Show me how to feel alive

10 ноября, 2038 год. 09:11:24

«Sometimes I wake up in the morning To red, blue, and yellow skies It's so crazy I could drink it like tequila sunrise Put on that Hotel California Dance around like I'm insane I feel free when I see no one And nobody knows my name.» Lana Del Rey — God knows I tried

После завершения первого снега город Детройт словно обтянула одна просторная и гигантская белоснежная пелена — крупные хлопья нарядили ветки обнажённых деревьев, небосвод покрылся туманной дымкой, сквозь которую протискивались светозрачные лучи солнца, стремившиеся сохранить на земле свой след, а хрупкий морозец легонько щипал кожу щёк, окрашивая её в розоватый оттенок. Блистающий слой снега слабо хрустит под ногами, прямая линия горизонта рассеивается, и оттуда стеснительно выглядывает черепичная крыша родного дома, где Хлоя выросла и откуда, в последствии, сбежала… Увиденное оставляет сладкое и параллельно горьковатое послевкусие ностальгии, в голову с бешеной скоростью врезаются фрагменты из детства, склеиваясь в одну общую картину, сердце ускоряет темп. Тут Хлоя и вовсе начала жалеть о том, что подчинилась возникшей буквально сегодня утром жажде прийти домой и поговорить со своей матерью, так ещё и Коннора для храбрости прихватила. Но деваться некуда — желанное требует осуществления. Благо, Коннор добровольно согласился её проводить, уже плюс. Перед взором та же калитка. Та же дорожка, вымощенная из натурального камня. Те же деревянные ступеньки. То же крыльцо и та же входная дверь с висящими на ней серебристыми цифрами «51». Ничего не изменилось. Только жителей этого дома стало на одного меньше. С недавних пор. Палец, дрожа, тянется к кнопочке звонка и моментально опускается вниз, когда появившийся из ниоткуда страх окутывает разум, а сердце принимается панически метаться по грудной клетке. Правая рука хватается за рукав пиджака андроида, будто за единственную опору, и сжимает ткань до побеления костяшек. Коннор обращается к девушке, анализируя её моральное состояние. «Уровень волнения: 87%» Но… Почему она волнуется? — Всё в порядке? — RK800 сводит брови к переносице. — Знаешь… — Эванс чуть тянет рукав пиджака на себя, уголки губ едва поднимаются, очерчивая луковую усмешку, выдающую обладательницу с потрохами. — Я подумала… Давай лучше вернёмся? — Зачем? — Коннор искренне не понимал причину такой резкой смены принятого решения. Хоть он и не раз слышал о возможной иррациональности людей, столкнуться с подобным ему пришлось впервые. И никакие инструкции не помогут — делай всё сам. — Я… — Хлоя освобождает рукав из мёртвой хватки и неспешно движется к ступенькам. — Мне… Мне нужно подготовиться… Она разворачивается и слетает со ступенек, успевая пробежать только метр, ведь синтетические пальцы тотчас смыкаются на запястье рыжей, слегка грубо оборачивая её к Коннору, чей диод брезжит жёлтым, а в блеске кофейных глаз плещется неразумение. — Почему ты боишься? — Я не боюсь, нет, не боюсь! — скорее, Хлоя убеждала в этом себя, нежели самого Коннора. — Просто… — Сегодня утром ты сказала мне, что хочешь прийти домой и поговорить со своей мамой! — тон андроида повышается, и чем дольше Эванс вглядывается в него, тем большим ей кажется нарастающее негодование детектива. Если он вообще может это испытывать… Сказать, что Хлоя была поражена — лучше промолчать. — Ты ни хера не знаешь о моём прошлом! — внезапная обида прикатывает стремительной волной. Хлоя трясёт указательным пальцем в воздухе, голос чуть-ли не срывается на крик. — Ты не понимаешь того, что я пережила! — Шанс был прямо перед тобой, а ты вот так резко поменяла свой выбор! Почему?! Она клянётся — сейчас Коннор выглядел так, точно внутри него бушевал целый океан спутанных эмоций. Но… это невозможно. Он андроид. А говорит, словно человек. И нет — навыки правильного проведения переговоров и умение в нужное время надавить на собеседника здесь совсем не при чём. В нём было что-то совершенно иное… Человеческое? — Ты… — девушка вырывает руку и совершает шаг назад, недоумённо впераясь на Коннора. — Ты говоришь, как будто человек… RK800 выпрямляется, интонация в одно мгновение холодеет, взгляд прожигает напарницу безразличием. — Кажется, ты забыла, но я не живой. Я машина. Нет! Только не эти слова! Только не снова! В такие моменты хочется надеть беруши, закопаться в землю, твою мать, неважно, сделать что угодно, лишь бы не слышать их. Эти слова осточертели Хлое просто до невыносимости. Всё. Хватит. — А ты докажи! — самоуверенность вторично крепчает, но, совместно с тем, отключаются мозги и свойство думать логично. Рыжая подходит к Коннору непривычно близко. — Поцелуй меня! — считаете, что Хлоя вышла за рамки дозволенного? Вы правы. Но Эванс не остановится. Пока не добьётся весомых аргументов. — Если ты просто машина, то выполнишь мой приказ! Она думала, он не сделает этого. Она думала, он вновь начнёт втирать ей всякий бред о том, что эти действия не входят в его инструкции. Но она ошиблась. Коннор, в порыве чего-то странного и неведомого ему самому, решительно приливает к губам девушки. Его нежное, слегка прохладное касание пробуждает тысячи крохотных мурашек, хаотично шныряющих по всему телу. И только сейчас к Хлое приходит осознание, какого хрена она натворила… Чёрт, чёрт, чёрт! Это всё неправильно, так не должно быть! Но девушка не торопится. Ей… нравится? Нет, нет, нет! Просто полное недоразумение! Будто зачарованная, Эванс стопорит секунду, перед тем, как разорвать поцелуй и оттолкнуть Коннора, оставив на его губах сладостный отпечаток малинового блеска. Мысли завязываются в один громадный узел, коленки подкашиваются, грезя в скором времени не удержать её веса, а по щекам текут горячие слёзы. Она влепляет андроиду увесистую пощёчину, правую ладонь пронизывает пылкая боль. — Коннор, ты идиот! И лишь торопливый хруст снега под ногами сопровождает Хлою в обратный путь. Он думал, что если поцелует её — ему ей станет легче. Он думал, что тем самым сможет доказать себе ей свою правоту. Но он ошибся. Диод, пламенеющий рубиново-красным, буквально прожигает висок, перед глазами искрятся коды выявленных ошибок, а на видеосенсорах всплывает предупреждающее уведомление: «Программный сбой. Рекомендуется перезагрузка системы».

***

16:02:40

Первая половина этого не- задавшегося-с-самого-утра дня тянулась слишком лениво и нудно, словно карамельная нуга в шоколадном батончике. Чувство неестественного стыда после ссоры с Коннором ходило по пятам, но, наряду с этим, внутреннее «я» эгоистично кричало о том, что Хлоя поступила правильно. Однако… Хлое в это не особо верилось. Да ещё и какой-то андроид, который вызвал переполох среди СМИ, вдруг прервав вещание «Канала 16» на телебашне Стрэтфорд и выдвинув список требований по отношению к андроидам, включая равные права с людьми, только добавил горсть «сахара» в произошедшие события. Коннор и Хэнк не так давно умотали на вызов в Стрэтсфордскую башню, а Хлоя ехать отказалась, отмазовшись перед Фаулером мучительной мигренью, ведь настрой работать, преимущественно после ссоры с Коннором, у неё отсутствовал вообще. Впрочем, заместо того, чтобы лежать в постели и переживать ту «мучительную мигрень», как подобает всем больным, Эванс отправилась испытывать свой второй шанс, то есть — доводить начатое дело до конца. Хлоя твёрдо вздыхает и, колеблясь некоторое время, всё же нажимает на пластиковую кнопочку. Другая часть родного дома вмиг заливается пронзительной трелью звонка. Девушка прикрывает веки и успевает представить, как мама спокойно откладывает в сторону любимую бумажную книгу две тысячи тринадцатого года выпуска, поднимается с кресла и неторопливо шагает по коридору, подол её чёрной ночнушки развивается на ветру, а из общей массы тёмно-каштановых волос выбивается тонкая прядь, которую Изабелла аккуратно прячет за ухо, прежде чем отворить дверь своей дочери. — Хлоя? — слабая улыбка ускользает с лица женщины, изумлённый взгляд серых очей бегло осматривает гостью, а на глазах тускло поблёскивают подступившие слёзы. — Привет, мама, — старается сберечь в интонации равнодушие и всю непринуждённость, но дрожь в голосе, увы, рушит задуманные планы. — Дочка… — Изабелла дотрагивается до руки Эванс, проводя её за порог дома, и запирает входную дверь, проворно семеня на кухню. Рыжая ступает за ней. Кухня приветствует бывшую жительницу приятным ароматом бергамотового чая и только выпеченного яблочного штруделя. Джонсон суетливо бегает с места на место, доставая из нижнего ящика кухонной тумбы две чашки и размещая их на обеденном столе. — Мама, послушай! — Хлоя сухо одёргивает женщину, та резко тормозит. — Я пришла просто поговорить с тобой и… попрощаться. Изабелла неспешно присаживается на стул, не сводя с дочери растерянного взгляда. Рыжеволосая выдержанно следует её примеру. — Как… Попрощаться? — Да, — она теребит подвеску чёрной цепочки на левом запястье. — Я живу у лейтенанта полиции Детройта и его… — в мысли, забыв перед этим постучаться, врываются моменты из сегодняшнего утра, и Хлоя мотает головой, дабы выкинуть их хотя бы на несколько минут, — его напарником-андроидом. Они согласились приютить меня. — Ан… Андроидом? — озадаченно и с каплей презрения. Девушка кивает. — Я знаю, у тебя появились вопросы, но… Я не вернусь. — Нервно прикусывает губу и продолжает: — На самом деле… За это время я многое поняла. И многое изменилось… Я устроилась работать детективом в Департамент полиции Детройта, вместе с лейтенантом и Коннором расследую преступления, в которых фигурируют девианты. И… это именно то, о чём я мечтала. Теперь уже никто не сможет отговорить меня или убить во мне стремление добиваться своих целей. Даже ты. — Смело глядит на мать, лихорадочно стучащую ногтями по керамической чашке. — Хлоя, пойми, я хотела для тебя всего наилучшего. Профессией детектива ты бы не прокормилась, да и на жизнь бы не заработала. — Нет, мама. Не делай из меня глупую. Я далеко не маленькая девочка и прекрасно понимаю — ты ненавидишь профессию детектива только потому что… — слова застревают в горле комом, прямо сейчас Хлоя борется с собственным табу не упоминать Джеймса при разговорах с Изабеллой, — папа тоже им работал. Серые глаза печально поникают вниз. — Новая жизнь нравится мне больше, — Эванс вздымается на ноги. — Там никто не имеет что-то против моих решений. Там я могу почувствовать себя свободной. Поэтому… пока. Она медленно покидает кухню, выходя в коридор и натыкаясь взором на едва приоткрытую дверь в её комнату. Спальня, которая каждый раз меняла свой интерьер и стиль по мере взросления Хлои, осталась прежней. Та же кровать, те же шторы, тот же запах ванильного парфюма, пропитавшего собой воздух, и даже бардак на столе сохранил местоположение. Рыжая очерчивает глазами комнату, цепляясь за Роберта, оставшегося мирно охранять покои девушки на подоконнике. Тихо усмехается — этот невинный кактус знает слишком много пролитых слёз и секретов, высказанных одиночной пустоте. Ладонь Изабеллы робко ложится на плечо дочки. Хлоя разворачивается. — Прости меня… За те слова, что я наговорила тебе. Ты уже взрослая, и… Удачи. Женщина обвивает руками шею Эванс, утыкаясь ей в плечо и приглушённо всхлипывая. Она обнимает маму в ответ. — Мне пора идти.