывал в этом необходимости. Бергхардт видел его снаружи этой ледяной стены только тогда, когда следил за ним и Джульеттой. Заклятие разрушилось, и двери ледяного замка опять замкнулись на тяжелые засовы. И под лучами этого ледяного солнца детективу было спокойно и легко. - Ник, а исторические книги тебе там попадались, книги про крепости, замки? Ник вздрогнул: «Мысли он, что ли, читает?» Затем попытался вспомнить. Книги мелькали только как фон, отвлекающий от действий, шуршащий и летящий ворох. А потом он не рассматривал их по отдельности, эти занимался сержант. И Ник отрицательно покачал головой. - С твоим приятелем все в порядке? Перезванивал в больницу? - Да, к нему только сестру пустили. Я разговаривал с ним на месте, протокол есть в деле. Завтра поеду, навещу, поговорю подробнее, если вы не против. Нику снова стало слегка неловко, он так и не объяснился с Кевином. Но здесь совесть его особо не терзала – обман был для дела, он помог ему в решающий момент, проблемы в принципе и не было. Бергхардт облегченно выдохнул, прерывая внутренние терзания – они приехали к дому художника. - Посмотри на лицо Алариха, никого тебе не напоминает? Ник внимательнее вгляделся в одухотворенное лицо варвара и ахнул – на него смотрел рябой мужчина из бара, только без шрама и более молодой, что ли. Или это была вольность художника. - Вы это еще в Управлении увидели? – Ник возбужденно повернулся к капитану. - Я подумал, может это мне мерещится из-за плохого качества, потому и поехал сюда с тобой. Он особо подчеркнул последнее слово, и Ник мысленно расплылся от радости, похвалив себя за догадливость. Они вышли из мастерской в комнату, к радости детектива. Он почему-то неуютно себя чувствовал среди оскалившихся чудищ, вперивших свой взгляд в Гримма почти с каждого рисунка, и с удовольствием покинул этот плоский зоопарк. А капитан с интересом скользил между этажерками с книгами, складывая интересующие в стопочку. Стопочка очень быстро выросла во внушительную башню. - Это что, все исторические? Еще один любитель истории? Историк-крысолов. – Ник хмыкнул. - А почему ты решил, что он крысолов? – Капитан вперил в него холодный и острый взгляд. - Мне мальчишка говорил. И он схлынул на секунду, но очень быстро вернулся в человеческий облик, буквально мгновенно. – Детектив замялся, не понимая, к чему клонит шеф. - Теперь понятно, почему он решил не сдаваться живым. Понял, кто ты. - Капитан, вы, что, издеваетесь? Если бы все существа стрелялись при виде меня, вам бы пришлось заказывать грузовик собирать трупы. – Возмущению Ника не было предела. Ренард невесело улыбнулся. - Остальные существа не состоят в тайных обществах, или почти не состоят, и они не видели, что может гримм на службе у королевских семей. А он видел или слышал из первых рук, уж точно. – Ренард собрал листочки с детальными изображениями то ли замка, то ли крепости из нижнего ящика стола. – И еще, у него, похоже, склонность к фетишизму. Улики надо уничтожать сразу же. - Какие улики? Вы о чем? Заговор историков-крысоловов? Тайные планы? – Ник фыркнул, представив весь этот абсурд. И еще успел подумать, что если звезды окажутся сегодня на неправильной орбите, и капитан прав, вопреки всякой логике и здравому смыслу, его собственная теория о золушках оказалась верна. Золушка не просто подстрелила другую золушку, она еще и склонила ее к самоубийству. И теперь общается со своим принцем в ее доме, хотя у той золушки был другой принц, если Ник правильно понял измышления капитана. Ник мотнул головой, отгоняя абсурдные мысли, из которых можно было соорудить романчик наподобие тех, что лежали на столе, и подробно иллюстрировать, жаль, уже некому. Все книги, отобранные капитаном, были одного автора, серьезные научные труды. - Я читал некоторые работы этого профессора истории, они очень интересны, и, кстати, все иллюстрированы Маратом Пигалем. Только у меня еще тогда возникло странное ощущение дисбаланса стиля, которым они написаны. Возьмем их, я посмотрю остальные. А завтра позвоним профессору, надеюсь, он нам поможет. На предмет стиля Ник был согласен. Он не стал бы это читать на досуге, ему хватило Введения в одной из них. Стиль подходил для чтения заупокойной молитвы над безвременно почившими от перенапряжения мозга. А вот чем может помочь в их расследовании профессор истории, он не совсем представлял, хотя капитану виднее – если он видит в этом заговор историков-любителей, почему бы не обратиться к профессионалу.