G o n e

Настало время пролиться крови. Первый раскат грома осветил старый угрюмый особняк на далеком опустелом холме, чтобы в тот же час погрузить его во мрак, стыдливо упрятав чужие нелицеприятные секреты. Выл ветер. Рвал пожухлые листья на мертвых, кривых деревьях, ударяясь об окна и ревя, проникая сквозь щели в старых рамах. Как-то резко похолодало и потемнело. Возможно, к дождю, а может, к буре. В этих местах паршивая погода не была редкостью. Первые холодные капли дождя оросили землю. Одна из них мокрой дорожкой прошлась по щеке каменного, согнувшегося в вечном трауре, Изуны. Остальные статуи молча и бесчувственно ожидали развязки. Ветер вновь засвистел, проник в холодное помещение с мебелью, скрытой за простынями, слегка приподняв одну из них и обнажив старую деревянную куклу с пустыми глазами и безобразной фальшивой улыбкой. Стеклышки зрачков смотрели на дверь в таком же немом ожидании. Она знала, что произойдет, и это зрелище, обагрённое кровью, предстояло увидеть и еще живым людям здесь. Короткая вспышка света и запах дыма. Итачи запалил несколько свечей, чьи подсвечники были приделаны прямо к стенам столовой, дабы хоть немного развеять вдруг наступивший мрак, и теперь тени их семейства отплясывали на стенах мрачный, дрожащий хоровод. Все еще темно, но обычный свет включить запретил Обито. Подобный полумрак давил на психику при стрессовых состояниях, а еще не справившемуся с яростью мужчине хотелось, чтобы его родственнику было максимально некомфортно. Но, само собой, это еще не все. Рывок, Мадара вынужден был нагнуться, дабы двоюродный брат не вырвал ему ощутимый клок волос, потому что хватка у него сейчас была железная. Как забавно. А ведь всегда был таким слабаком… Мужчина зашипел, озлобленно глядя на второго Учиху, но тот лишь холодно улыбнулся, кивнув стоявшему позади них Шисуи. Скоро, мальчик. Скоро они его проучат. Саске равнодушно наблюдал за происходящим из-за стола, болтая ногами в какой-то жуткой детской непосредственности, изредка поглядывая то на брата, то на затихшего, дрожащего всем телом лучшего друга. А ведь они сидели совсем рядом. Не будь Узумаки связан — смог бы коснуться чужого плеча, обнять, попытаться разбудить хотя бы парой слов, потому что сейчас Учиха был не более, чем бестолковой тенью себя прежнего. Бессмысленное лицо, бессмысленные эмоции. Он — никто. Хуже, чем никто. У овощей больше эмоций. Господи, что же они все натворили? Почему именно Саске ощутил все последствия поступков его ненормальной семейки? — Да очнись же ты, теме! — сквозь зубы, едва не крича. Наруто сверлил друга взглядом, умоляя просто обратить на него внимание. Просто показать, что он жив. Но, как и после кучи многочисленных попыток, Саске даже не отреагировал, не обернулся к нему, продолжая медленно покачиваться взад-вперед. Или же нет. В этот раз парень слегка задрал голову, поежившись от излишне высокого голоса. Кукольные, пустые глаза апатично посмотрели на обнявшего его со спины Итачи, которого тоже тяжело было воспринимать живым в этом бардаке из чужого безумия. Пытаться докричаться до старшего Учихи и вовсе не было смысла — на любые мольбы он лишь холодно говорил, что Наруто просто стоит сидеть тише воды и ниже травы, и тогда все обойдется, а безумный опекун с ружьем и револьвером, явно неадекватно реагирующий на любые поползновения в сторону пленника, не пристрелит никого, кроме Мадары. Однако… похоже сейчас у него были иные планы. Наруто жалостливо простонал что-то под нос, во все глаза глядя на главного виновника творившегося ужаса. Явно что-то задумал, да? Подросток умоляет всех богов, чтобы в эти планы не входили и его мучения. — Ты знаешь, почему ты оказался в таком положении, Мадара? — наконец развеял мужчина тишину, поигрывая револьвером в руках. Учиха лишь хмыкнул. Черт. Да этот псих же наслаждается своим представлением. Своим дешевым спектаклем с кучей кривляний. Интересно, что будет, если не подыграют? Прикончит тут всех? — Потому что ты обиделся на меня, как маленькая сопливая школьница, — обнажил он белые зубы в безобразной улыбке. Обито поджал губы, получше беря оружие. Встал позади Мадары, но тот даже не думал оборачиваться. — «Ох, Мадара опять решил все мои проблемы и вытащил меня из задницы! Как я ненавижу его за это! Вечно он это делает, пока я плачу и пытаюсь взять свои яйца в кулак… делая вид, что…» Но кривляния не долго продолжались, ибо рука мужчины вновь зарылась в черные пряди и снова дернула их на себя, заставив Мадару болезненно зашипеть и задрать голову, силясь ослабить хватку. Отнимать револьвер или защищаться было в его положении опасно. Да и возможно ли это? Со связанными-то руками? До чего же унизительно. Более того. Он в ярости и с каждой ужимкой Обито она распаляется все больше. Ничего. Эти сопляки, возомнившие о себе невесть что, еще получат свое. Учиха позаботится. Индра не зря выбрал своего сына преемником. Возможно, знал, что именно Мадаре придется довершить начатое, когда положение станет безнадежным. Если семейка Обито не хочет быть с ним вместе, будучи живыми, то на семейном кладбище их возражения исчезнут, словно их никогда и не существовало. Плюсы смерти весьма притягательны. Мнения перестают быть важны, главное лишь — с какой стороны ружья стоишь. Мадара перевел взгляд на испуганного, держащего его на мушке сына. Ничего. Уже совсем скоро. Улыбнулся почти по-звериному. Размазне достанется первому. Он надеялся на то, что совладает с этим противоречием. — Неверный ответ. Однако, и верных несколько, — как прозаично, Обито так и не удосужился перестать стоять за спиной. — Ты, сукин сын, успел натворить предостаточно. — Да? И чего же, интересно? — Мадара не видел своей вины нигде. Он всегда поступает правильно. Его решения не имеют последствий, потому что никогда не ошибочны. Он так воспитан. Такова его роль. Он — глава клана. Мадара Учиха. И ему уж точно нет дела до осуждения какого-то безвольного ничтожества, неспособного справиться с двумя подростками и доведшего ситуацию до такого края. Пусть не притворяется белым и пушистым, имея за душой один из никчемнейших смертных грехов — уныние. — Кроме сегодняшнего? Даже не знаю, с чего начать, — Обито обошел его по кругу, нарочито медленно. — То, как ты поступал с родным сыном. Поведение Изуны, которое ты никогда не пресекал. То, что ты заставил Саске умолчать о том, как с ним обращался Тобирама. В конце концов, то, что ты ведешь себя со всеми, как властолюбивая сволочь… — Полегче, малыш. Эта властолюбивая сволочь уже столько для тебя сделала, что ты и в жизни ей долг не отдашь, — рассмеялся Мадара, глаза его пылали яростью. — К тому же… Если мне не изменяет память, ты не слишком-то был против моих решений. Или мы все тут должны считать тебя безвольной маленькой плаксой, которая просто боялась все это время сказать мне свое «фи», а, Обито? Лицемерная мразь. И все ей потакают? Мадара-то хоть действовал, а этот? Молча стоял в стороне. Прятал голову в песок от всех своих проблем. Слабак. А все воспитание Изуны. Им обоим стоило быть с ублюдком куда тверже, глядишь, и вырос бы нормальным. — А? Вы оба так считаете? — крикнул он племянникам. — Считаете, что Обито не мог вам жизнь облегчить? — взгляд на сына. — Ну, а ты? Бегаешь за этой тряпкой как собачка. А задумайся на миг. Что он для тебя сделал? Ах, какое лицо… да, мой мальчик. Что он сделал, когда ты, как говорится, страдал? Нихрена. Думаешь, он не знал, как я наказывал тебя? Думаешь, не видел? Да все он прекрасно знал, просто делал вид, что не замечает, дабы не пришлось лезть в чужие проблемы. Как тебе, Шисуи? Все еще любишь своего милого дядюшку? Шисуи отвел взгляд, залившись неуместным стыдливым румянцем. Пальцы сжали ружье до побелевших костяшек. Обито помрачнел. Все было совсем не так. Он… Он просто… — Шисуи… — мужчина хотел было утешить, но племянник лишь покачал головой. Не важно. Забудь. Просто продолжай. И Обито продолжил, вернувшись к виновнику экзекуции. — Как я и сказал. Я не вижу никого здесь, кто был бы тебе должен, Мадара… — холодный ответ. Не стоило. Мужчина едва не взорвался. — Неужели? А ты вытащи голову из задницы и посмотри внимательнее. В этой чертовой семье все держалось исключительно на мне. Все! Ясно?! Я отдал все, чтобы только твое нелепое существование хоть как-то оправдывалось. Чтобы их, — кивок в сторону Итачи и Саске, — жизни хоть что-то значили. Знаешь, чего мне это стоило? Можешь хотя бы попытаться представить?! И после всего… всего, что я сделал, что же я вижу? В этом не было смысла от слова совсем, ибо никто из вас, уродов, даже не поблагодарил меня за все мои труды. Правильно. Валяйте! Давайте сделаем Мадару Учиха козлом отпущения, чтобы не пришлось вспоминать собственные косяки! Обито мучила вина. Он знал свои ошибки и грех. Знал и ненавидел себя за них. Но сейчас они говорят о Мадаре. О его искуплении. Мужчина нахмурился: — Заткнись. — Сам заткнись! — хмыкнул тот в ответ, не выдержал, сорвался на крик. — Кто еще, если не я? Вы, выродки?! Ты — слабак, Обито, и всегда им будешь, Итачи — возомнивший о себе слишком многое извращенец, а Саске — больной ублюдок. Вот она, настоящая истина, а не твои бабские обвинения. Истина в том — что никто из вас бы без меня и дня не прожил, потому что вы настолько ничтожны, что вас приходится держать в железных руках, лишь бы вы не расслабились и не принялись вытворять очередное позорное уродство, — он терял терпение, Наруто испуганно сжался, холодная ярость Обито не предвещала ничего хорошего. — Ну, и? Где спасибо хоть один чертов раз?! Где благодарность? Или от вас, червей, ее не дождешься?! — Благодарность? Оглянись вокруг, идиот. Здесь нет никого, кто бы был тебе благодарен, — Обито снова встал за спиной. — Посмотри на своего сына. Сколько боли ты ему причинил… — Он причинял ее себе сам, травясь всякой дрянью и бегая от реальности при малейших проблемах, — отрезал Мадара. — Я, в отличие от тебя, пытался наставить его на путь истинный, а не пустил все на самотек. Или что мне нужно было делать? Ждать, пока этот нытик порежет себе вены в ванной? Шисуи нерешительно взглянул на мужчину, но тот не соизволил посмотреть в ответ. Лишь тихо усмехнулся. Обито устало вздохнул. Некоторые люди непрошибаемо ублюдочны, а Мадара всегда был слеп, когда дело касалось других. Только его мнение, только его правота. Можно ли заставить его прозреть? Открыть глаза на правду? Но слова не помогают. И не помогут. Похоже, с главой клана стоит говорить только его языком. Учиха медленно вытянул ремень из брюк. Мадара так яростно пытался вбить в своего отпрыска одному ему понятные истины, интересно, получится ли это у Обито? Шисуи побледнел, увидев, что конкретно задумал дядя, машинально сделав шаг назад. Благо, сего жеста не видел сам виновный, а посему продолжал разговаривать как ни в чем не бывало. — Вы можете считать меня кем угодно. Ублюдком, мразью, тираном… сволочью. Может, вы и правы… Может, я частенько перегибал палку, только вот. В одном никто из вас, сукиных детей, не сможет со мной не согласиться, — он посмотрел сперва на Итачи и Саске, позже на сына, а после — на Обито. — Мне никогда не было на вас наплевать. Я рвал задницу, чтобы устроить жизнь каждому в этой комнате, и вы не смеете это отрицать. Ох. Он и правда разочарован. Может, они даже разбили ему сердце, хах? Итачи опустил глаза в пол. Поступок Обито мог стать их роковой ошибкой. Юноша это чувствовал. — Единственный Учиха, которому наплевать на свою кровную родню — это Обито… — Хватит, — ему правда было больно это слушать. Глава клана бил по слабым точкам и не щадил, а ведь знал же, ублюдок, знал, что Обито любит своих подопечных. Любит так сильно, что не решился отправить Саске в клинику, а Итачи — в полицию. Что решил, будто бы Пейн мог быть единственной надеждой для Саске. Что боялся сделать выбор. Боялся рисковать и потерять все. Снова. Боль отдалась импульсом в сердце. Просто проигнорировать. Просто сменить тему. Рука крепче сжала ремень. С него хватит. — На колени, Мадара. На колени перед сыном, и умоляй его простить тебя, — хрипло сказал мужчина. Его брат слегка напрягся. Совсем свихнулся. Извращенное желание справедливости, маскирующее банальную нужду выпустить накопившееся напряжение, довело его до ручки. Обито опасен сейчас, но даже факт наличия оружия у него не позволяет главе клана опуститься до подобных унижений. Не дождется. Пусть уж лучше пристрелит, чем разорвет его гордость в прах. Мадара хотел было послать родственника ко всем чертям, но, получив удар по внутренней стороне колена, с рычанием рухнул на пол. К голове вновь приставили револьвер, когда мужчина попытался подняться. — Ну? Наруто не мог оторвать глаз от этого зрелища. Боже мой. Обито и правда спятил. И никто из этих чертовых Учих ему не мешает. У этой семьи вообще нет голоса разума? Или вот он, стоит и творит не пойми что, выживший из ума? В горле застрял тугой горький ком. Интересно, заставят ли просить прощения Наруто и перед кем? — Дядя… не нужно… — испуганно заговорил Шисуи, слегка подрагивая. Мадара стоял перед ним на коленях. С ума сойти. Парень никак не мог осознать происходящее, и ему было страшно. Почти так же, как Наруто, только он, в отличие от последнего, был в центре событий. И от него что-то ждали, судорожно сжимая револьвер в руке, — совсем не обязательно… так. — Я сказал, умоляй, — сквозь зубы прошипел Обито, не обращая внимания на чужой лепет. Молчание родственника его выводило. Мадара слегка обернулся к мужчине, смерив мрачным взглядом. А он не шутит. Только что это меняет? Не получив нужной реакции, Обито со всей своей злостью вновь ткнул в него оружием. Палец опасно подрагивал на курке. Шисуи сделал шаг к ним, но в ужасе замер, когда дядя едва не наставил на него револьвер на эмоциях. Черт. Этот ублюдок ведь и нытика прибьет со злости, если так пойдет дальше. Но можно ли переступить через гордость ради… дерьмо, он ведь знает ответ. Этот маленький предатель все еще его сын, как ни печально это признавать. Слишком много вложено в его поиски. Слишком много часов утрачено на беготню за чужой тенью. Жалко. Учиха медленно, дабы не спровоцировать выстрел, посмотрел на парня. Оружие в руках безумца превращается в очень опасную вещь. И им стоит молиться, чтобы Обито, под наплывом ярости, не захотел закончить их историю уродливой пародией на Джонстаун.* — Мне жаль… — с трудом выдавил он из себя, на что получил болезненный удар револьвером по голове. Мадара сдавленно крикнул, завалившись в бок. Плечо, не способное выйти из неудобного положения из-за связанных сзади рук, обдало болью. Дерьмо. Шисуи сжался, зажмурив глаза. Стоял ни жив, ни мертв. Итачи, не смеющему вмешаться, было его почти жаль. Господи, ну почему он ничего не сделает? Где его холодный ум? Здесь нужна полиция или они все умрут! Наруто хотелось упасть в обморок, чтобы перестать трястись от ужаса, но все, что ему оставалось — быть беспомощным наблюдателем. Обито намотал на кулак чужие волосы и рывком вернул родственника на колени. — Во-первых — в глаза смотри, во-вторых — не «мне жаль», а «прости меня, Шисуи», — процедил мужчина, и Учиха, скривившись от боли, посмотрел на бледного, как смерть, отпрыска. Какой напуганный. Будто бы и не причем, хотя на деле именно с его руки началось все это. Пусть теперь не играет в невинную овечку. — Прости меня, Шисуи, — удрученно произнес он, при этом глядя на парня с холодной яростью. Но его снова встряхнули. — Он не услышал. Громче. — Прости меня, Шисуи! — Я не верю тебе, Мадара. Еще громче! — Прости! — но в этот же момент Обито со всей силы врезал ему ремнем по спине, и старший Учиха пораженно ахнул. Больше от неожиданности, чем от боли, хотя и она имела место быть, учитывая, что удар пришелся железной пряжкой. Какая досада. Обито не хотел, чтобы он вышел настолько болезненным. Рука собрала ремень в петлю, мужчина выжидающе смотрел на уже едва стоявшего на ногах Шисуи. Неприятные воспоминания? Разве ему не должно стать легче? — Ты прощаешь его? — тихо спросил он. Парень лишь напугано посмотрел в ответ, закрыв рот руками. Боже. Он уже окончательно утратил понимание происходящего, морщась от болезненных мыслей. Обито не на шутку пугал. Где его дядя, обнимающий юношу на кухне? Эти холодные глаза не могли принадлежать ему. — Я… — Так и знал, — хмуро кивнул Учиха, а потом вдруг протянул Шисуи ремень. Кому как не ему? Но Шисуи отшатнулся от него как от огня, во все глаза глядя на протянувшего. Нет. Нет. Он не может так поступить. Он не может! — Ты что, сукин сын, совсем из ума выжил? Какого… черта ты вытворяешь… — прорычал, наконец отошедший Мадара, гневно обернувшись к мужчине. Зря. Обито, не выдержав, резко врезал ему ремнем, попав точно по щеке. Ох. Останется след. Тот снова закричал от боли, дернулся, желая зажать покалеченное место ладонью, несмотря на связанные руки, и низко согнувшись. Но на этом все не остановилось. Послышался крик Шисуи, когда Учиха яростно ударил еще раз. И еще. И еще. Бил и не мог остановиться. Мадара почти не издавал звуков, лишь сдавленно рычал, стиснув зубы. Он — не этот сопляк. Вопить и умолять не станет. Только шумное дыхание говорило о боли, хотя, черт возьми, пусть не играет в мученика! Обито ведь бьет через одежду… Взгляд накрыла кровавая пелена, словно Обито был уже совсем в другом месте. И все еще бил, наплевав на прошлое желание не злоупотреблять властью. Старший Учиха терпеливо молчал, дергаясь с каждым ударом от жгучей унизительной боли. Попадало по спине, иногда по плечам и голой шее. В ярости Обито почти не целился. — Ублюдочный… властолюбивый… кусок… дерьма, — произносил он с каждым выдохом. Мадара согнулся, едва не коснувшись лбом пола. — Хватит, Обито! Прошу тебя, перестань! — панически закричал Шисуи, не зная, что делать. В ужасе посмотрел на сидящих за столом. Сердце пропустило пару ударов, когда взгляд наткнулся на Саске. Он улыбался. Улыбался самой счастливой улыбкой, которая только может быть, довольно щурясь, когда Мадара таки начинал орать от боли, а его двоюродный брат переходил на более грязные ругательства. — Да остановите вы его! — крикнул в ответ Наруто, тщетно попытавшись разорвать свои путы. Посмотрел на Итачи, но тот лишь тревожно наблюдал за оружием в руке Обито, словно что-то продумывая. А его опекун и правда не мог остановиться. Перед глазами все еще стояла красная пелена, и он просто бил, не чувствуя ни боли в мышцах, ни усталости, ни каких-либо мук совести. Заслужил. Пусть мучается. В конце концов, он тут единственный, кто не пострадал из-за этих сумасшедших недель их маленькой мерзкой семейной истории о пропаже. Однако, едва ли мужчина в полной мере понимал, через какое унижение заставил пройти главу клана. Мадара сжал зубы в глухой, бессильной ярости и… отчаянии. Их с Изуной мечта. Труды. Все, что он вложил в эту чертову семью, вся жизнь, посвященная разгребанию чужих проблем, и во что это выродилось? Его драли ремнем в его собственном доме. Его. Того, на ком все держалось. Кто спас семейный бизнес, кто вернул Учихам их положение. Того, кто был и будет главой клана. Его сейчас били, как нашкодившую дворовую псину. Собаку. Даже хуже. Мадара лежал на полу и терпел побои, от кого? От ублюдка, которому он столько дал? Мужчина в неудержимой ярости и боли, боли предательства, чувствовал, что медленно сходит с ума. Что нечто в нем неизменно ломается, погружая рассудок в глубины давно забытого безумия. Сукины дети. Они еще поплатятся. Поплатятся за это равнодушие, потому что, черт возьми, никто, никто из этих выродков Фугаку даже не попытался помочь. Шисуи, не выдержав, отбросил ружье в сторону, упав на колени перед Мадарой и схватив его за плечи. Пытался прикрыть собой? Обито это отрезвило, но только слегка. — Дядя… что же вы… прошу! — он задыхался в слезах. Рыдал по своему же мучителю. Как жалко. Учиха скривился от отвращения. Это ведь ради него все. Почему он не рад возмездию? Мужчина просто не понимает. Шисуи обнял уже ничего не соображающего Мадару за шею, зажмурил глаза и прижался к отцу. Пара ударов попала ему на руки, и он сдавленно крикнул, но не отпустил, зарывшись лицом в чужое плечо. Мадара слегка приподнялся, обняв того за плечи — дабы Обито лишний раз не бил еще и Шисуи. Как мило. Своего сына имеет право мучить только он? Или это так любовь его проявляется? Лицемерный ублюдок. Мадара никого здесь не любит, кроме себя, пусть не играет не свою роль. — Шисуи, отойди! — Хватит! Пожалуйста, пусть это все закончится. Наруто не заметил, как сам начал истерично рыдать, в шоке оглядываясь на улыбающегося Саске и Итачи. Тот хмурил черные брови, приставив ладонь ко рту, смотрел на лежащее позади Шисуи ружье почти с досадой, рассчитывая все риски. Проклятье. Если броситься — Обито легко перехватит даже в аффекте. Итачи слишком хорошо знал подобные состояния, чтобы ратовать на чужую медлительность. Нет. Адреналин, подскочивший в крови, сделал его опекуна чудовищем. Он здесь сейчас самый быстрый и сильный. Незаметно тоже не подойдешь. Вот если бы… Как будто читая его мысли, Обито швырнул револьвер на пол, схватив старшего Учиху за волосы и снова врезав ему ремнем по спине. Шанс. Итачи тихо встал из-за стола, мимолетом коснувшись плеча брата, и медленно стал приближаться к опекуну, в надежде достать пистолет. Шаг. Два. Всего в метре. Шисуи открыл слезящиеся глаза, вздрогнув, встретившись взглядом с яростными глазами дяди, в чьей тьме плясали зловещие красные огоньки. А затем случилось непоправимое. Он перевел взгляд на подобравшего револьвер Итачи. Юноша осторожно взял его в руки, но, подняв голову, наткнулся на стоявшего над ним опекуна. — Спасибо, что поднял мой револьвер, Итачи, — тяжело дыша, усмехнулся тот, грубо забрав его из чужих бледных рук. — А теперь, будь добр. Вернись к брату. Итачи медленно кивнул, отступив к столу. Наруто с горечью вздохнул. Не получилось. Обито снова обернулся к затихшему Мадаре, но лишь затем, чтобы с остатками гнева швырнуть ремень ему в спину. — С одним покончили, — произнес он, сделав пару глубоких вдохов и размяв гудящие от методичных движений руки. — Осталось только… На этих словах, с придыханием он обернулся к Узумаки, положив одну руку себе на талию. Тот в ужасе вжался в стул, помотав головой. — Не надо! — голос получился предательски тонким. Будто маленькая девочка. Обито зловеще улыбнулся. Полумрак от свечи почти скрыл его уродливый шрам на лице, когда как сам огонек играл в чужих черных глазах воистину мистически. Семья демонов. Вот как однажды охарактеризовал их Наруто. — Саске… Ну да. Кто ему еще поможет? Учиха перестал улыбаться, закрыв лицо руками. Итачи приобнял его, тихо спросил причину такой резкой смены настроения, но был проигнорирован. — Не бойся. Я не буду тебя бить. Ты ведь ничего не сделал, — спокойно обратился он к мальцу, но даже тогда его голос содержал в себе что-то злое и страшное. Проклятие. Обито поднял выроненное Шисуи ружье, бросив на обнимающего отца парня недовольный взгляд. А если бы Мадара его подобрал? Они были бы уже мертвы. — По сути, ты вообще ни в чем не виноват. Просто секреты иногда убивают… Господи. Вот и его приговор. Наруто замер, слушая бешено колотящееся сердце и, как в замедленной съемке, наблюдал за медленно приближающимся мужчиной. Тот устало сел на стол, обернувшись к пленнику полубоком. — Я понимаю, что тебе неприятно было видеть чужие распри, но… Ладно. Просто прости за это, хорошо? — Учиха измученно пригладил растрепавшиеся волосы, тяжело вздохнув. Ветер снова пронзительно завыл, погасив пару свечей и погрузив столовую в голубоватый полумрак. — Тебя Наруто зовут, верно? Подросток кивнул, с опаской глядя на опекуна Саске. — Наруто… Я не желаю тебе зла. Более того, я хочу мирно решить нашу проблему… без лишних жертв. Нам ведь обоим это не нужно, да? — дождавшись еще одного панического кивка, Обито продолжил. — Что ты знаешь? Кроме сегодняшнего? — Он знает все, — тихий ответ Итачи. Наруто даже рот открыть не успел. Хотя, даже если бы не Итачи. Едва ли Узумаки был в состоянии говорить цельными предложениями. Язык предательски заплетался. — Плохо, — Учиха закусил губу. Движения его были дергаными и нервными. Все еще не отошел от его маленькой экзекуции. — Шисуи. Подойди сюда. — Пожалуйста… Я никому не расскажу, — но его проигнорировали. Парень, что-то шепчущий на ухо отцу, вздрогнул. Но не подчиниться не осмелился. Медленно поднявшись, Шисуи направился к Обито, встав и сложив руки в замок, словно провинившийся ребенок. Мужчина вновь протянул ему ружье, едва не силком всучив в руки. — Не теряй то, что способно убить тебя с одного выстрела, — строго отчитал его Учиха, хотя совершил ту же ошибку. Однако… едва ли Итачи в теперешнем состоянии мог всерьез убить его, что ни скажешь о униженном и раздавленном Мадаре. Да. Такие как он, способны на многие вещи — стоит втоптать их эго в грязь. В конце концов, этот урод сломал жизнь девушке просто потому, что она его бросила. Никакой жалости. — Да, дядя, — тихо ответил Шисуи, взяв оружие в две руки и низко опустив голову. На страх уже не осталось сил. Лишь моральное опустошение. Быстрей бы это все кончилось. Так или иначе. Шисуи посмотрел на напуганного привязанного парня, и на сердце снова потяжелело. — Вы… вы ведь не убьете его? Обито прикрыл глаза, снова тяжело вздохнув. — На «ты», Шисуи. Мы же договорились, — Обито старался смягчить тон, хоть получилось не так хорошо, как хотелось. Шисуи затравлено кивнул. Бедный мальчик. С ружьем в руках ему последнему стоит бояться, но это ведь Шисуи. Со стороны коридора послышался стон боли. Мадара с трудом принял сидячее положение, тяжело дышал. Перестарался? Не важно. Это меньшее, что могло ему достаться. Обито снова обернулся к притихшему Наруто. — Ты должен понимать, что положение сложное. Большая часть вещей, которую ты тут узнал, способна засадить всех нас за решетку, понимаешь? — Я никому не расскажу… только отпустите… — снова захныкал парень, руки тщетно дергали за веревки. Обито покачал головой, бросив взгляд на безрадостного племянника. Они все знают, как будет лучше. Нет выбора. Секреты Учих должны остаться секретами. Узумаки — слишком непредсказуемая переменная. — Я хотел бы тебе верить, мальчик, но не могу подвергать свою семью такому риску… — тихо ответил он. Саске покачал головой, словно повторил недавнее движение опекуна, внутренне согласившись с ним. Наруто почувствовал, как слезы с новой силой полились из глаз. Ха. Раньше был таким смелым, а сейчас едва ли не сопли носом пускает, как маленькая девочка. Почти досадно. Значит, в конце концов он встретит свою смерть как ребенок. Напуганный, беспомощный и разбитый. — Вы убьете меня… — то ли вопрос, то ли жуткая догадка. Обито не ответил, но его слегка вздёрнутые в тоске брови говорили парню многое. Наруто с мольбой посмотрел на Итачи. Ну! Пожалуйста. Он ведь помогал найти Саске, делал, что ему говорят. За что? Но парень лишь смерил его холодным взглядом, что-то прошептав одними губами. Что это? Но читать по губам не было времени — Обито снова вскинул револьвер. Пока не целился, но Наруто тут же отшатнулся, ударившись об спинку стула спиной. — Как я и говорил, малыш. Конец пути… — послышался сдавленный смех все еще сидящего на полу Мадары. Никто не обратил на него внимания. — Не надо! — крикнул Узумаки, и его крик вдруг смешался с дверным звонком. И тишина. Учихи затихли в полумраке словно стайка волков. Даже Наруто, казалось бы, перестал дышать. Вдалеке послышался раскат грома. Черт. Должно быть, поэтому воздух наэлектризован донельзя. Звонок повторился. Обито, на пару секунд словно впавший в глубокую прострацию, наконец очнулся и прошипел под нос какие-то ругательства. — Дерьмо… Кого там могло принести?! — выругался он, а потом махнул рукой Шисуи. — Быстро, бери Мадару и уводи его в другую комнату, — тот подчинился, бросившись к отцу и силясь помочь ему подняться. После, Обито посмотрел на Итачи. — Ты, этих двоих на второй этаж, — скомандовал он, но не заметив отдачи, прикрикнул: — Пошел! Итачи с промедлением кивнул, без особых проблем развязал Наруто, схватив его за предплечье, потянул за собой. Саске пошел за ними сам, стоило легонько поманить его рукой. Господи. Наруто правда свободен? Узумаки ничего не соображал. Ноги не держали, но Итачи не давал на это поблажек. Черт. Он едва не упал, когда они вдруг оказались на лестнице, из-за того, что засмотрелся на Шисуи, уводящего с трудом стоявшего на ногах Мадару на кухню. Господи. Наруто ведь едва не застрелили. Он мог быть мертв сейчас! Если бы не этот звонок, страшно подумать… И все же. Они боятся. Учихи боятся. А вдруг… Парень хотел закричать. Очень хотел, но его скованная страхом глотка словно утратила голос. Боже. Обито пристрелит его, стоит только пискнуть. Вот он. Смотрит на него, пряча в кармане брюк револьвер и торопливо поднимая валяющийся на полу ремень. Не вздумай, мальчик. Или этот крик станет для тебя последним. Итачи увел их в первую же комнату, закрыв дверь, когда Обито все-таки отворил непрошеному гостю, стараясь скрыть те самые бешеные красные огни их семейного безумия, пляшущие в глазах. — Кабуто, — почти не удивлен. Взгляд за спину. И все же хорошо. Оперативно они спрятались. Парень, конечно, должник Мадары на всю жизнь, но все же и его лояльность не бесконечна. — Ключи забыл? — Угадали, — мягко улыбнулся тот, поправив круглые очки. Господи, спасибо ему за это. Обито впустил его в особняк, надеясь, что чужая нервозность не сильно будет мозолить глаза талантливому, хоть и юному психологу. Однако волноваться стоило совсем не об этом, и Мадара, окончательно погрязший в ярости, это прекрасно понимал. Шисуи осторожно посадил его на холодную кухонную плитку, и Учиха измученно уперся спиной о барную стойку, запрокинув голову. Парень сел рядом на колени, прижимая ружье к груди. — Прости, — тихо произнес он, и Мадара слабо улыбнулся, закрыв глаза. — Я… я испугался. Не знал, что… — Ничего, малыш. Ничего… — какой же тихий голос. Неужели Обито был настолько жесток? Шисуи нервно поежился, чувствуя себя до ужаса виноватым. Низко опустил голову. — Пожалуйста… — Да? — Шисуи наклонился поближе. — Развяжи. Больше не могу… — он так и не открыл глаз. Шисуи в сомнениях закусил губу. Стоит ли? Обито не простит ему такую фривольность, но отец так слаб… едва ли он что-то сделает. На его щеке красным пятном отпечатался тот самый удар двоюродного брата, наверняка болезненно режущий. А насколько стыдливый для такого человека, как Мадара… Руки сжались в кулаки. Наверное, он совсем глуп. Отложив ружье, парень осторожно нащупал за спиной главы клана веревки и, какое-то время повозившись, таки ослабил их, уткнувшись щекой в чужое плечо. Мадара с трудом размял руки, устало сложив их на коленях. Благодарно посмотрев на сына. — Спасибо… Шисуи невольно улыбнулся, слегка отстранившись. Ну вот. Они все же могут быть в чем-то единодушны. Детская слабая надежда, давно похороненная в тоске, словно засияла новыми красками. Все дети хотят, чтобы родители их любили, верно? Даже такие, как Мадара. Ведь если сейчас на него взглянуть. Он такой красивый и… его лицо больше не перекошено гневом или издевкой. Никакой ярости. Злобы. Только чистая прекрасная усталость. Мужчина поднял руку, коснувшись щеки Шисуи. — Мой бедный маленький мальчик, — протянул он, грустно улыбнувшись, когда из столовой раздались голоса. — Я ведь говорил тебе… Ладонь Шисуи погладила чужую. Странно. После стольких лет боли. Он так счастлив от одного этого касания? Почему? — Говорил… — но голос Мадары приобрел совсем иные оттенки, рука вдруг опустилась ниже, сжав шею. — Не будь таким наивным. Глаза парня в ужасе расширились, когда мужчина с новыми силами опрокинул его на пол, зажав второй рукой рот. Что-то промычав, парень попытался дотянуться до ружья, но Мадара небрежно отпихнул его, сжав горло сына еще сильнее. Глаза расширились в страхе и непонимании. Нет! Как он мог поверить… Неужели его убьет родной отец? Шисуи попытался вырваться, руки схватили сжимающую горло ладонь, но та, словно железной хваткой, сдавливала все сильнее. Воздуха не хватало. И не позвать на помощь. Не спастись. Господи, как он глуп. — Тихо, малыш Шисуи. Не бойся. Я всего лишь улажу маленькую проблемку, и все будет как раньше, — глаза слезились. Мадара, накрывший его своей безумной тенью, жестоко улыбался. Шисуи чувствовал, что теряет сознание. — К черту Обито и его выродков. Будем только вдвоем. Вместе. Как отец и сын… Пожалуйста. Ему нужен только воздух. Хотя бы немного… Юноша сдавленно замычал. Бледные руки, впившиеся в запястье отца, медленно упали на пол. Шисуи слабо дернулся еще пару раз, прежде чем его глаза закатились. Тело послушно обмякло. Вот и все. Почти без сознания. Мадара грузно поднялся на ноги, подобрав ружье. Надо бы патроны взять. Они как раз где-то на этаже. А имеющихся пока хватит. На Обито. И на того, кто пришел. А затем он займется выродками Фугаку, и эта история наконец кончится. Ты ведь этого хотел? Верно, Индра? В крови кипела ярость и желание мстить. И правда, проклятие ненависти, ха. Мадара бросил взгляд на закашлявшегося сына, перевернувшегося на бок, и направился в столовую, вскинув ружье. Он не выжил из ума как отец. Совсем нет. Это уродливое повторение истории, не более чем попытка поставить на место хоть кого-то. Ничего личного. Почти. Хах. Надо же, как резко сменились ориентиры, но видит бог, эти неблагодарные выродки его довели. И Индра не был виноват двенадцать лет назад. Довели. Его довели. Так же, как и Мадару сейчас. Кабуто не повезло оказаться так не вовремя. Но что же поделать? Кровавая история семьи Учиха всегда покоилась на жертвах. Мужчина вскинул ружье и выстрелил. Фугаку рухнул на спину точеной грузной фигурой, ударившись головой о кухонный стол. Не стоило усилий. Всегда легко и безболезненно. Даже сомнений не осталось. Убить человека? Покуситься на жизнь? А был ли этот далекий от интеллигентных книжных стандартов человек, как червь копающийся в земле и не имеющий ни единого понятия о чем-то более высоком? Высшем, чем разум? Сознании? Желании познавать, творить? Ничтожное быдло, единственное желание которого — потреблять имеющееся. Надраться в баре, поиграть в бильярд и заработать пару центов на какой-нибудь жалкой подработке. Ничтожество. Не стоит своих детей. Не стоит сомнений. Не стоит моральных дилемм. Индра просто вернул его обратно. В грязь. Кабуто не произнес ни слова, когда его белый пиджак оросился багряно-красным. Лишь молча упал на спину и затих. Скрежет ружья. Еще на один выстрел хватит. А патроны будут наверху. Он знает, где взять. Обито отшатнулся от мертвого парня, но не успели его глаза расшириться от ужаса и осознания произошедшего, как Мадара наставил на него ружье. Даже так попадет. Отлично. Точно в грудь. — Нет! — Шисуи успел схватиться за оружие в ту же секунду, что мужчина выстрелил, резко накренив его вниз. Раздался грохот. Черт! Проклятый щенок, как он… Видать, Мадара душил недостаточно хорошо, раз ублюдок в состоянии доползти аж из кухни. Однако, почти попал, потому что Обито рухнул на колени, схватившись за разорванный живот. Живот? Это был живот, как у Микото когда-то, или сукин сын отделался лишь боком? Из-за кровищи и не поймешь. Обито завалился на бок, подогнув под себя ноги. Вопль боли был незабываем, жаль, быстро кончился, а на его месте — пустота. Лишь сухой кашель с запачканным кровью подбородком. Не сдох еще. Шевелится. Впрочем, и не важно. Мадара вернется и добьет их всех, как только отыщет патроны. Учиха схватил сына за шиворот и швырнул в стену, словно дешевую тряпичную куклу. Короткий вскрик. Парень осел на пол, издав глухой стон боли. Что с него взять? Всегда был слабаком. Мадара зловеще улыбнулся, сделав пару шагов к корчащемуся от боли Обито. — Ну что, ублюдок. Кто теперь по ту сторону ружья? — прошипел он, вытерев рукавом покрасневшую от удара щеку. Пнул лежащего по ноге, надменно усмехнувшись. Обито смотрел на него с ненавистью, щурясь от боли. О, он понял, что задумал его родственник, не так ли? — Не смей… Мадара… — Что это тут у нас? Снова играем в отца… — рассмеялся мужчина, и смех был его воистину дьявольским. Снова вспышка молнии. Похоже, этот день проклят. Проклят ненавистью. Мужчина нагнулся над сплюнувшим кровь родственником. Его широкая тень накрыла чужое, перекошенное болью и ужасом лицо. Мадара понизил голос. — Я убью сперва их. Пристрелю одного за другим, как бешеных собак. А потом, мой мальчик, добью и тебя. — Итачи! — реакция была мгновенной: вопль, полный ужаса и предостережения, заставил Учиху снова громко рассмеяться. Наседка пытается защитить цыплят. Где ж она была раньше? Мадара бросил на него небрежный взгляд и нарочито медленно стал подниматься по лестнице. Ружье пустое, но зачем это знать маленьким детишкам? — Не помри раньше времени, — такие были его слова, когда Обито, потерявший слишком много крови, обессилено опустил голову на пол. А ведь все еще продолжал вопить. Все еще на что-то надеялся. Хах. Мадара втопчет его мечты в грязь, просто чтобы ублюдок посмертно пожалел о своем прилюдном наказании. Просто чтобы отчаялся. — Итачи… Микото кричала. От боли, страха за детей и ужаса, при виде близлежащего неподвижного тела мужа. Фугаку склонил голову вбок. Заметна только макушка. Женщина не могла видеть лица и не хотела, желая перед смертью запомнить лишь его живой образ, не изуродованный чужим безумием. И вновь. Микото приподнимается на окровавленных ладонях. Кричит снова и снова, умоляя всех богов спасти ее мальчиков, а после наконец слышит тяжелые шаги на лестнице и улыбается самой счастливой улыбкой за всю свою жизнь, когда отец наставляет на нее ружье. Боже мой, что они натворили?

***

Минута. Как забавно. Отцовская привычка скрупулезно подсчитывать время вернулась к нему в такой момент. Вторая. Наруто вжался в стену, слушая тревожное биение сердца и громкие шаги на втором этаже. Крик Обито давно стих, оставив им лишь напряженную, прерываемую руганью Мадары тишину. Но разве она была таковой? Саске, прижимающийся к брату, держащему увесистый кувшин, когда-то давно откопанный Индрой то ли в Перу, то ли в Боливии, усмехнулся. Их чувства разом обострились. Они видели все. И слышали все, потому что это то, что всегда происходит, когда твоей жизни грозит опасность. Ты становишься сверхчеловеком, просто чтобы иметь хотя бы малюсенький шанс на существование. Итачи должен ощущать что-то схожее. Что-то, что ощущал, вытаскивая брата из лап сумасшедшего соседа. Ветер трепал деревья, пробирался в старые деревянные щели полов и свистел между ними. Скрип половиц. Копошение в соседней комнате. Но выйти нельзя. Мадара этого и ждет, а Итачи не может позволить себе рисковать жизнью брата. Только не опять. — Саске! Итачи! Куда это вы запропастились? Разве можно так убегать от своего дяди? — раздался жуткий, почти утробный смех, а затем шаги стали ближе. Руки Итачи дрожали от долгого держания реликвии над головой, но он оставался неподвижен, одними глазами говоря Наруто, стоявшему у другой стороны двери: «Как только войдет — беги!» Беги, если не хочешь, чтобы секреты семьи Учиха, выродившиеся в монструозное озлобленное сознание из прошлого, тебя убили. Три минуты. Уюни.* Кажется, этот кувшин откопали там. Саске не знал почему, но вспомнил именно эту деталь, погрузившись в мечтательные мысли о водном зеркале, отражающем небеса с мирно летящими облаками, в тот самый момент, как дверь резко отворилась, и Итачи обрушил семейную ценность на черную макушку. Раздался сдавленный крик боли и грохот осколков, попадавших на землю. Ровно на три части разделилось. Две большие и одна поменьше, а затем в воздух поднялись клубы исторической пыли — апатично заметил младший Учиха, когда его брат изо всех сил толкнул оглушенного родственника вглубь комнаты. Ружье не достать. Проклятье. Он снова совершил ошибку. Почему он теперь совершает их так часто? Слишком человечно. — Пошел! — крикнул Итачи Наруто, схватив брата, и подросток немедля ринулся за ним, оглянувшись на повалившегося на колени мужчину. Одна его рука облокотилась на задранное дулом сверху оружие, помогая Учихе подняться. Яростные глаза встретились с голубыми и напуганными, когда тот обернулся, но Итачи поспешил захлопнуть дверь. — Чертовы сукины дети! — раздалось оттуда, и в нее тут же ударили плечом. — Думаете, умнее меня, а? Выродки Фугаку? Вы это думаете? — Осторожно! Наруто испуганно уставился на дверь, решительно не зная, что делать, и эта растерянность могла бы стать для него последней — если бы Итачи не схватил подростка за руку и резко не притянул к себе. Раздался выстрел. Щепки полетели во все стороны. Наруто громко вскрикнул, закрыв уши руками, но Учиха лишь молча толкнул его к коридору, а сам, взяв брата на руки, бросился следом. — Не оборачивайся! — холодно приказал он, и подросток, таки заставивший себя шевелиться, бросился бежать, оглядываясь на братьев. Сзади раздался новый выстрел и ругательства Мадары. Они ненадолго его задержали. Саске, все также лишь молчаливо улыбающийся, обнял Итачи за шею, с интересом поглядывая на руку вдалеке, просунувшуюся сквозь кривое отверстие в двери и дергающую ручку. Раз. Два. Он на свободе! — Попались! — еще один выстрел, Наруто с криком пригнулся, когда едва ли не над его ухом разбилась лампа. Осколки больно оцарапали щеку. Некоторые даже впились в кожу, но ему сейчас было все равно. Итачи, крепко держащий брата, резко повернул за угол. — Вот же… А раньше неплохо стрелял. Настолько горит кровь сейчас? Ничего. У него еще много… Мадара парой резких движений перезарядил ружье, быстрым шагом направившись за ними. Ублюдочный гений. Если он посмеет осквернить комнату Индры… хотя, о чем это они? Конечно, ублюдок именно это и сделает. Глава клана хрипло рассмеялся, вытерев рукавом вспотевший лоб. Красная полоса на щеке отдала болезненным зудом. Интересно, жив ли еще Обито? Впрочем, он скоро проверит, когда притащит подонку трупы его детишек. Пора заканчивать представление. — Умно, Итачи. В прошлый раз ведь, дверь меня прекрасно остановила! — крикнул он деревянной двери, конечно же, оказавшейся запертой. Что этот щенок задумал? Неужели… О, очевидно. — Ну, полно тебе! Ты же у нас гений, мальчик. У вас нет шансов. Просто смиритесь и примите свое лекарство достойно! Слышишь меня, Итачи?! Прими его! Итачи заставил подростков встать позади себя, неосознанно закрывая собой обоих. Руки словно сами развелись в сторону, будто он уже готов был встретить грудью пулю. Но… нет. Ему нельзя умирать. Пока не убедится в безопасности Саске — точно. Наруто, схвативший друга за руку, медленно отступал вглубь комнаты, окруженной белыми простынями, словно невольно сговорившись со старшим братом друга. Господи, они правда убегают от Мадары? Он правда хочет их убить? Пожалуйста, скажите, что все это просто страшный сон. Наруто готов умолять. — Примите свое чертово лекарство! * — он выстрелил снова. В двери, неподалеку от железной ручки, образовалась дыра. Совсем скоро. Итачи судорожно просчитывал варианты отхода, выбирая наиболее удачный, но, как назло, в голову вновь лезла лишь долгосрочная перспектива… Впрочем. Она не так уж и плоха, если снова отключить эмоции. Эти проклятые, совершенно ненужные сейчас живые эмоции. Сможет ли он? — Саске… ты помнишь наши прятки? — тихий вопрос. Итачи следил за дверью, а посему брату приходилось говорить лишь с его худой спиной. Стеклянные глаза младшего на миг ожили. Он, не глядя никуда, медленно кивнул, спрятав улыбку. — Да, — ответил за него Узумаки, поняв, что друг так и не понял, что брат просто не мог заметить его положительный ответ. — Веди, отото. Я задержу его немного, — новый выстрел, Итачи грустно улыбнулся младшему, слегка обернувшись, когда тот заметно помрачнел. — Не бойся. Твой брат только отвлечет его немного и тут же вернется. Странный план. И рисковый. По-хорошему, стоило достать револьвер, но пока он отыщет его, копошась в трупах Обито и Шисуи — Мадара успеет прикончить брата. Нельзя далеко. Даже с такой заманчивой целью. Итачи знает другой путь. Главное, чтобы все прошло как нужно. Возникла короткая пауза. Наруто не знал, чего они все трое ждали, но Саске в какой-то момент вдруг решительно направился за ближайшие столы и тумбы, бережно накрытые белыми скатертями, и Наруто шокировано уставился ему вслед. Итачи нетерпеливо толкнул его за Саске. — Иди. Позаботься о Саске. Со мной все будет в порядке, — бросил он, всучив подростку свой мобильный, и Узумаки, скрепя сердце, кивнул, последовав за другом. Руки судорожно прижали телефон к груди. Итачи лишь холодно улыбнулся, бросившись в противоположный конец комнаты. Еще один лаз? Они разделяются? Оставалось надеяться, что он знает, что делает. Саске провел рукой по деревянной стене, вдруг нащупав какую-то едва заметную линию и, слегка поскребя ногтями, приоткрыл фанерную дверь, ведущую в узкий пристенный лаз. Но… куда? Узумаки ахнул, но времени тратить не решился, толкнув вновь замершего на месте друга, сам пролез внутрь. — Прими лекарство, Итачи! — сразу за этим в комнату ворвались.

***

— Не уверен, что мы можем здесь что-то найти, Кушина, — мужчина покорно стоял неподалеку от полицейской, засунув руки в карманы, когда та скрупулёзно осматривала обклеенный дурацкими наклейками шкафчик сына. Узумаки нахмурила рыжие брови, вновь просматривая потрёпанные учебники. И правда. Ничего. Как и с Саске когда-то. Почему-то подростки не хотят хранить свои секреты в школьных шкафчиках, хотя, казалось бы, лучше места и не сыщешь. — Я, конечно, понимаю, интуиция. Но… если парня похитили — едва ли он успел оставить зацепки здесь. Однако… попытка не пытка. — Должно же быть хоть что-нибудь… я слишком хорошо знаю Наруто… — она вытащила наружу зеленый пенал с лягушкой, подаренный парню на день рождения Джирайей, когда тот еще не отправился в свою кругосветку по странам Азии и Африки. Странный подарок для парня-подростка, хотя Узумаки и был от него без ума. Кушина грустно улыбнулась. А ведь и по сей день шлет им открытки и отрывки из своей писанины, не подозревая, что за ужас происходит с его родней сейчас. Откуда была последняя? Кажется, три месяца назад. Из Мадагаскара. И как его туда занесло? Дрожащая, из-за скрытой паники, рука отодвинула кучку скомканных листов с неутешительными результатами тестов. Хм. А это что? За ними нашелся небольшой, приклеенный к железной стене шкафчика плакат, с летающей тарелкой и характерной надписью «i want to believe». Но привлек внимание женщины скорее бугорок, слегка коверкающий слово «believe». Как будто… Будто там что-то спрятано. Какаши напрягся, когда женщина осторожно отодрала уголок плаката, медленно отлепив картинку от стенки и обнажив небольшую щель. Хм. Была ли она там раньше? Мужчина подошел поближе, чувствуя, как сердце пропускает пару ударов. В щели аккуратной стопочкой лежали исписанные в непонятных символах листы, на одном из которых скрупулезно выведенный почерк гласил: «Учиха Итачи. В случае нахождения — отправить в полицейский участок». Хатаке едва заметно чертыхнулся, когда Кушина, все еще не заметившая надпись, нахмурилась, попытавшись вытащить листы наружу. Чертов Итачи. — Кушина… послушай… — но вдруг телефон полицейской завопил пронзительной трелью, и женщина отошла от шкафчика, дабы найти его в сумке. Открыв свою раскладушку и пробежавшись глазами по цифрам, она удивленно вскинула брови. Странно. Кушина не знала этого номера, хотя он смутно ей что-то напоминал. Да. Точно. — Это… это кто-то из Учих… — шокировано посмотрела она на коллегу и, отойдя чуть дальше по коридору, приставила телефон к уху. Какаши кивнул, тревожно заглядывая в ее лицо, потому что стоило лишь поднять трубку, как там раздался пронзительный крик. — Мама! — Наруто?! Ты… Почему ты… — сердце тут же пронзило болью. Господи. Наруто! Ее сын. Ее мальчик. Она слышит его голос, с ним все хорошо! — Помоги нам! Пожалуйста. Мама, умоляю… — Наруто едва ли не рыдал. У женщины сжалось сердце. Что? Что происходит? Почему он так… Но как только в трубке раздался грохот, похожий на… о, боже! Это был выстрел?! Нет, нет, нет. — Мама! — Наруто… Что… Где ты?! Где ты сейчас?! — закричала она в такт сыну. В трубке раздалось шипение. Тяжелое дыхание и чей-то утробный крик. Зловещий. Сумасшедший. Господи. Неужели его похитил маньяк или еще похуже? Господи… Что случилось с ее мальчиком?! — Он убьет нас! У него оружие! Он… он убьет… — Кто убьет? Наруто, успокойся и скажи, где ты! — женщина в ужасе посмотрела на побледневшего Какаши. Он догадывался где он, и это нагоняло дрожи. Обито. Только не ты. — Я… Саске… Мы заперлись, но он… Мама! — голос стал на пару октав выше, когда раздался грохот, словно кто-то бил чем-то тяжелым по дереву. Она слышала какие-то ругательства, смех… низкий и в тоже время пронзительный. Какой знакомый голос. Кому он принадлежал? — Кто он, сынок?! Скажи мне имя, и я приеду за тобой! — на конце трубки раздался новый шум выстрела. Наруто завопил. — Мадара! Мадара Учиха идет, чтобы убить нас! — звонок прервался. Нет! Кушина дрожала всем телом, в ужасе держа телефон обеими руками. Ее испуганное лицо отражалось в погасшем экране. Мадара. Учиха. Пальцы судорожно набрали номер сына. Потом еще. И еще. Но никто так и не поднял трубку. Кушина в шоке посмотрела на замершего полицейского. Какаши заметно помрачнел, угнетенный крайне дурным предчувствием. — Надо ехать, — холодно произнес он, глядя женщине в глаза. — Беги, поднимай всех, я буду через пять минут, и сразу поедем. — Ты знаешь… — Где живет Учиха Мадара, да. Давай, Кушина! Время идет на минуты! — женщина послушно кивнула и бросилась по школьному коридору, когда как Хатаке, подойдя к шкафчику, вытащил треклятые записки сумасшедшего гения и попытался прочесть хоть что-то. Руки дрожали. Господи. Обито, что у тебя там происходит?! Волнение сразу за всех, кто застрял в том злополучном особняке, накрыло мужчину с головой. И во что только он позволил себя втянуть? Все должно было пойти совсем не так. Какаши посмотрел на зашифрованные записи и прикрыл глаза. И он все еще исполняет роль защитника, а значит, чтобы ни случилось — дело нужно докончить, даже если это идет наперекор полицейской совести. Он обещал, а для Хатаке товарищи всегда были важнее долга. — Черт возьми, Обито, — рука смяла листы, и Какаши торопливо покинул школьный коридор, выбросив бумажный шарик в мусорку.

***

Шисуи боялся. Он очень боялся увидеть Саске и Итачи мертвыми, содрогаясь при криках Мадары на втором этаже, боялся, когда вызывал скорую и вызванивал Минато, так любезно разговаривающим с ним о похищении Саске когда-то, но сейчас не получал ответа. Но больше всего он боялся присесть у Обито на холодном деревянном паркете, положить его запястье себе в ладонь и… не нащупать пульс. К счастью, мужчина развеял его страхи лично, закашлявшись кровью и с трудом приоткрыв один глаз. — Дядя! — встревоженно прошептал Шисуи, когда над ними раздался новый выстрел. Боже. Шисуи посмотрел на лестницу, с ужасом понимая, что ему нужно бежать туда. Но если он сделает это… Обито не жилец. Но с ним? Есть ли у мужчины шансы выжить, если он попытается помочь? Но даже если да, то что ему делать? Кого спасать? Неподалеку лежал заряженный револьвер. — Как мне помочь вам?! Скажите, прошу. Слезы текли по щекам. Шисуи трясло от осознания выбора, который он должен сделать. Спасти дядю или двоюродных братьев и одного невинного ребенка от гнева отца. Либо то, либо другое. Третьего не дано. Рука схватилась за револьвер. Он должен бежать туда. Помочь, пока… Взгляд на вновь закашлявшегося Обито. Тот молчал. То ли от боли, то ли от нежелания решать подобный кошмар за Шисуи. Это его выбор и как бы он ни решил… Обито не сможет его осудить. Просто потому, что это отвратительно — посылать напуганного парня, не умеющего обращаться с оружием, за тем, чтобы тот попытался пристрелить спятившего отца с ружьем, с которым тот, в отличие от последнего, еще и неплохо ладит. Непозволительно. Не его роль. — Аптечка… кухня, правая полка… если Мадара ничего не убрал, — прохрипел он, слегка повернув голову к родственнику, и тот, кивнув, бросился в столовую. — Обито… я не умею оказывать первую помощь… я… — раздалось из кухни. Раненый устало прикрыл глаза. — Я… скажу… что делать, — совсем тихо, Шисуи едва ли его услышал, находясь на перипетии путей. В одной руке он держал аптечку, которая спасет его дядю, в другой — револьвер. В обоих выборах шансы невелики, но они есть. Так что же ему делать? Новый выстрел наверху. Шисуи дернулся от грохота, зажмурив глаза. Господи. Как вообще можно выбирать из такого? Что это за садистский выбор и почему именно ему досталась эта участь? Шисуи вернулся к лежащему мужчине, остановившись у главной лестницы. Клан Учиха накрывал его своей красноватой тенью, давя невидимым выбором на плечи. Скажите же, кто-нибудь. Что ему делать? Что. Ему. Делать. Или, говоря проще, кого убить? — Ничего… я понимаю… и не буду злиться, — тихо обратился к племяннику Обито, улыбнувшись одними уголками губ. Темные глаза смотрели совершенно спокойно. — Кл… клянусь. Шисуи сделал шаг к лестнице, зажав в руке револьвер. Повернулся к мужчине спиной и замер. Сжал зубы, чувствуя, как слезы капают на пол. Ну почему? Почему так мучительно? Шисуи всхлипнул. — Ну… не плачь. Все будет хорошо. Просто… осторожнее там… пожалуйста, — Обито уже не мог говорить, проваливаясь в бессознательное состояние. — Прости… меня… Ради бога, прости… — он низко опустил голову, руки дрожали. Выбор сделан. Ему очень жаль, но прыгнуть выше головы просто невозможно. Его чувства навсегда искалечат кому-то жизнь, если не лишат ее. Рука безвольно расслабилась, и револьвер упал на пол. — Прости, Итачи, — тихо произнес парень, последний раз посмотрев на лестницу, и вернулся к Обито, упав рядом с ним на колени. Сердце колотилось, как бешеное, когда пальцы открывали аптечку. Так, бинты. Перекись. Таблетки. Что ему нужно? Обито слабо приоткрыл глаза, сфокусировавшись на разложенном перед ним. Что-то вспоминал, пока парень судорожно рылся в белых марлях, трясясь, словно его лихорадило. Вытер рукавом слезы. Обито грустно улыбнулся. Значит, вот как все обернулось? Его бедные дети… Но он все еще не может судить. И нет сил спорить. Мужчина лишь дает сам себе обещание, глядя в лицо родственнику, когда тот начинает паниковать, тщетно пытаясь вскрыть упаковку бинтов, теребя картонный край ногтями. Ничего. Обито объяснит. И Шисуи сделает все как нужно. Взяв в руки хирургические ножницы, парень принялся резать прилипшую к ране окровавленную одежду, повинуясь тихим командам родственника.

***

Руки болели от излишнего напряжения, но Узумаки все равно двигал комод к двери с каждым чужим ругательством, в надежде что эти тщетные попытки хотя бы замедлят сумасшедшего дядю Саске. Хотя казалось, этот ублюдок, утратив человечность с остатками адекватности потерял и чисто человеческие ограничения. Сколько уже продолжалась их беготня? Наруто, с трудом подвинувшему комод вплотную к двери, казалось, что вечность. Бегали здесь по всему дому. Как мыши и сдуревший от голода кот. И все это было таким мучительно долгим для парня, что казалось, из этой игры со смертью и состояла вся его прежняя жизнь. Жизнь. Которой уже не будет, даже если он каким-то чудом выживет и выйдет из этого особняка не в мешке для трупов. — Саске, черт возьми, открой эту проклятую дверь! — раздалось снаружи, и снова безумный стук. Теперь не стрелял каждые пять минут. Кончались патроны? Учиха, сидящий у дальней стены и обнимающий колени руками, не отреагировал. Узумаки спешно вернулся к нему, присев рядом. Коснулся плеча. Ну же, теме! Итачи ведь не просто так отправил их именно в эту комнату. Тут должен быть выход. Еще один тайный лаз или вроде того! Не возвращаться же… куда теперь? Но Учиха не желал идти дальше. — Твой Итачи уже принял лекарство, он не поможет тебе. Давай, мальчик. Открой! Имя Итачи заставило напрячься обоих подростков. Наруто оставалось тормошить друга и надеяться, что с его братом все хорошо. Он дал им время пролезть через этот лаз. Задержал Мадару, но какой ценой? Наруто не слышал криков. Может, там были еще тайники, через которые Итачи повел дядю за собой? Узумаки хотелось в это верить, пусть даже юноша ясно дал понять в столовой, на чьей он стороне. К черту. Лишь бы он был в порядке. — Саске… пожалуйста. Я не хочу снова терять тебя. Только не так, — полушепотом обратился парень к другу, держа того за плечи и тревожно оборачиваясь каждый раз, когда Мадара ломился в дверь. — Я не справлюсь один. Помоги мне, теме. Умоляю. Саске посмотрел на него бессмысленным пустым взглядом, слегка нахмурившись, будто бы что-то вспоминая. — Мы с Итачи… так долго искали тебя. Это… я дневник твой дурацкий нашел. Шли по нему. Этого… урода, Тобираму, проверил с папой. Он у меня полицейский, ты же знаешь… — Наруто хотелось рыдать, но он держал себя в руках, заглядывая в лицо подростка напротив, — а потом… расшифровали те… записи. Съездили к какому-то амбалу, который на пляже живет… потом еще в Джашин. Ужасное место. И… теперь у тебя своя квартира есть… поздравляю, хах… Саске медленно обернулся к двери, а затем, опустив голову, приподнял руку, широко разведя пальцы перед лицом подростка. Учиха никогда не видел его таким. Наруто ведь солнечный мальчик. С ним не случаются плохие вещи. Но он здесь. Здесь, потому что сам выбрал этот путь. — Прости меня, Саске. Прости, что слишком поздно… — слезы все же выступили на глазах. Парень шмыгнул носом, и глаза подростка потеплели, от осознания одной простой мысли. «Ты прошел столько всего. Окунулся в эту грязь… ради меня?» Наруто вытер слезы и с промедлением все-таки прислонил свою ладонь к чужой. Их пальцы переплелись. И казалось, в этот момент наступила тишина, опустившая их на один уровень. Наруто понимал Саске. Теперь совершенно точно понимал. Здесь и сейчас Учиха больше не был один. — Итачи в порядке, — вдруг произнес он. — Что? — Он в порядке. Он всегда играл в прятки лучше меня… — тихо повторил Саске, а затем спокойно поднялся на ноги и направился к противоположной стене, не размыкая рук. Наруто удивленно проследил за его взглядом, заметив веревочку на потолке. Это… чердак! Узумаки подпрыгнул, с трудом достав ее. Раздался выстрел. — Не смей меня игнорировать, Саске! — взревел Мадара, его рука показалась за щелью открытой двери. Он силен. Ни одному комоду не остановить Мадару Учиху. — Быстрее! — Наруто толкнул Саске к опустившейся лестнице и сразу полез следом, тревожно оглядываясь назад. Мужчина позади выругался, с трудом протиснувшись в помещение и едва не выстрелив себе же в ногу, неудачно перехватив ружье. Однако. Мадара улыбнулся, запрокинув голову, когда дети поспешили закрыть чердачную дверь. Идиоты. Здесь же и другая есть. Черные глаза пылали алыми огоньками безумия. Да, Индра. Изуна. Скоро это уже закончится. И они станут свободны. А пока… бегите детишки. Доживайте свои последние минуты. Мужчина тихо рассмеялся, направившись в другую комнату. «Итачи, я не сделаю вам ничего плохого. Просто подойдите к своему дедушке и дайте на вас посмотреть» — Куда теперь? — Наруто то и дело оглядывался на дверь, когда Саске медленно блуждал по чердаку. Куда? Некуда. Им некуда бежать. Узумаки так и не понял, что из этой западни выход может быть только один — чья-то смерть. Поэтому логичнее было спросить: кто умрет теперь? Саске остановился у чердачного окна и кивнул в его сторону. — А? — Наруто попытался открыть ставни, но они, заделанные пожелтевшими от времени газетами и белой краской, упорно отказывались двигаться с места. Дождь ожесточенно бил в окно. Наруто тихо выругался. Не открыть. Узумаки приложил ладони к стеклу и выглянул на залитую водой улицу. Оттуда видно кладбище. И статуи. Кажется, Изуна, склонивший голову в своей вечной скорби, с интересом наблюдал за подростком. Одобрял ли он то, что творил его любимый брат? Где-то совсем рядом раздались тяжелые шаги. Явно не Итачи. Если тот еще жив. Нужно выбираться отсюда. Узумаки схватил какую-то старую лампу и изо всех сил швырнул ее в окно. Оно разбилось, оросив осколками даже не отшатнувшегося Учиху. — Прости, теме, — взяв какую-то статуэтку в одной из коробок, Наруто принялся водить ею по раме, дабы избавиться от оставшихся осколков, пока Саске демонстративно стряхнул со своей рубашки еще парочку. Он тут единственный, кто вообще не паникует, да? Наруто было страшно до слез. — Давай, лезь. И несмотря на это, он с трудом, но таки удерживал себя от того, чтобы вылезть на крышу первым, спасая свою шкуру, ибо понимал, сделай он так — Учиха за ним не пойдет, оставшись с безумным дядей наедине. Узумаки, итак, ведет себя как паникующий трус. Саске не погибнет из-за его малодушия. — Ты здесь, выродок?! — хорошо знакомый голос заставил парня подпрыгнуть. Дверь, ранее скрытая за коробками, резко отворилась. Нет! Наруто вскрикнул, заметив, как вскидывается ружье в жилистых руках, и нырнул в окно следом за другом. Раздался выстрел, и ногу у лодыжки обожгло жгучей болью, однако Узумаки даже не сразу понял, что его ранили — слишком подскочил адреналин, вызывая искусственный шок. Игнорировать боль будет легко еще пару лишних минут, а потом… Узумаки ахнул, едва не вывалившись лицом вперед с окна, но Саске успел перехватить его и потянуть за собой. Лицо залила вода, бешено падающая с темных, сверкающих молниями, туч. Саске забрался на продолговатый бок зеленой крыши, с трудом держась на хлипкой черепице, и вновь попытался помочь Наруто вскарабкаться следом. Парень поставил здоровую ногу на крышу, но, когда попытался оттолкнуться второй — завопил от боли и упал грудью на черепицу, все еще держа юношу за руку. Что… Что это?! Его… его прострелили?! Боль была адской. Словно ногу порвало на тысячу кусков. А может, так и было? Наруто, побледневший от осознания произошедшего, видел только разорванную окровавленную штанину и ошметки своей плоти, ласкаемые холодным дождем. Боже… Он же не жилец теперь. У него ни шанса! — Лезь, — равнодушно приказал ему Саске, потянув за собой вверх: на гребень крыши, но Наруто закричал от еще большей боли. — Не могу! Болит… не могу… — кривился он от мук, панически оглядываясь на окно. — Хочешь умереть? — чуть более раздраженно, чем обычно. Саске? Наруто стиснул зубы и, упершись на здоровую ногу, таки с помощью друга начал карабкаться вверх, помогая себе всем, чем только можно. Вода, стекающая вниз, заливала их, словно подростки стояли у скал, над которыми обрушивался ревущий водопад. Саске тоже держался с трудом. Его колени дрожали от напряжения. Как же тяжело. Нога то и дело соскальзывала с мокрых, заливаемых ливнем перекладин крыши. Старая зеленая черепица крошилась под пальцами, заставляя срываться и падать на больную ногу вновь и вновь, рыдая от боли. Мама… где же ты? Пожалуйста, помогите. Наруто зашипел, когда случайно сорвал пол ногтя на указательном пальце. — Сюда, — Саске затянул его за небольшую мансардную башенку. Хах. Как нелепо и по-уродски она выглядела издалека. А сейчас спасает им жизнь, потому-то Мадара вылез на крышу следом за ними, все еще целясь в подростков из ружья. — Зачем ты делаешь это, выродок Фугаку? Зачем борешься за свою жизнь? — крикнул ему Мадара, медленно забираясь по крыше и на удивление спокойно стоя на двух ногах, тогда как подросткам приходилось ползти на четвереньках, чтобы удержаться в этом потоке воды и бури. — Посмотри на свое существование. Это просто ошибка на ошибке, так какой смысл тебе вообще быть живым?! Саске попытался выглянуть из укрытия, но дядя тут же вскинул ружье и выстрелил. Черепица взорвалась тысячью осколков над их головами. Наруто вскрикнул, зажав уши руками. Они словно на войне. — Ваше рождение изначально было ошибкой, детишки рабочего. Индра всегда это знал, хотя и не заявлял об этом прямо. Микото нанесла непоправимый урон семье Учиха. Отравила нашу кровь, на пару со своим муженьком. Породила таких выродков, как вы. Хах… Что ж с вас взять? Больное потомство, — продолжил Мадара, приближаясь к ним. — Как с собаками, мой мальчик. Достаточно одного неудачного скрещивания — и к чертям летит все. Он все ближе. Будут прятаться слишком долго — их укрытие станет ловушкой. Наруто, сжав зубы, с трудом кивнул Саске, когда тот помог ему облокотиться о себя, и они медленно стали карабкаться в сторону от башенки. Перелезть на другую часть крыши, скрыться от пуль и… они придумают. Сердце болезненно гудело от напряжения. Наруто вдруг громко сплюнул прямо на черепицу, потому что слюна заполняла собой рот из-за постоянной одышки и мешала нормально глотать. А еще эта кошмарная рана… — Я ведь давал вам шанс. Вы оба были так на нас похожи. И не отличишь от Учих. А потом стало проявляться ваше истинное, больное, гниющее нутро, — Мадара снова выстрелил, но подростки уже успели переметнуться на ту сторону крыши. Черт. Перезарядка и стрельба в условиях ливня далась труднее. Однако дело сделано. Теперь уже не убегут. Наруто вскрикнул, когда они оба заскользили по крыше, едва не сорвавшись вниз. Есть ли шанс, упав с такой высоты — не сломать ноги? Других вариантов спасения парень просто не видел. Стопы уперлись в дренажную трубу, гоняющую сейчас пенящуюся и бурлящую дождевую воду, и Наруто вновь завопил от боли. Дерьмо. Кровь хлестала из раны, смешиваясь с дождевой водой. Течет и течет… Он умирает? Наверное, это неважно, потому что, по сути, эта труба стала концом пути. Теперь им некуда бежать. Только вниз. Наруто вопил и вопил, зажав колено руками, будто бы желая отодрать себе ногу, лишь бы эта боль прекратилась, что-то кричал Саске, но тот лишь молча наблюдал за наступающим с другой стороны, угрожающим силуэтом. Вспыхнула молния. Мадара пригнулся, дабы не потерять равновесие, когда подул промозглый ветер. Его мокрые черные волосы безжалостно трепались в такт буре. В такт церковным песням, раздающимся из сада статуй. Мертвые члены клана Учиха покорно ожидали развязки, не отрывая взгляда от крыши. Правильно. Пусть смотрят. Пусть видят его долгожданный триумф. — Приехали, детишки, — усмехнулся он, с безумной улыбкой наставив на них ружье. Глаза Наруто в ужасе расширились. Нет, пожалуйста! Парень пронзительно завопил, выставил руку перед ним и Саске, словно это могло их спасти, когда в свете очередной вспышки молнии появился Итачи, держащий в руках древний, скорее всего взятый из коллекции Индры нож. Белый свет осветил его худой силуэт, набросившийся на Мадару со спины. Лезвие яростно вошло в плечо, хотя изначально целилось в шею. Черт. Вовремя дернулся. Мужчина взвыл, потеряв равновесие, накренился назад, и оба покатились вниз по скользкой черепице. — Ружье! — крикнул Наруто, когда оружие стукнулось об водоотвод, неподалеку от едва не сорвавшихся вниз Учих. Итачи попытался встать, дабы броситься к нему первым, но Мадара с рычанием схватил его за ногу, повалив на землю. — Сукин сын, — сдавленно промычал мужчина, рывком вытаскивая нож из плеча и бросая его вниз. Кровь полностью окрасила ворот рубашки за мгновение ока. Итачи, сплевывающий воду, очень надеялся, что попал по важным сосудам. Зацепи он артерию… Проклятье. Слишком низко. Если бы попал в шею — все это давно бы кончилось. Мадара схватил его за волосы и ударил головой о крышу. Учиха вскрикнул. Кажется, ему рассекло бровь, потому что правый глаз залило чем-то теплым. Кровью. — Саске! — но Саске забрался на бок крыши, цепляясь пальцами за черепицу, дабы перескочить парочку и без приказа брата. Нужно было достать ружье, опасно свесившееся с края. Раскат грома. Молния. Итачи взвыл, когда дядя схватил его за горло и свесил с крыши. Ноги парня беспомощно врезались в водоотвод. Учиха сжал зубы, схватив чужое запястье, когда воздуха вдруг стало не хватать. Перед его лицом возникла усмехающаяся злая физиономия Учихи Мадары, улыбающегося отвратительной зловещей улыбкой. По его лицу стекали капли дождя. Он такой… словно… Словно демон. Наруто, плачущий от ужасной боли в ноге, мог лишь беспомощно наблюдать за происходящим, не в силах помочь. — Стой! — парень попытался подползти к парочке, но ногу вновь свело судорогой, и он заорал от боли, едва не лишившись чувств. Проклятье. Беспомощен. Как всегда. — Как я и сказал — ублюдок… — начал было он, но тут раздался щелчок ружья. — Стой, — на сей раз это произнес Саске, крепко держа в руках оружие, и наставив его на Мадару. Мужчина только хмыкнул, сжимая горло его брата все сильнее. — Стреляй. И полетим вместе с твоим милым братиком, — он встряхнул Итачи, давая понять, что не шутит. — Или после того, что он сделал с тобой, тебе уже плевать? Саске не ответил, но и не отвел ружье. Все резко затихло и замерло. Лишь шум дождя говорил о том, что время не остановилось. Наруто, кряхтя от боли, наблюдал за ними, не в силах сделать хоть что-то. Ситуация была целиком в руках его друга. Его сумасшедшего, отравленного наркотиком и болью друга. Учиха не отводил взгляда, когда его глаза столкнулись с такими же черными, как у себя. Дернулся, когда Мадара едва не отпустил его брата. Мужчина растянул губы в улыбке. Ага. Значит, сопляк все-таки боится за братика. Можно диктовать свои условия. — Отдай ружье, Саске. Отдай, и твой брат не пострадает, — хрипло произнес мужчина. Парень посмотрел на Итачи, но тот лишь сухо закашлялся. — Не… слушай… его, — выдавил он из себя. — Если… отдашь… мы все…. Умрем. Саске знает это. Но легче ли ему? Учиха прикрыл глаза, наслаждаясь напряженной тишиной. — Ну? — более нервно, чем должен был, крикнул Мадара, глядя на племянника почти с тревогой. Как нетерпеливо. Нервничает? Наверняка. От психа все можно ждать, ха? Когда-то он уже делал такой выбор. Далекой осенью, родом из детства, полного боли, которой дети не должны переживать. — Стой! Саске… — навалившись всем телом на брыкающегося Учиху, мужчина окликнул застывшего у двери парня. — Иди сюда. Иди сюда, или я придушу твоего брата прямо здесь. Парень медленно вздохнул, стараясь выпустить напряжение хотя бы таким образом. Восстановить дыхание, как его учил Орочимару. Значит, вот как все обернулось? Надо же… Ведь Саске так любит Итачи. А Итачи так любит его. Они могли бы сделать все друг для друга. Даже после… — Саске… холодный… — но Итачи уже не мог говорить, понемногу теряя сознание. А Мадара терял терпение, сжимая руку все сильнее. Еще немного — и спасать будет уже некого. Расчет. Вот что он хотел сказать. Что бы было, если бы не Хаширама, спасший их обоих в тот роковой день? Если бы Тобирама получил, что хотел? Саске выбрал брата тогда, но этот выбор был неверный. Они бы пострадали оба. Маньяк бы запер их обоих в подвале и мучил бы, вытягивая жизнь. Если бы не Хаширама… Если бы Саске не поддался чувствам и не выбрал брата. Если бы Итачи точно также не поддался новым для него эмоциям, живой, слишком человечной панике для холодного гения, и все же достал чертов револьвер, вместо того, чтобы схватить нож и броситься спасать брата… Если бы холодный расчет снова победил в нем… Быть может… Хах. Какое дежавю. Ситуация другая, но выбор… Саске знает правильный ответ. Итачи подсказал ему. — Я люблю тебя, нии-сан, — тихо произнес парень, вскинув ружье. Улыбка пропала с лица Мадары. — Я… тоже… тебя очень… люблю… — Итачи не хватило сил произнести традиционное в их отношениях «отото», но брату хватило и нежной понимающей улыбки. Молодец. Правильно. Ни о чем не жалей. Саске выстрелил, и Мадара, закричав от боли, рухнул вниз, утянув за собой и Итачи. Кажется, попал в ребро. Смертельно ли? — Итачи! — завопил Наруто, когда его друг бросился к краю крыши, чтобы застать последствия своего выбора. — Он… он еще жив! Наруто говорил не об Итачи. Мадара, придерживающий кровоточащее ребро, с мучительным хрипом поднялся на колени, с презрением посмотрев на лежащего без движения на боку племянника. Не двигается. Позвоночник сломал? Впрочем, и ему осталось недолго. Дождь понемногу стихал, словно устав от происходящей драмы. Держащийся за кровоточащую рану, Мадара его понимал. Мужчина медленно встал на ноги, шатаясь, направился в сторону статуй, словно желая скрыться от наставившего на него ружье Саске. Учиха прикрыл один глаз, целясь получше, но… не выстрелил. Последний патрон оказался потрачен на главу клана. Не на них. Оружие выпало из рук. — Итачи… Итачи! — но брат не отвечал. Не двигался, а с их расстояния тяжело было понять, жив ли он вообще. Дождь почти прекратился, давая место слезам на бледных щеках Учихи. Он наконец протрезвел от всей химии, что в него методично вгоняли всю прошлую неделю, и чувствовал себя… так странно. Саске стоял неподвижно, даже когда его тревожно окликал Наруто, смотрел на распластавшееся внизу тело брата и молчал. А потом вскинул голову и, словно маленький ребенок, потерявший маму в большом магазине, стал рыдать. Громко. Натужно. Выплескивая всю накопившуюся и тщательно скрываемую от других боль, заботливо собранную за этот месяц. Даже не месяц, черт возьми. Жизнь. Тучи понемногу разверзлись над ними, но вместо ободряющих лучей солнца, сверху-вниз на них смотрело едва заметное северное сияние. Разве такое возможно? Наруто, вымотанный, выбитый из колеи и все еще напуганный, снова закричал от боли в ноге, но его физическая боль не могла перекрыть ту, что лилась изо рта его лучшего друга, который, казалось бы, выл на сами небеса. Северное сияние, поигрывая зеленоватыми раскатами, понимающе слушало его слезы. Фантасмагория. Мадара рухнул на спину в заросшем саду из плачущих ангелов. Его черные волосы ровной волной рассыпались по траве и мрамору. Мертвые изваяния смотрели на него печально. Мертвая печаль. Почти красиво. Интересно, сделают ли ему такую? Или просто выбросят как ничтожный мусор. Отброс, забыв о том, сколько всего мужчина сделал для клана. Где-то ангелы пели свою тревожную молитву, реквием, пока капли прошедшего дождя стекали по статуям словно слезы. Микото, одетая в легкое платье и прижавшая руку ко рту, смотрела на брата почти игриво, когда Индра, слегка согнув голову, словно холодно смерил его серыми глазами. Мадара устало вздохнул, когда по подбородку потекла темная бордовая кровь. Вот и все. От так и не защитил честь их семьи. Не довершил начатое. Слабые звенья остались в цепи, а самое сильное… Ему правда жаль. Прости, Индра. Ничего не вышло. Зеленоватые проблески отразились в его темных глазах, когда мужчина медленно поднял взгляд на сияние в небесах. Над ним, склонившись в трауре, сидел Изуна, словно в качестве жеста поддержки, протягивая подвеску с кланом Учиха. Мадара грустно улыбнулся, ловя собственные последние вздохи на губах. — Прости, братик… Не вышло у нас… идеальной семьи, — прохрипел мужчина, с трудом подняв руку и коснувшись ею ладоней статуи. Изуна тоскливо смотрел на него своими серыми каменными глазами, — твой старик… правда… старался. Но без тебя он… всегда был… бессилен… Мадара измученно прикрыл глаза, медленно положив руку на грудь. Кровь, стекающая с окровавленной рубашки, красивыми, словно художественными мазками пропитала траву и мрамор неподалеку, словно художник опустил кисть в кристально-чистую воду. Лицо Мадары стало совершенно безмятежным. Ни надменности, ни безумия, ни зла. Лишь усталость и легкая тоска с примесью странного, чуждого ему облегчения. По щеке Изуны потекла капелька дождевой воды и, словно слеза, упала с подбородка на щеку брата. Учиха закрыл глаза, проваливаясь в тишину. В конце концов, мы все равно умерли вместе… Изуна… Северное сияние, плавно покачиваясь и меняясь от зеленого к чуть желтоватому, освещало окончательно погрузившийся во мрак особняк, вокруг которого столпились многочисленные сине-красные огоньки полиции и скорой помощи. Как жаль, что арестовывать уже некого. Саске стоял неподвижной фигурой, среди кучи снующих туда-сюда врачей и полицейских. Равнодушно провожал взглядом каталки с Обито и Итачи, которых в спешке торопились отправить в ближайшую больницу. Обоим предстояли тяжелые операции со спорными шансами на выживание, но они хотя бы еще дышали. Учиха бросил взгляд на так и не очнувшегося брата и сделал шаг к машине скорой помощи, словно потерянный ребенок, наконец нашедший родителя, но его вдруг схватили за руку. — Я не скажу… никому не скажу, Саске… я… — Учиха не обернулся к другу, молча наблюдая за тем, как закрываются белые двери, и машина трогается с места, увозя опекуна и брата куда-то далеко-далеко. Почему Саске не может последовать за ними? Наруто все еще что-то тревожно шептал над ухом. Подросток таки обернулся к нему, смерив холодным взглядом. — Клянусь… я… никому ничего не расскажу, — парень сидел на каталке с перебинтованной ногой. После обезболивающего болело намного меньше, хоть он и не рисковал ею двигать. Пара минут — и тоже отвезут в больницу. Пуля прошла навылет, но нужно было узнать, целы ли кости. Подросток повторил свои слова снова. Зачем? Зачем Узумаки это говорил? В чем пытался убедить? Учиха воспринимал его лепет с апатичной скукой. Пустотой в душе, которую уже ничем не заполнить. Ее не было раньше. И вот она вдруг появилась. И останется с ним навсегда, ведь как иначе? Учиха отвернулся от него к группке людей, окруживших накрытого чем-то Мадару. Он хотел подойти и расстегнуть брезентовый мешок. Посмотреть в лицо дяди еще раз. Почему-то Саске думал, что сделай он это — родственник откроет глаза и зловеще улыбнется. И подмигнет. Лишь ему. — Наруто! Господи, сынок! — Узумаки резко обернулся и, заметив отца, мать и Карин, стоявших у полицейской машины, счастливо улыбнулся и попросил Саске подождать их с ним. Конечно, тот не остался. Саске больше по душе быть одинокой фигурой посреди хаоса. В семье Узумаки для него давно не было места. Саске был Учихой. Всегда им будет. Поэтому не пошел бы следом и тогда, когда Мадара пытался достать их на чердаке. Зачем? Зачем бороться, если он уже давно пал? Проклятие ненависти не искоренить. Это просто природа. Саске и Итачи были куда ближе к дяде по крови, чем тот думал. Кушина и Минато обняли сына, едва не рыдая вместе с ним. А вот подросток дал волю эмоциям, прижимаясь к родителям, зажмурив глаза. Карин, стыдливо стоя неподалеку, оглядывалась по сторонам, но вынуждена была присоединиться, когда Кушина притянула ее к себе. Семья Узумаки стояла, обнявшись и просто радуясь, что не потеряла ни одного ее члена. Тараторили, перебивали друг друга, не переставая рыдать от облегчения. Теперь все будет хорошо. Теперь точно. — Боже мой… сынок, что с ногой? Что… господи, Наруто, милый мой, — шептала Кушина, целуя сына в лоб, гладя ладонью светлую макушку. — Придурок, никогда больше нас не пугай! — вторила ей расплакавшаяся Карин. — Ну и волновались мы за тебя, старик, — улыбнулся Минато, ударив парня по спине ладонью. — Настоящий полицейский! Наруто грустно рассмеялся, вытерев слезы рукавом. Не верилось, что все позади. Этот ужас кончился. Больше никто не бежит за ним с ружьем, не пытается убить. Безумные поиски друга позади, Джашин позади. Весь этот недельный кошмар — позади. Он скоро будет дома. И Саске тоже. Они оба… — Да я… Да что я! Вот Саске… Саске… — заговорил подросток, но вдруг осекся. — Саске? Где он? — Минато оглянулся по сторонам. Вновь исчез? Какаши обещал забрать парня. Но ведь это его дело. Допрашивать Учиху и выяснять, что же за кошмар тут творился, и почему в это оказался втянут Наруто — тоже ему. Так где же его пропавший? Вновь исчез. — Подождите, поищу его и распоряжусь, чтобы парня отвезли в участок. Кушина, посиди пока с Наруто, хорошо? А ты, Наруто, присмотри за матерью. Твой друг больше не пропадет, можешь мне верить. Минато хотел посмотреть на своего разыскиваемого. Посмотреть, чтобы мысленно поставить точку на своем деле, заглянув в глаза из пакета с молоком. Это станет хорошим финалом. Не так ли? — Постой… Я… Это. Тоже с тобой. Хочу убедиться, что с ним… ну, — Минато кивнул покрасневшей Карин и взял ее за руку, поведя через толпу суетящихся полицейских. Перекинуться парой слов. Без проблем. Найти бы еще. Саске, как во сне, медленно брел сквозь сине-красные огни, ища глазами давно исчезнувшего брата. Как странно. Ощущение — будто пьяный, хотя он не взял в рот ни капли, даже когда Мадара, держащий подростка взаперти в этом проклятом особняке, предлагал вместе осушить стаканчик другой. Подросток шел, опустив голову, с интересом изучая бледную тень перед собой. Слишком большую и широкую для него. Кто же так рьяно шел сзади? Тень настигала. Все ближе. И ближе. Учиха чувствовал ее спиной. — Саске! — к нему бросился Шисуи, обняв окровавленными руками за плечи. — Господи… мне так жаль. Мне правда очень, очень жаль! Учиха не слушал его бесконечный словесный поток, все еще краем глаза наблюдая за тенью под ногами. Метр, два. Он здесь. Саске перевел ленивый взгляд вбок, дабы посмотреть на пришедшего, и едва заметно улыбнулся, когда глаза сфокусировались на высокой фигуре. Мужчина поджал губы, глядя на подростка с почти знакомым холодом в красных глазах. Тобирама. Его главная неоновая рыбка. Как странно, что еще барахтающаяся в воде. — Саске… — едва выдавил он из себя. Учиха не ответил. Вместо этого к нему удивленно обернулся Шисуи. — Господин Тобирама? Что вы… — озадачено произнес парень, но тут к ним подлетел и Хаширама, схватив обоих подростков за плечи. Отлично. Все Сенджу явились посмотреть на крах семьи Учиха. Должно быть, им очень нравится зрелище. — Господи, слава богу, вы живы! — он совершенно искренне улыбнулся, едва не плача, смуглые пальцы вцепились в потрепанную окровавленную одежду. — Мне сказали, что кто-то стрелял… и еще не пойми что… Шисуи, что у вас произошло, ради всего святого?! Где Мадара? Обито? Где твой брат, Саске?! Саске не ответил, продолжая равнодушно смотреть на замершего Тобираму, пожирающего его глазами. Нравится? Саске вырос… больше не угловатый подросток. Почти взрослый. И красивый. Настолько, что стал жертвой чужой похоти и жадности уже не раз. Каково это осознавать Сенджу? — Обито и Итачи отвезли в больницу… Они… — Шисуи едва не начал рыдать снова, но, закусив губу почти до крови, все же смог сказать последнее. — Мад… папа мертв. Он… вот там… — Шисуи указал на толпу криминалистов у стайки монументов. Хаширама замер, уставившись на подростков с искренним непониманием. — Хаши… — Тобирама положил руку ему на плечо. — Что… Что ты сказал? — в ужасе прошептал мужчина, медленно переведя взгляд туда, куда указывал Шисуи. Его руки дрожали. — Ты… Я не расслышал. — Хаширама, успокойся, — но слова младшего Сенджу не возымели эффекта. Хашираму трясло. Мужчина отшатнулся от подростков, закрыв рот руками, и с широко распахнутыми глазами глядя на черный мешок для трупов на земле. Саске прикрыл глаза. Сейчас будет буря. Мертв. Мертв. Мертв. Учиха Мадара мертв. — М-Мадара! — мужчина бросился к криминалистам, вырвавшись из объятий попытавшегося удержать его брата. Его силуэт стремительно растаял в голубых огнях и свете северного сияния. Сияние… безумие. Почему именно сейчас? Погода сошла с ума вместе с Учихами? Тобираме не хотелось вдаваться в подробности этой кровавой истории, но ведь придется, рано или поздно. Шисуи, обнявший Саске, смотрел на него с немой тревогой. — Черт тебя побери, Хаширама… — тихо выругался он, морщась от воспоминаний о прошлом сне. Нет. Надо взять себя в руки. Присутствие Саске ничего не значит. Не должно. Тобирама здесь не для этого. Мужчина устало обернулся к ним. — С Обито и Итачи… там все очень плохо? Что он чувствовал? Находясь здесь? Слыша о смерти человека, которого всей душой ненавидел? Пустоту. Безразличие, пожирающее душу. Они на самом дне этой истории. Мужчина не знал, зачем задавал такой глупый в своей оскорбительности вопрос, и даже не знал, от кого из этих Учих ждал ответ, но все же слова брошены на ветер. И на них отвечают. — Я вытащил… пулю. Но… Обито сказал — в желудок лучше всего… они тогда не застревают глубоко и не… — Шисуи говорил не то, что хотел. Тараторил от волнения и пережитого. — А Итачи? — прервал его Тобирама, внутренне укоряя себя. Как грубо. Парень, итак, едва живой, а тут еще… Снова взгляд на Саске. Тот не отводил глаз, но страха не было. В шоке от пережитого? Что он вообще тут делал? Этот ублюдок Мадара держал все это время своего племянника здесь? Господи, но зачем? — Кажется… у него что-то со спиной, — неуверенно ответил парень, а потом поднял глаза на мужчину. — Вы заберете нас? Ах. Да. Конечно. Шисуи же сбежал еще до того, как… Глаза вернулись к Саске. Мужчина вздохнул. Шисуи совершеннолетний, но сейчас все равно беспомощный. Саске тоже. Стоило вызванивать каким-нибудь родственникам уже сейчас, потому что после всех дотошных допросов и расследовании, когда на дело поставят точку — Саске и Шисуи останутся одни на пустыре собственной боли. Если Обито и Итачи и не погибнут на операционном столе — продержат их обоих как минимум месяц. Минимум. Кто-то должен заботиться об этих двоих. Ему полиция вряд ли доверится, но вот Хаширама… определенно. — Мы будем жить у тебя дома? — тихо спросил Саске, словно читая чужие мысли. Его глаза не выражали какой-либо опаски. Как и энтузиазма. Просто равнодушный вопрос. Что ж, наверное, к лучшему. Конечно, спорное утверждение. Никто просто не забудет Саске и его кровавую историю. Полиция не спустит с него глаз, а доверять жертву ее давнему похитителю или даже его родственнику — безумное и безмозглое дело. Тобирама вдруг улыбнулся. Но… на то он и адвокат, чтобы знать, как обойти чужой голос разума скупой документалистикой. А связей у Сенджу теперь намного больше, чем у Учих. — Да… да, конечно. Пока… пока ваш опекун не выйдет из больницы, — сказал Тобирама, вновь инстинктивно нащупывая в кармане брюк сигареты. Как жаль. Ни одной. Кто-то, хорошо знакомый с этим движением, протянул ему сигарету, и Тобирама обернулся. — Крайне благодарен такому жесту с вашей стороны, — сказал Какаши Хатаке, доставая зажигалку, и мужчина напротив прикурил от нее, — однако, для начала нам бы все документы оформить, все бланки… Да и отдавать первому желающему недавно похищенного ребенка — сами понимаете. — Я — Тобирама Сенджу. Мой брат — Хаширама Сенджу. Мы друзья семьи Учиха и ее партнеры по бизнесу, — представился тогда мужчина, сделав затяжку и благодарно кивнув. — Слышал о вас, — согласился Хатаке. — Однако, береженого бог бережет. Полиция Конохагакуре стабильно занимает худшие места в рейтинге городов, но никто из нас не простит себе, если с этим ребенком снова случится что-то плохое. Саске усмехнулся. Худшее? Оно позади. Если Итачи умрет, и Саске недолго существовать на этом свете. Какое теперь имеет значение, кто для него Тобирама? — Все нормально. Я знаю его, — спокойно произнес парень, и Какаши смерил подростка долгим взглядом, после чего тяжело вздохнул, посмотрев на изумленного Тобираму. Господи. Так ведь нельзя. Это неправильно! Им нельзя было видеться, почему совесть снова идет против него?! Почему Тобирама… так хочет этого? Считает, что искупит свою вину? Или… нет! Он не станет. Никогда! — Ну вот, что. Поедете с нами в участок. Проясним ситуацию. Закроем дело. И потом уже разберемся с временным опекунством, — Какаши хотел с этим поскорее закончить. Его гложет страх за друга, а все остальное на этом фоне расплывалось серыми красками. Черт. Какой же он хреновый полицейский. Шисуи вздрогнул от этих слов, обняв Учиху еще крепче. — Договорились, — кивок. Странно. Значит, этот коп и понятия не имел, в чем был замешан Тобирама четыре года назад? Иначе бы не доверил ему Саске ни под каким предлогом. Или… чужие глаза смотрели на него пристально. Что-то нехорошее плескалось в них. Тобирама сглотнул, решив, что ему просто показалось. — Хорошо… тогда проводите их до полицейской машины и ждите меня здесь. Мне нужно уладить еще пару вещей… — с этими словами Какаши удалился, оставив Учих с когда-то ненавидящим их всей душой человеком. Тобирама сделал еще одну нервную затяжку, посмотрев на обоих подростков. Сумасшедший день. Мертвый Мадара, его обезумевший от горя брат, Обито, Итачи… когда все успело полететь к чертям? Рыба сгнила и отравила всех остальных. Даже Саске теперь отравлен, взгляни в его глаза. Правда. И уже слишком поздно запускать их в чистый аквариум. Поздно чинить фильтры. Остается только… Тобирама протянул руку к Саске. Тот мог отшатнуться, это было ожидаемо, но он, как и прежде, стоял совершенно отрешенно от окружающего мира. — Я грязный, — тихо произнес он, и Тобирама вздрогнул. Помедлил какое-то время, чтобы с трудом заставить себя положить руки на плечи подростков, в точности копируя доверительный жест брата. — Ладно… Не бойтесь. Самое худшее позади… Со мной вы в безопасности, — какая наглая ложь. Саске улыбнулся, будто Тобирама неудачно пошутил, но не смеяться над шуткой было бы невежливо. Сенджу судорожно вздохнул, пожалуй, сжимая пальцы слишком сильно. Это всего лишь высохшая кровь. Всего лишь грязь. Зараза. Наплевать. — Давайте… в машину. Я найду брата и сразу к вам вернусь, хорошо? Шисуи нервно кивнул, бросая взгляды на мертвого отца, скрытого кучей людей в форме. Хаширама неподалеку безутешно рыдал, сидя рядом с трупом. Хах. Они найдут общий язык. Шисуи ощущал сейчас нечто схожее, хоть его эмоции окутало холодом шока и отрицания. Ничего. Скоро придет и боль. Она всегда приходит. Все трое растворились в огнях и вспышках полицейских машин, шуме двигателей и копающихся в ошметках прежней Учиховской жизни криминалистов и следователей. И просто… исчезли*.