Bad romance.

Каша, снова сделанная из отходов, приготовлена на завтрак. Джеремайя колупается в тарелке ложкой, пытаясь разобрать, существует ли в этом блюде хоть что-то съестное, потому что на вид это скорее походило на болотную жижу. После вчерашнего момента Джером молчал и не подавал внимания к своей персоне; делал все так, будто его не существовало, и Джереми приметил вариант в уме, что тот снова таскается со своими маленькими шлюшками. Вспоминать тот момент, когда Джереми «угрожали» два качка прямо перед собственным братом, пока тот наслаждался сжатыми стенками своего партнера на члене — унизительно для него; унизительно для его здравомыслия. Он не думал, что ревновать родного брата — нормально. С такими мыслями он переходит к переживаниям, что начинают капать на мозги: неужели его фразы заставили рыжего задуматься? Нет, навряд ли. Джером никогда бы не послушал своего брата, а вот в качестве их соревнования он всегда хотел быть первым. Брюнет не понимал смысл сей игры, но определенно понимал, что бойня за царский трон было для него чистым весельем и развлечением; одновременно важной частью жизни, чтобы не пасть на колени перед собственным врагом в далеком будущем. — Сегодня нашли Бобби мертвым в душе. Из камеры R121, слышал о таком? — без единой эмоции говорит один из мимо проходящих полицейских, видать, решивший, что сегодня сможет вкусно поесть. Хотя, во всяком случае, рабочим везло куда больше, чем простым заключенным. — Это тот, что… Погоди, че это за Бобби еще? — вставший на месте второй полицейский скрестил руки на груди, подойдя к разговору вполне серьезно, когда его напарник во всю жестикулировал, пока рассказывал, едва не пролив компот из пластмассового красного стаканчика. — Горилла. Он там один, — уточнил мужчина, проследив за недоумением напарника, при этом начав пить напиток. — Еще сегодня двое мертвых: новенькие. Те, что негры. Два ножевых. Убийца был достаточно точен: так хорошо попасть между лопаток ножом может только Росомаха. Ну и этот чувачок, только следов даже нет! Остальной диалог Джереми прослушивает и, уже было намереваясь встать, его тут же остановила чья-то рука. Подняв взгляд, он заметил незнакомого парнишку. На вид парень смахивал на лет так двадцать, если ни меньше, хотя, конечно, Джереми дал бы ему шестнадцать судя по внешности. — Я могу чем-то помочь? — незаинтересованно спросил Джереми и опустил взгляд на парнишку, уперевшись рукой в стол, где в паре сантиметров от ладони стояла так и не съеденная каша. — Да, здравствуйте, мистер Джей. Мне передали вам записку. От тайного поклонника. — Тайный поклонник? — удивленно спросил Джеремайя, взяв было в руку клочок бумаги, как парень тут же будто испарился в воздухе. Это голос был похож на те стоны, когда Джером кого-то трахал; самолично Джереми не видел того парня, но, не придав этому особого значения (брюнету было, в принципе, плевать: кто уселся на член его брата, а кто нет), и опускает взгляд к бумажке. Ты красив как роза, дурманишь меня, словно алкоголь. Ты так красив, Джереми, и я бы хотел с тобой познакомиться поближе. Если ты не против, то я жду тебя сегодня после душа в раздевалке. О, и кстати. Тебе придется надеть черную ткань. Ту, что будет лежать на скамье. И после фразы «я готов» — я выйду из темноты. Не пугайся — это лишь часть моего подарка. С любовью, Твой тайный поклонник. Странные у этого «тайного поклонника» пожелания. Раз он тайный, то по сюжету он должен выйти из своего своеобразного укрытия, разве нет? Впрочем, Джеремайя не задает слишком много вопросов и выбрасывает остатки каши и другого дерьма, которое понабрал, в итоге не дотронувшись вообще. Все следующее время он проводит в полном одиночестве; даже Джером не дотрагивался до него, молча лежа и читая журнал. Обычно рыжий устраивал что-то боевого духа в их камере или еще какое-то представление, походящее на цирк, но сейчас, кажется, он сам не был намерен на хорошее настроение. Как и Джереми. Его вовсе не радовала будущая встреча с его тайным поклонником. Более того, все заслуги Аркхэма заставляли Джеремайю думать, что эта встреча обернется ему боком, потому как тут не было «хороших» намерений от заключенных. Есть тут пару законов, и один из них был самым главным: или ты — или тебя. Так что, как подошло время душа, Джереми на всякий случай прихватил заточку. Наверное, это было его единственной защитой. Эта заточка уже повидала два момента: во-первых, так это смерть двух негров, что переступили грань; во-вторых, это угроза Джерому, который с самодовольной улыбкой прижался горлом к заточке. И сегодня, наверняка, тоже повидает еще одну смерть — Валеска младший не сомневался. В душе, на удивление, он помылся без происшествий. Обычно были драки, обычно кто-то к кому-то приставал в плане насильственного характера, а потому в душе было весьма опасно появляться маленьким, еще не познавшим злость этого мира, мальчикам. Однако Джереми был не из таких, хотя были глупые мужчины, что все равно к нему лезли — и они мертвы, что не могло не радовать. Только вот кто убил Бобби, того чудика. Кто это решился сделать — ему не было известно, и он даже не мог предположить. Хотя, вполне возможно, этот парень просто пристал к понравившейся подстилке, а она была занята. Кто знает, откуда столько врагов? Волосы до сих пор не высохли и Джереми внутри собственной головы матерится, потому что больше походил на ребенка с зализанной прической. Взъерошив волосы, брюнет приметил, что так он выглядел более-менее по-мужски. Только он собрался выйти, как вспомнил, что стоило бы взять на всякий случай с собой заточку. Он без проблем достает ее из-под матраса, заводя под резинку своих тюремных штанов. И Валеске младшему повезло, потому как в камере был лишь один человек: Дэвид, что спал, а остальные словно куда-то исчезли. Пройдя к раздевалке, Джереми облизнул губу и заметил, как и было написано в письме, на скамье черную тряпку, и брюнет лучше не будет уточнять откуда она взялась у своего тайного поклонника, когда они встретятся. Надев ее и затянув за головой, Джеремайя сглотнул и произнес нужные слова: — Я готов. Голос слегка дрожал. Парень надеялся, что это не стратегия его новеньких врагов, которых, вроде как, и не было. А может друзья тех негров каким-то образом узнали, что их убил именно некий Джеремайя Валеска? Без понятия, но слышны шорохи и едва слышное дыхание мужчины, что появился в комнате. Собственные руки начали дрожать. Тайный поклонник не произносит ни слова. Всего лишь вялым шагом подходит к нему, укладывает руки на талию и вжимается в красные губы напротив. У Джеремайи пропал дар речи и умение двигать собственными конечностями. Некая шершавость на губах отдается покалыванием и в следующее мгновение брови поднимаются от удивления. Руки самопроизвольно тянутся к груди незнакомца, оттолкнув его как можно сильнее; Джереми сдергивает и черную ткань, отбросив ее на пол. — Джером? — удивленно шепчет Джереми, не веря глазам; для чего Валеске старшему нужно было его обманывать? — Да, братишка, собственной персоной, — прошептал Джером и развел руки в сторону, самодовольно ухмыльнувшись: эта едкая улыбка не вызывала у Джеремайи никакой симпатии, лишь ненависть и легкий притягивающий к себе эффект. Все еще рассматривая своего брата, внутри Джеремайи мешались два чувства, и непонятно, какое было сильнее; хотелось в то же время разрезать Джерому глотку, но в другом случае — ощутить шершавые губы на своих и обвить руками шею. Он не думает и сразу же целится губами в чужие, и Джером подхватывает его на руки, вжав с силой в стену, да так, что, кажется, там полупилась краска со шпаклевкой; но обоим на это плевать и они быстро двигают губами, издавая тихие чмоки. Пальцы сжимают жесткие волосы брата, а зубы сжимаются на нижней губе, на что ее обладатель шипит, но все равно продолжает вжиматься губами до тех пор, пока немного не отстраняется. — Я так и представлял себе эту ситуацию, братишка, — ухмыльнулся он в губы напротив и чуть поднял взгляд, замечая возбужденный на себе. Сглотнув, Джереми озвучивает свое самое последнее желание: — Заткнись.