Там, где восходит солнце

***

Пусто… Ловушка оказалась без добычи. Впрочем, как и предыдущие и многие последующие. На сегодня обход силков заканчивался, а корзинка так и не тяжелела от веса зверьков. Она вслух выругалась и злобно отбросила ее в сторону. Будто этот бросок забирал с собой всю обиду и разочарование сегодняшнего дня. Еды больше не было, и об ужине оставалось только мечтать. Живот затянул свою предательскую песню, напоминая о том, что Кристина не ела уже несколько дней. Забавно, что раньше, ещё в те дни, когда не нужно было думать о выживании, человечество даже не задумывалось о том, как потребность в пище извратила их вкусы и желания. Хотелось чего-то экзотического — стоило заказать в азиатском квартале жаренных сверчков и было это весело и от того бесконечно интересно, какие же они на вкус. Ныне мысль о сверчках только раздражала и вызывала одно отвращение, потому что употреблять в пищу такую живность приходилось постоянно, и было это совсем не весело. Человеческое существо страдало от хронических и неизлечимых болезней, одной из которых была потребность в пище. Голод — такое страшное и теперь уже привычное слово для жителей настоящего мира, голод — такое далекое и что-то совсем не понятное в прошлом, что-то, что никогда не примерялось к себе, теперь обитает повсюду. Голод, голод, голод. Хотелось выть и вместе с этим ещё больше хотелось есть. — Опять ничего?! — Голос мужчины так и блещет ядом, отчего Кристина ещё больше злится. От неё совсем не зависела охота, но почему-то все эти каждодневные упреки воспринимались на личный счёт. Желание ударить, грубо ответить, заткнуть обидчика разливалось по венам вместе с кровью и часто из-за этого слёзы душили ее по ночам. Риторический: «Ну почему это все происходит со мной?!» — постоянно крутился где-то в голове, будто издевательски скача по стенкам черепа. Не так давно он уходил на несколько дней в поисках еды, только этот поход не принёс долгожданных результатов. Лишь новые проблемы. Кристина не один вечер замечала, как ее сосед настороженно смотрит вдоль тропы и будто чего-то ждёт, как прислушивается к шорохам в лесу и постоянно оборачивается. Вопросы задавать было бессмысленно: слишком часто они оставались без ответа, поэтому девушка все странности списывала на подкрадывающейся старческий маразм. Пока где-то рядом не услышала звук машинного двигателя. Где-то совсем рядом, на дороге, что разделяла лес пополам. Это было пасмурное, морозное и тихое раннее утро, момент, когда все вокруг только начинало просыпаться и освобождаться от оков темной части суток. Они словно распускались, высвобождались и в конце отступали перед терпеливым ожиданием утра, давая возможность хмуро окинуть взглядом себя, стены и загнуться под моральной массой резкого утреннего света. Звук становился все ближе и отчетливее — будто руку протяни и потрогай за его физическую форму: да, все-таки слишком близко и слишком опасно. — Живо под пол, — командует мужчина и хватается за своё ружьё, не давая Кристине и рот раскрыть в знак протеста. — Забирай свой рюкзак, — Она подчиняется, выбегает на улицу и с противоположной от двери стены, снимает несколько прибитых друг к другу досок у самой земли, втискивается в мерзкое, отсыревшее пространство под полом и, казалось бы, в этот момент забывает, как дышать. Узкая полоска между досками позволяет хоть немного оценить ситуацию снаружи. Вот знакомая пара ног в высоких, грубых ботинках убегает куда-то в сторону дороги, и совсем скрывается из поля ее зрения. Несколько минут звенящая тишина отбивает чечетку в ее ушах, а после трелью остаётся только автоматная очередь.

***

Кристина открыла глаза. Адриана тихо спала под ее боком и, наверное, смотрела десятый сон. Ее темные волосы ниспадали каскадом на бледное лицо, а ресницы дрожали в такт ее дыханию. Ночь была тихая, и от того сразу стало спокойнее. Бережным дыханием покой прошёлся в тело Кристины, подгоняя кровь. И это был всего лишь сон: во сне и солнце не светит, и мороз не холодит, и дождь проходит мимо. Кошмары мучили ее долгое время, не отступая и не давая ей хоть ночью перестать терзать свою душу воспоминаниями и чувством вины. Постоянные вопросы обитали в мыслях, будто паразиты, выедая все на своем пути. Разве могла зеленоглазая хоть что-то предпринять в попытке спасти всех своих родных от неминуемого конца света? Разумеется, да, но не стало бы от этого на одного мертвеца больше? Она не могла дать четкий ответ на этот вопрос, поэтому старалась забыть все, что происходило за последний год. И изуродованные трупы родителей с пулями в голове, лицо пропавшей сестры, жениха, с которым разлучилась в первый же день катастрофы, но забыть лицо мужчины, спасшего ей жизнь, никак не удавалось. Слишком часто последний приходил во сне, и потому нарастающее чувство вины играло на нервах. Адриана же, напротив, старалась, как можно чаще воспроизводить в памяти всех, кого ей не удалось сохранить. Каждую ночь, отправляясь спать, она, как мантру, повторяла имена и представляла их обладателей. Вот родинка на лице у её матери, совсем близко к чуть синеющим от болезни губам, а вот широкий лоб её отца с прорезями от морщин, которые не сходили с его хмурого лица ни на секунду, и цвет глаз мужчины, которого она любила, такой яркий и глубокий. Как же она мечтала, ещё раз увидеть его глаза, почувствовать его сильные руки на своих хрупких плечах, понять, что она ещё может быть в безопасности и, успокоившись, уснуть в его объятиях. Хотелось… Неисполнимое желание в условиях окружающего девушек мира. Адриане больше не хотелось выживать, а Кристине жить. В этом и заключалась самая главная несправедливость — не было исполнения их мечтаниям. Каждый новый день пахло гнилью, и гниль была повсюду. Устало сползались черные тучи, и с севера веяло дождевой прохладой. Особенно удручающе гудел ветер, напоминая своим звуком урчащий желудок какого-то огромного, никому не известного существа. Все время приходилось в поисках какого-то пропитания идти вперёд и верить в то, что там, дальше за горизонтом, обязательно встретит их новая, светлая и легкая жизнь. Верить… Какое жестокое действие в условиях нового мира. Верить несмотря ни на что, несмотря на выбитые мозги очередных ходячих по пути, несмотря на смерть, царившую вокруг. — Так как ты встретила апокалипсис? — Интересовалась Кристина в минуты короткого отдыха, когда одну из них ещё не одолел сон, а другую бесчисленное количество мыслей. Лезут и лезут они без остатка, заполняя собой голову. Не дают ни на секунду спокойствия. Вот вроде бы стараешься ни о чем не думать — все равно думаешь о смерти. — Глядя ему в глаза. — Усмехнулась Адри, а после продолжила в более мрачном тоне: — думаю, как и большинство людей. Когда начались вбросы в СМИ, я не восприняла их всерьёз, тем более, они были достаточно сглажены и далеки от реального положения дел. Вирус это или что-то ещё, никто не говорил о возможных последствиях, и я даже слышала версию, что это просто споры каких-то химических удобрений принесло с юга ветрами, как принесло, так и унесёт, якобы нечего переживать. Аллергическая реакция. — Она горько усмехнулась и продолжила: — А потом, когда в больницы начали массово поступать люди с различными симптомами: усталость, ломота в костях, рвота, спазмы, диарея, в конце концов, у больных наблюдалась полная интоксикация организма и отказ многих внутренних органов… я… Испугалась. — Ты же не просто так знаешь все эти симптомы? — Мягко поинтересовалась Кристина, боясь, что нить разговора может потеряться. — Я проходила практику в больнице, должна была стать интерном. Когда все произошло, я испугалась, будто от самого нахождения рядом с таким количеством заражённых заражусь сама. Скольким я могла бы помочь, будь в последние дни в больнице. — Она устало перевела взгляд на пол, словно не испытывала любопытства увидеть реакцию Кристины. Ей больше всего не хотелось, чтобы её осуждали, однако сказав о сожалении, стало легче думать. — Будь ты в последние дни в больнице — на одного ходячего было бы больше. Вряд ли ты бы сумела остановить симптомы болезни, поэтому считай то, что ты не заразилась, своей главной помощью живым. — Кристина взглянула вдоль трассы, что тянулась на юго-запад, и они замолчали на долгое время, каждая погрузившись в свои мысли. Находившись совсем рядом с городом Олимпия, они направлялись туда в надежде найти продовольствие и хоть какую-нибудь стабильную крышу над головой, однако эти планы быстро разрушились. «...Пункт эвакуации — город Келсо, всем здоровым жителям близлежащих поселений явиться к пункту проведения эвакуации из карантинных зон» Держа в руках эту листовку, Адриана не знала, что и думать. Тысяча мыслей атаковало её голову и закружило в своём странном водовороте. Сомнения, страх, чувство неминуемой опасности, подвоха и… Надежда? А что если там остались люди? Что если там есть еда, вода, условия для нормальной жизни? Вдруг кто-то там, в крошечном Келсо, ждёт именно их, и с каждой секундой возможность долгожданной встречи становится все туманнее и отдаляется? Было принято решение идти. Они добрались туда только на третий день своего пути и не нашли ничего кроме толпы бродячих мертвецов, жаждущих полакомиться свежей плотью. — Нет… — еле слышно говорила Адриана и постепенно возвращалась в жестокую реальность, — нет… Нет! Нет! — Повторяла она, оглядываясь вокруг. Она осматривалась снова и снова. Да, никого: пасмурно, тихо, пусто. Слишком пасмурно, слишком тихо и пусто, чтобы чувствовать себя в безопасности. Они одни, одни, но одни среди чужого затаившегося безмолвия, где все сияние и внимание направлены только на них. Им некуда спрятаться, их видят насквозь. Нет, надо бежать отсюда, как можно быстрее, как можно скорее, но что-то останавливало. — Адри, надо уходить. Здесь их очень много. — Мягко говорила Кристина, касаясь плеча напарницы. — Мы лёгкая добыча, ещё и Спайк начнёт разрываться… Ри… пойдём. — Блондинка перевела взгляд на пса, который слонялся вокруг и не переставал рычать на все здания и авто. — Поищем машину, кто-то наверняка оставил ключи. Нам нужно уходить… — Здесь должно быть хоть что-то! — Адриана отбросила тёплую ладонь и пошла вперёд, в призрачном желании увидеть какие-то признаки спасения. Ведь оно должно быть так близко… Собака звонко залаяла и попятилась к ноге своей хозяйки. Их заметили. Из-за поворота показался первый мутант, который волок за собой обрывки своей кожи, его впалые щеки обнажили ряд верхних зубов, а на голове не хватало куска скальпа. Свои тонкие, почти высохшие пальцы, он теперь тянул к девушкам. За ним был второй, третий, четвертый. Целая толпа с оглушительным хрипом двигалась на них. Спайк не замолкал. — Адриана, сейчас здесь соберется весь Келсо! Быстрее! — Кричит Кристина, и они срываются на бег. Движимые общим желанием не оказаться в мерзких рядах тварей, что преследовали их, они даже не смотрели куда бегут. Тому дикому гону, заставляющему их сломя голову нестись вперед, будто бы каждую секунду протягивающему свои липкие руки и оставляющему отпечатки на их спинах, не хватало всего мгновения, чтобы схватить их. Всего мгновение от смерти. Поворот, еще один. Путь преграждает толпа других. Опять бег, поворот, поворот, поворот… «Сюда!», кричит Адриана, и они вбегают в ближайший магазин. Что-то валит Кристину с ног, и она оказывается прижатой к полу. Осознание вспыхивает в дальнем уголку мозга, но сразу притупливается выбрасываемым в кровь адреналином. Это ходок! Цепляясь длинными когтями за металлическую решетку на полу, ему не хватает всего пары сантиметров, чтобы раскровить ее лицо. Она пытается удержать мертвеца на расстоянии от себя, но это получается плохо, и он цепляет ее куртку, отрывая кусок материала. Кристина понимает, следующей будет ее плоть. Зомби обмякает и перестает двигаться, а Кристина ощущает себя полностью мокрой. — Ты в порядке? Кристина! Ты вся в крови! Посмотри на меня! — Адриана кричит ей прямо в лицо, но Кристина не слышит, только смотрит на тело с длинным ножом в голове. Потом смотрит на свои руки, трогает свое плечо. Укуса нет. — Крис! Ответь! — Я… нормально. Он достал… Он… — Он мертв, больше не тронет. — Брюнетка прижимает к себе девушку, и чувствует тепло ее дрожащего тела, ее рука вырисовывает узоры на спине в попытке успокоить. Глубокое молчание наступает вместо прежнего шума, и хрипы мертвецов за дверью уже не так пугают. Ухо Адрианы щекочет порывистое дыхание Кристины, но она не обращает на это внимания. В немом оцепенении Кристина, как будто пораженная громом, постепенно успокаивалась. Безопасность. Именно так они ощущают друг друга. Безопасность. Именно так они могут друг друга описать. Они вместе и от того для них все стало по-другому. Они вместе и это будто их наполняет, заставляет чувствовать себя живыми. — Прости меня, это я виновата… — тихим, дрожащим голоском говорит Адриана и закрывает глаза. Ее минутная слабость чуть не стоила им жизней, но Кристина не винит ее, совсем нет. Они долго еще сидят в безмолвии, то ли от того, что слова им сейчас не нужны, то ли от их кажущейся бессмысленности. А за дверью все также стуча в зашторенные окна, мертвецы издавали свои «песни», пока их не прервали звуки выстрелов. Пес вновь начал надрывисто гавкать и слоняться вокруг, пока дверь не открыли. — Эй, там, есть кто? Живые? — Их спаситель не спешит входить и показываться, оценивая обстановку. — Мы живы. — Хриплым голосом говорит одна из девушек, но слова эти выходят тихими и неуверенными. — Мы живы. — Повторяет другая.