Путь к мечте

      — Ты, словно звёздный свет во мгле. Словно светлый лик во тьме… — Августа напевала эту песню себе под нос, пробираясь в зарослях леса. — Без тебя совсем одна. Как одинокая луна.       Вообще королева не знала, что ей делать, куда пойти. Знала лишь, что отец её обманул. Она была на него очень зла.       — Он лгал мне! Хотел выдать замуж за этого, этого индюка. Это вообще законно? — злобно бубнила королева. Но куда больше девушку беспокоило её нынешнее положение.       — И вот что мне сейчас делать? В королевстве заговорщики, отец создал из меня марионетку. Даже моя родственная душа ничем не может мне помочь. Что это вообще такое?       Августа пробиралась через лес довольно долго. Уже давно рассвело, хотя, когда она убегала, была глубокая ночь. Девушка думала, то о Данте, то об отце, называя его не самыми лестными словами, то о своём положении.       Вскоре чаща стала реже, и девушке удалось выйти к небольшому поселению. «Надо сделать так, чтобы меня тут никто не узнал», — думала девушка. — «Хм, А что если…» Августа подкралась к забору одного из домов и забрала оттуда платье, что сушилось на солнце.       «Оно отвратительно, такое нелепое. Фу, безвкусица», — Королеве, до этого носившей шикарные наряды, это простое голубое платье не очень то и понравилось. Но она понимала, что это единственное, что она сможет надеть, вместо остатков свадебного платья. «Уже намного лучше, надо только придумать что-то с волосами», — думала девушка. Она ходила мимо дворов в поселении и искала хоть что-нибудь, что могло ей помочь. В одном из дворов она нашла золу. Недолго думая, Августа стала втирать её себе в волосы, из-за чего они немного посерели. «Отлично, теперь меня никто не узнает. Но всё-таки мне надо где-то жить и брать деньги, — размышляла девушка. — Точно! Недавно мой отец говорил, что нам в оркестр нужен новый скрипач. А я как раз умею играть на скрипке, причём довольно не плохо. Значит, буду добираться до дворца».       В карманах своего старого платья девушка нашла несколько монет, зашитых по свадебной традиции. « Хорошо, что придумали такую традицию, — усмехнулась королева и добавила: — Иначе пришлось бы мне пешком идти». Но пешком идти ей всё-таки пришлось, правда, до двора извозчиков. Там она отдала свои деньги и, сев в повозку, отправилась в столицу.       

***

      Вся столица была увешана чёрными флагами, а жители были либо в чёрных одеждах, либо носили чёрную ленту, завязанную на руке. Проезжая мимо одного из пабов, девушка услышала траурную музыку. Она уже догадывалась, что всё это из-за её сорванной свадьбы и похищения. Тем временем повозка подъехала к постоялому двору.       — Мария, мы уже приехали, ты можешь выходить. Да только поживее, мне надо назад ехать.       — Выхожу, выхожу, — Августа откликнулась не сразу: она ещё не привыкла к своему новому имени.       Девушка вышла из кареты и направилась в город, как тут ей преградил дорогу один из гвардейцев.       — Мадмуазель, кто вы такая и с какой целью приехали в столицу?       — Меня зовут Мария. Я приехала из Лоттенбургской провинции, округа Нарвест, — Королева знала, что возможно её будут спрашивать, поэтому и выбрала самую населённую, после столицы провинцию, и самый густозаселённый округ. — До меня, полгода назад, дошло известие, что в королевский оркестр ищется скрипач. Вот я и приехала. Хочу попытать удачу.       — Ты серьёзно? Ха-ха-ха-ха, — рассмеялся Гвардеец. — Во-первых, ты слишком долго ехала, а, во-вторых, неужели ты реально веришь, что сможешь попасть в королевский оркестр. Ты, без роду и племени. Ха-ха-ха. Давно я так не смеялся, — Гвардеец даже не скрывал, что происходящее его забавляло. Но, вдоволь насмеявшись, он продолжил: — А, в-третьих, дорогуша, мне приказано тебя обыскать и доставить в управной дом генерала Шермунда, чтобы поставить тебя на учёт.       — Какой учёт, — Августа сделала вид, что ничего не понимает.       — Ты что, в селе жила? Все приезжие в Ильвадор, нашу столицу, обязаны встать на учёт. Особенно сейчас, при военном положении.       — Во-первых, я действительно жила в одной из деревень Нарвеста, а, во-вторых, что за военное положение? Неужели сразу после свадьбы — война, — девушка довольно-таки нагло ответила Гвардейцу. А по его лицу стало ясно, что высказывание девушки его разозлило.       — Как ты смеешь так нагло разговаривать со мной?! Может у тебя в захолустье ты могла так обращаться со всеми налево и направо, но в Ильвадоре такая штука не прокатит. Я намного выше тебя и по рангу и положению. Либо ты умеришь свой пыл, либо тебя заставят это сделать. Ты тут — никто, нищенка, отброс, и никому ты тут не нужна. Не был бы я при исполнении, я бы сам преподал тебе урок.        Злясь на девушку, на его проклятую работу, мужчина взял Августу за руку и потащил к генералу. Королева же, после слов об усмирении, молчала. Она действительно повела себя неосторожно. Если она хочет отсидеться, то ей надо вести себя тише.       Наконец они подошли к небольшому зданию. На стене у входа висела табличка, но девушка не успела её прочитать, так как её бесцеремонно толкнули внутрь. Гвардеец повёл её длинными коридорами, пока не дошёл до одной из комнат.       — Генерал Шермунд, я к вам ещё одну привёл, — сказал Гвардеец и пропустил девушку в центр комнаты. — Это скрипачка недоделанная, да ещё и чересчур наглая. В общем, разбирайтесь, я пошёл на пост, — добавил мужчина и, выдохнув, куда-то ушёл.       — Ну-с, присаживайтесь, скрипачка, — Довольно низким, но всё же мягким голосом сказал генерал. — Меня зовут Альберт Шермунд, я веду учёт тех, кто приезжает в Ильвадор. А теперь расскажите, кто вы такая.       — Я, Мария. Приехала в Ильвадор из Лоттенбургской провинции, округа Нарвест, — повторяла заученную фразу Августа. — Чтобы попытаться стать королевской скрипачкой. Вот и всё.       Генерал лишь усмехнулся, но ничего язвительного не сказал, а лишь спросил:       — А если у вас не получится стать королевской скрипачкой, то где вы тогда будете жить? — генерал задал вроде бы безобидный вопрос, но королеву он ввёл в ступор.       — Ну-у-у-у, — задумалась девушка, — от моей бабушки у меня остались серёжки, я смогу их продать и временно пожить у кого-нибудь, — Девушка сняла серёжки и показала их генералу. — Я думаю, что на пару месяцев хватит, а к тому времени найду себе другую работу.       — Интересные серёжки, — заметил генерал, — да такие добротные, за них можно спокойно и полгода прожить. Откуда же у вашей бабушки такая драгоценность? — мужчина, кажется, начал что-то подозревать. Августа перевела взгляд на свои руки, лежащие на коленях. Тут девушка заметила, что и Шермунд смотрит на её пальцы.       — Хм, да и руки у вас, не как у крестьянки. Слишком белые, — у Августы ком подкатил к горлу, но она, сглотнув, выпалила:       — Так я же музыкант, а не какая-то там рабочая!       — Хм, тогда где же ваш инструмент? — Тут девушка поняла, что сейчас её ложь раскроется, и её смогут найти, вернут домой, а там папенька запрёт её где-нибудь, да и замуж выдаст. Но надо что-то ответить.       — Эм, я…        Но Августу от неудобного вопроса спасла дверь, вернее, тот, кто в неё вошёл.       — Добрый день, господин Шермунд, — раздался знакомый голос. — Я к вам по делу.       — Чем обязан вашему визиту, господин королевский помощник. Если пришли вы, значит, случилось что-то очень серьёзное.       «Густав! — подумала девушка, — ты всегда меня так выручаешь. Ты самый-самый лучший человек на свете! Как я рада, что ты пришёл». Но Густав даже не обратил на девушку внимания.       — Король просил выписать из твоих бумажек всех тех, кто приезжал в город последнее два месяца. А также, перерой всё, и своим поручи, но достань список всех сообщников Дианы Кентербелльской. А потом сопоставь два списка и нарой всех тех, кто мог бы быть с нею связан. Мне кажется, всё это дело рук мятежников. Ты понял?       — Я-то понял, но смысл. Королева уже явно мертва. Король сам объявил об этом два дня назад.       — То, что объявляет король, то нужно лишь для народа, чтобы он спокойнее на всё реагировал. Ох, если бы не моя клятва верности, я бы всё рассказал Августе ещё с самого начала. Ты думаешь, он зря Ластонского во дворец притащил.       — Тише, не сейчас же, — сказал генерал и кивком указал на сидящую рядом девушку.       — Я ничего не слышала, — робко поспешила их заверить девушка, понимая, что услышала что-то лишнее.       — Это одна из этих? — спросил Густав.       — Да нет, она не бабочка. Она всего лишь «приехала сюда, чтобы стать королевской скрипачкой», — эту фразу Шермунд произнёс с издёвкой, надеясь, что Густав тоже посмеётся. — И жить надумала на какие-то серёжки.       — Вы умеете играть на скрипке? — пропуская фразы генерала и пристально смотря на серёжки, спросил Густав.       — Да, и довольно хорошо, — уже увереннее отвечала девушка.       — Отлично! Тогда, Альберт, оформляй её быстро, и мы поедем во дворец.       — Серьёзно? — спросили одновременно генерал и королева, правда, Шермунд — удивлённо, а Августа — радостно.       — Серьёзнее некуда, скоро же траурная церемония. А кто будет играть там всякие грустные песни. Вот, она и будет. Как, кстати, тебя зовут?       — Мария, — ответила девушка.       — Отлично, Мария. Считайте, что вам очень сильно повезло.       

***

      Всю дорогу до дворца Августа и Густав сидели молча. Девушка смотрела в пол и думала о том, как ей всё-таки повезло. Ещё она думала над словами Густава о трауре: « Неужели меня уже похоронили? Хотя, Густав сказал, что это сказали людям, но это может быть неправда. А может во дворце какой-то заговор? А может…»       — Мария, — оторвал девушку от мыслей Густав, — откуда у вас такие серёжки? Они такие изящные и очень дорогие. Простая девушка на такие не заработает.       — Это подарок от моей матери. А ей их подарила её мать, — бессовестно лгала королева. — А откуда они у бабушки, я не знаю.       — М-м-м, — протянул королевский помощник, — во дворце их прячьте, а то утащат. И вообще будьте осторожны. Во дворце это нормально, что служанки, да и не только они, воруют друг у друга. Ещё сплетни про вас будут пускать, потому что им больше делать нечего. Особенно сейчас.       — А почему? Это всё из-за траура? — спросила Августа, надеясь выпытать у Густава как можно больше информации.       — Ага, конечно, — саркастично произнёс Густав. — Всё из-за королевского указа Королевского Регента Фердинанда, бывшего Его Королевское Величество Фердинанда I о престолонаследии.       — Ого! — у Августы челюсть отвисла.       — Так как Её Величество Августа успела выйти замуж за Данте, герцога Ластонского, то, если её не найдут живой в течение восьмидесяти дней или найдут в это время, но она будет мертва, трон займёт герцог. Если же Её Сиятельство будет жива и объявится в течение десяти лет, то она будет восстановлена в своих правах и возведена на престол. Но, если герцог женится ещё раз, и у него будут дети, то они останутся в линии престолонаследия сразу после детей Наисветлейшей Августы, — Густав рассказывал это всё, не обращая внимания на восклицания девушки, которая, судя по всему, была в шоке.       — Хм, это конечно, интересно. Но ведь, по сути, герцог — никто, — Августа понимала, что раз отец такое устроил, значит ему действительно всё равно на неё. — А вдруг это всё — козни Старого короля. Он специально избавился от дочери сразу после свадьбы, чтобы она ему не мешала. — Августу осенило.       — Ты жить хочешь? — поинтересовался Густав, словно пропустив её речь мимо ушей.       — Спрашиваете, — не понимая, о чём он говорит, ответила девушка.       — Тогда держи язык за зубами. Во дворце у всех-всех стен есть уши. Так что, если хочешь милая. Как там тебя?       — Мария, — девушке уже стало не по себе.       — Так что, если хочешь жить, Мария, учись держать язык за зубами. Во дворце тебя за любое слово могут повесить, ведь ты там никто, а замену тебе найдут очень быстро. Ты меня поняла?       — Поняла, — девушка опустила голову.       Остаток пути они ехали молча.       

***

      Во дворце, после приезда девушки, быстро пошли слухи. — Вы видели ту оборванку, что притащил Густав? — шептали одни служанки.— Да , — вторили им другие.— Так она его любовница , — утверждали все мужчины.— Да нет, она , наверное, из этих, — эта фраза прозвучала очень тихо— Ты думаешь?  — А что ещё. Нашла себе богатого мужика и трясет его.       Августа всё это слышала, но не встревала. Девушка понимала, что сейчас ей надо залечь на дно. А Густав… Он привел её к дирижёру Альфреду. Тот посмотрел на её, послушал её игру на скрипке и сказал, что она подойдет.Августа ликовала. Но весь дворец готовился к коронации герцога Ластонского. Королева должна была играть на этом мероприятии. Девушка, хоть и хотела играть, не желала видеть ни отца, ни недомужа. Пока, к счастью, девушка их не встречала.       За пару дней до коронации, у Августы начала болеть правая рука. «О, нет! Если рука не перестанет болеть, то я не смогу играть! Это будет катастрофа! Меня выгонят, я останусь одна на улице! Неужели       я должна так страдать!»       Но за весь день боль стала такой нестерпимой, что девушка не могла даже двигать рукой.       Как только девушка освободилась, она быстро отправилась в свою каморку. Это была именно коморка. Только открыв дверь, через четыре шага, — кровать у стены, маленькая прикроватная тумба, а в двух шагах от кровати — шкаф, который, казалось, вот-вот рухнет. Августа закасала рукав своего платья — а она носила его так, чтобы имени не было видно — и увидела, что имя пульсирует, становится то золотым, то чёрным. Дотронувшись до него левой рукой, девушка словно услышала голос родственной души: « Беда! Она рядом, беги! Убегай скорее! Умоляю!». Королева слышала, что метки могут предупреждать об опасности, но не думала об этом всерьёз. Но куда ей бежать, Августа была в растерянности. « БЕГИ!» — раздалось у неё в голове, как вдруг в дверь каморки постучали…       — Кто там? — дрожащим голосом спросила девушка.       — Мария, разве ты не узнаёшь? — голос показался Августе знакомым. — Открой дверь, пожалуйста.       До девушки дошло, что к ней пришёл её несостоявшийся муж — Ластонский. Но цель его визита была ей непонятна. « Ну, он вроде нормальный, — подумала девушка. — Даже мухи не обидит. Почему бы не открыть» Тут её руку словно обдало кипятком       — Ай, — пискнула девушка.       — Я знаю, что вы там, откройте, — мужчина стал настойчиво стучать в дверь.       — Открываю, потерпите немного, — и королева, игнорируя боль, открыла дверь.       То, что девушка увидела, ей не понравилось. Сам герцог был словно встревожен: волосы растрёпаны, рубашка смята, а глаза….Глаза, словно пожирают Августу.       — Вам что-то нужно от меня? — как можно более безразличным тоном спросила девушка, сжимая своё запястье.       — Да, Мария, — произнёс герцог с придыханием. — И я уверен, что ты сможешь мне это дать.       — Вам нужно что-то конкретное? — королева начала волноваться, но виду старалась не подавать.       — Нет, я не совсем это имел в виду, — его дыхание участилось, а сам он начал двигаться навстречу девушке. — Я… Я хочу сказать…       — Мне кажется, что вам плохо, давайте завтра поговорим, Вы пьяны — Августа стала пятиться назад, но, сделав несколько шагов, упёрлась в стену. — Уходите! — эмоции накалились до предела, и девушка, не выдержав, попыталась прогнать герцога.       — Куда я уйду, мы же только начали, — в глазах герцога всё больше разгорался животный огонь. Августа поняла, что он хочет сделать и попыталась оттолкнуть Ластонского.       — Ну, чего ты брыкаешься? Ты моя, ты моя родственная душа, и от меня ты не уйдёшь, — Тут мужчина показал свою левую руку. Там было написано имя Мария. — Я и так слишком долго терпел.       — А как же королева Августа, — девушка попыталась отвлечь мужчину. — Она же ваша жена. Как вы так можете с ней поступить.       — Ха-ха-ха, — смех герцога был какой-то маниакальный, — она давно уже сдохла. Не переживай.       — Вы всё это время лгали ей? — говорила Августа, а сама думала о том, как ей спастись.       — Хватит болтать, собачка Густава, лучше покажи, какая ты в деле, — герцог внезапно разозлился.       — Отойдите от меня! — голос девушки дрогнул. — Стража! Помогите!       — Зря стараешься, они не придут. Я столько девушек тут пообхаживал. Ни к одной стража не пришла. Ну, ничего, все девушки потом жалели о том, что хотели выпроводить меня. — На лице мужчины расплылась самодовольная улыбка. Даже не улыбка, а оскал, как будто хищник загнал свою жертву в угол. Герцог сдвинул лямку платья девушки, оголив плечо. Но, благо между ним и королевой было достаточно расстояния.       — Да пшёл ты! — Августа отпихнула ногой Ластонского и попала ему ниже пояса, и, пока он не пришёл в себя от боли, выбежала из комнаты.       — Тварь! — заорал герцог.       Августа побежала прямо по коридору пока не наткнулась на ночную стражу.       — Что-то случилось? — спросил один из стражей.       — За мной гонится этот… — девушка запнулась, — этот герцог.       — Ха, что-то он поздно до тебя добрался. Он обычно раньше приходит.       — Что?       — А что ты думала, он так к каждой девушке ходил, даже когда Её Величество Августа была в замке.       — Неужели? — Августе было на это плевать на этот факт, она и так знала что он мерзавец. — Помогите, пожалуйста, — умоляла королева. — Прошу, пожалуйста, — девушка уже не могла сдерживаться и дала волю слезам.       — Нам, конечно, жаль. Но мы не хотим вылететь из замка. Воля герцога, точнее, уже короля — закон.       — А как же клятва королеве, о защите всех в королевстве.       — Это лишь формальность. Если мы будем защищать таких, как ты, то от нас быстро избавится. По крайней мере, наш Король-регент Фердинанд не допустит помогать кому не лень. Лучше отдайся ему. Тогда, может, он обойдется с тобой лучше.       — Нет, он ничего не получит! — королева в слезах побежала дальше. Она не знала, что оказалась такой беззащитной. Все, на кого она могла положиться, предали её. Но голос герцога вернул её в реальность:       — Ну, тварь! — услышала девушка за спиной, — я хотел быть нежным, но ты сама напросилась. Я использую тебя, как последнюю собаку в помойной канаве.       Августа понимала, что всё, это конец. Осталось лишь бежать, пока он её не догонит.       — Да лучше, чтобы Орлеанский меня убил, чем это животное надругалось! — Девушка не заметила, как сказала это вслух, и тут же столкнулась с колонной.       — Ты действительно бы этого хотела? Зачем я только тогда отпустил тебя?       » Этот голос! Не может быть!» — подумала Августа. Оказывается, она столкнулась не с колонной, а с…       — Данте.… Это ты? Спаси меня, прошу, умоляю — Августа разрыдалась. А когда она услышала голос приближающегося Ластонского, то повторила шёпотом:       — Прошу…. Пожалуйста, — её лицо было мокрое от слёз.       — Я…. Я не смогу ничего сделать. Он выше меня по рангу. Мои приказы для него — ничто, — голос герцога поник.       — Но…       — Но ты можешь, ты же королева, Августа, — приободрённо заметил Данте.       — Но он меня даже не узнает. Он всё равно не послушает, — приближающийся голос Ластонского предвещал самое худшее.       — А ну, отошёл от неё! Она моя! — завопил мужчина.       — Нет, она, моя! И ты, похотливое животное, не тронешь её! — Данте решил сделать всё, что в его силах и спасти девушку.       — Ха, а что ты мне сделаешь, огрызок приличного общества. Ты лишь жалкое подобие своей мамаши, — Ластонский замахнулся, и ударил парня кулаком в лицо так, что с Данте чуть не слетел его плащ, закрывающий лицо.       — А вот за это ты ответишь. — Данте ударил герцога по лицу. — И за то, что лез к моей родственной душе, — ещё удар. — И за то, что хотел обмануть королеву, — от последнего удара Ластонский упал. Но тут же встал и сквозь зубы сказал:       — Ах ты, мелкий паразит, — и тут мужчина ударил Данте под дых, отчего тот издал характерный звук и осел на пол. — Вот тебе, вот тебе, — герцог стал бить бедного парня ногами.       — Данте! — вскрикнула Августа.       —  Беги к Густаву, — Данте уже не мог говорить.       — А ты!? — девушка не хотела оставлять его одного.       Тут герцог ударил Данте ногой по голове и тот потерял сознание. Его боль передалась Августе, и она упала на пол.       — Уже падаешь мне в ноги, моя шавка, — презрительно сказал герцог.       — Я не твоя, и никогда не буду твоей, — сквозь боль произнесла девушка.        — А это уже неважно, — бывший жених подошел к девушке, схватил за подбородок и процедил: — я всегда получаю то, что хочу, и никакие пижоны, шавкины отродья, — он кивнул в сторону лежащего без сил Данте, — не остановят меня. Казалось, сейчас герцог взвалит девушку на плечи и унесет, как вдруг раздался знакомый голос:       — Августа, что ты натворила? — испуганный голос Густава заставил всех обернутся.        — Что? — насильник отпрянул от девушки, — Тебя же похитили сучьи подпевалы.       — Густав? Но, как ты догадался, что это я? — не обращая внимания на Ластонского, спросила в шоке девушка.       — Я…. Я с самого начала всё знал. Когда мы встретились у Шермунда. Я увидел твои серёжки. Я сделал их по заказу твоей матери, чтобы ты одела их на свадьбу. Это был её посмертный подарок. Но не об этом. Я хотел сказать, что твой отец в ярости. Бегите пока не поздно.       — Нет! Уже поздно, — суровый голос Старого короля Фердинанда эхом отразился по коридору.