Гость

Резюме: «Тебе повезло, что твой твой личный врач принимает вызовы на дом»

Примечания: см. в конце главы С ним что-то не так – температура, головокружение, все тело ломит. Те же ощущения, что после воскрешения из мертвых: бог знает, что с ним сотворили, но болело тогда абсолютно все, а в холодном помещении он покрывался потом, потому что тело разучилось регулировать температуру. Он смотрит в зеркало и видит серую кожу и тусклый взгляд. Ему срочно нужен телефон. Последний обнаружился на кофейном столике под книгой, которую он читал прошлой ночью. Глядя на экран, он щурится в поисках ее номера. - Скалли. - Голос прохладный и бодрящий, как погода за окном. - Извини за беспокойство, - говорит он. – Кажется, я заболел. - Опиши свои симптомы, Малдер. - Жар. Ломота. Резь в глазах. Мне плохо. - Распухший язык еле ворочается, губы высохли и потрескались. - Я скоро буду. Просто полежи. У нее есть ключи от дома: менять замок он не собирался. Ему хочется, чтобы она вернулась. Он тащится к кушетке и проваливается в ее недра. Шелест разлетевшихся бумаг оглушает, тело обдает жаром. Чувствовать свое раскаленное дыхание на подушке невыносимо, но ему слишком плохо, чтобы шевелиться. Ее приход не прерывает его полудремы. Доносящиеся звуки так знакомы, что на мгновение он забывает, что болен, забывает, что она ушла. Реальность обрушивается на него при попытке приподнять голову - от прилива крови тут же начинает стучать в ушах. Она опускается перед ним на колени и касается лба тыльной стороной ладони. - Извини, - бормочет он. - Нет нужды извиняться. Малдер, ты весь горишь. - Я умираю? - Нет. Думаю, у тебя грипп. - Как ты можешь быть уверена? –Кажется, слова обдирают его горло, как терка. - Я сделаю анализ для верности, - говорит она, - но ты выглядишь как учебное пособие по инфекционным заболеваниям. Она отодвигается от него, и эта потеря – словно отодранный от свежей раны пластырь. Он слышит ее передвижения по кухне, уверенные и четкие: вот открывается дверца шкафчика, где стоит чистая посуда, затем – другого, где лежит аптечка. Она возвращается с тремя таблетками парацетамола и стаканом воды. Ему требуется помощь, чтобы удержать стакан и запить никак не желающие проскользнуть в горло пилюли. - Я скоро вернусь, Малдер. Допей воду и попробуй поспать. - Скалли, - говорит он в подушку. Она задерживает руку на его лодыжке. - Мне нужно договориться, чтобы меня заменили на вечерней лекции, захватить одежду и кое-что из аптечки. - Извини. - Кажется, это единственное слово, которое он сегодня произносит. - Все нормально. Просто поспи. Он нехотя слушается. - Открой рот, - приказывает она по возвращении. Тут же в его глотке оказывается ватный тампон. Он болезненно сглатывает. - Это поможет удостовериться, что у тебя грипп. Обычный, человеческий, земной грипп. Ты делал прививку? Он устало мотает головой. - В следующий раз я закажу вакцину заранее и всажу ее тебе сама, - говорит она. Но не улыбается, как делала прежде, потакая его отчаянной потребности в ней. Она встает и возвращается на кухню. Оттуда доносится шум и звуки льющейся воды. Щелкает и включается плита. - Так вот куда подевался мой чайник, - раздается достаточно громко, чтобы достигнуть его ушей. - Да никуда не девался, - бормочет он в подушку. - В отличие от тебя. Она возвращается с горячей кружкой, пахнущей отвратительно даже для его притупленного обоняния, и еще одной, от которой исходит аромат мяты. Вонючая жидкость оказывается на столике перед ним. - Пусть остынет. Он наблюдает за тем, как она идет к книжному шкафу и достает что-то с полки, куда он сложил принадлежащие ей вещи. Затем, сбросив туфли, сворачивается в большом кресле, ставя свой чай на приставной столик, который они вместе покупали в маленьком антикварном магазине. - Что ты делаешь? - спрашивает он. - Малдер, я не собираюсь оставлять тебя одного, - мягко произносит она. - У тебя грипп. Нужно, чтобы кто-то ухаживал за тобой. - Не надо, все в порядке, - возражает он, пытаясь сесть. Голова кружится. - Мне не трудно. Тебе повезло, что твой личный врач принимает вызовы на дом. - Это проблеск ее прежнего юмора, но сейчас ему не до пикировок: попытка сколь-нибудь комфортно устроиться на подушках отнимает все силы. Пока он дремлет, она читает и пьет чай. А через некоторое время слегка касается его, чтобы разбудить и дать отхлебнуть той мерзкой субстанции из кружки. Да, вкус такой же отвратительный, как и запах. В ее руках сверток - белье с его кровати. Их кровати. Раздается звук включающейся стиральной машинки. - Останешься? - спрашивает он. - Ты болен, - говорит она. - Просто отдыхай. Он просыпается от шелеста чистого белья, которое она встряхивает, поднимаясь по ступенькам. Сквозь тревогу и сон ему слышно, как она застилает их постель. Он много лет помогал ей в этом, посему знает ее привычку тщательно заправлять уголки простыни вниз. Когда постель стелила она, простыня никогда не сбивалась. А после его трудов края вытаскивались, стоило чуть повернуться в кровати. «Семья военного моряка», - однажды объяснила она, заметив, с каким интересом он следит за ее действиями. - «Все должно быть безупречно». А его жизнь не была безупречной, вихляясь, как лодчонка в шторм. Похоже, и диван под ним вот-вот перевернется. Он прикрыл глаза рукой, видя, что она снова спускается вниз. - Съешь немного супа? Он хмурится. - А надо? - Я сделаю совсем чуть-чуть. Толика калорий тебе не помешает. - Я могу и сам, - говорит он. - Если ты оставишь мне еду и лекарства. Я в состоянии позаботиться о себе. Она не снисходит до ответа. Просто идет на кухню, откуда доносится хлопок и скрежет открываемой банки. Через несколько минут чашка супа стоит перед ним. Такими темпами скоро у него закончатся чистые чашки. - А ты что будешь есть? - спрашивает он, пытаясь втянуть ноздрями пар, как будто его забитый нос позволит ему уловить хоть какой-то запах. Суп от Кэмпбелла*. Этот вкус ему знаком. - Что-нибудь найду, - отвечает она, устраиваясь в кресле. Под ее пристальным, но ничего не выражающим взглядом он пытается одолеть свою порцию. Когда с едой покончено, ему больше нечем заняться, а она возвращается к своей книге. Он берет с кофейного столика распечатанную статью, но не может сосредоточиться. Перечитывает одно и то же предложение раз пять, прежде чем сдаться. Устало барабанит пальцами по кушетке. Очередная страница ее книги переворачивается. - Почитай мне, - просит он. - Малдер, я не собираюсь тебе читать, - отвечает она, но в ее голосе слышится улыбка, напомнившая ему о том фальшивом пении, что убаюкивало его в глухих лесах Флориды. - Я не могу уснуть. - Ему самому противно от ноющих ноток в собственном голосе. То, что она здесь, - восхитительный подарок, и дать ей повод уехать - недопустимо. - Хочешь посмотреть телевизор? - Хочу, чтобы ты мне почитала. Пристальный взгляд устремляется сначала на него, затем - вновь на страницу. -«А, ко всему привыкаешь, – сказал я, досадуя на себя, потому что на самом деле я гордился этой комнатой»,** - начинает она. Он не в состоянии следить за сюжетом, но звук ее голоса успокаивает. Волосы опустились ей на лицо. Она читает, а он всем своим существом впитывает ее. Никакое лекарство не даст ему такого облегчения. Она всегда была для него панацеей, средством от всех болезней. Лишь ей всегда удавалось собрать его воедино из самых мелких осколков. Но сейчас, думает он, это словно пытаться починить машину, склеивая разбитое зеркало, тогда как проблема в том, что трансмиссия больше не передает крутящий момент от двигателя к колесам. Ему кажется, что он снова угодил в ловушку в несущемся по шоссе автомобиле и пытается остановиться, действительно пытается, хочет выйти, но не знает как, и боится, что уже слишком поздно. Но Скалли читает ему, и мир вокруг замедляется. Если нельзя покинуть треклятую машину, можно напоследок насладиться пейзажем. Его жизнь – несущийся автомобиль. Его жизнь – плывущая лодка. Метафоры путаются, но голова кружится слишком сильно, чтобы беспокоиться о таких мелочах. Он прикасается к лицу и чувствует жар. Шрамы на щеке поблекли, но невозможно забыть, какими они были. Голос Скалли поднимается и опускается как волна, укачивая своим ритмом. В полудреме он чувствует, как она заботливо поправляет ему подушку и укрывает одеялом. - Я бы уложила тебя в кровать, но в твоем состоянии лучше остаться тут. Он и сам не понимает, во сне или наяву спрашивает ее: - Ты не думаешь о том, чтобы вернуться домой? Она задерживается на нижней ступеньке. Вокруг ее волос – светящийся ореол. Их цвет изменился, и сейчас это уже не блеск лисьего меха, а спокойная рыжина закатного солнца. - Я думаю о тебе. Я думаю о нас. Я не хочу причинять тебе боль. Гриппозная ломота меркнет в сравнении с болью в его сердце. Когда он просыпается утром, подушка сырая - то ли от пота, то ли от слез. Она не вспоминает их недавний разговор, просто измеряет температуру и приносит стакан апельсинового сока и тосты. Потом скармливает ему очередную порцию мерзких таблеток и уезжает: в полдень у нее лекции. Он долго спит, затем встает и ковыляет в ванную, по пути вспоминая, что надо позвонить психотерапевту и отменить встречу. В голосе врача звучит разочарование. - Дана с вами? - спрашивает она. - Да, но не прямо сейчас. Она уехала на работу. - Не уверена, что для вас это здоровая ситуация, Фокс. - Я и сам не здоров, - огрызается он. – Кроме того, я ее единственный живой пациент, и она, очевидно, заинтересована поддерживать меня в этом состоянии. Я не просил ее приезжать. - Надеюсь, вы скоро поправитесь, - успокаивающе произносит терапевт. - Увидимся на следующей неделе. Скалли вернулась с аудиокнигой и контейнером супа из его любимого магазинчика. - «Корабельные холмы»***, - говорит она. - Хотя, по всей видимости, это не про корабли. На сей раз они ужинают вместе: он - на диване, она - в кресле, за книгой. Они ели вместе, кажется, тысячи раз: в офисе, в пути - в придорожных забегаловках и на стоянках грузовиков, в ресторанчиках, которые им рекомендовали управляющие отелей, дома за их собственным столом. Даже когда они едва могли выносить друг друга, ели все равно вместе, давая себе мгновения передышки. Он наслаждается этим совместным ужином, как в старые добрые времена. Вот истина, которую не надо искать. И к счастью, это уже не тот диван из его старой квартиры, под завязку набитый обрывками их истории. Она остается почти на всю неделю. На один из дней выпадает его день рождения. Подарок от нее - ванильно-шоколадное печенье и книга по теории струн. «С днем рождения» написано на внутренней стороне обложки. И подпись - «Дана». Он кладет книгу под подушку: в свалке на столе ей не место. Каждую ночь она измеряет ему температуру, а после поднимается в их спальню. Он гадает, хорошо ли ей спится? Занимает ли она только свою сторону кровати или перекидывается на его? Хотя это вряд ли. Она всегда спала, аккуратно свернувшись на своей половине. Если верить ее объяснениям, после болезни иммунная система нуждается в дополнительной стимуляции: необходимо начать принимать витамины. Он обещает, что сделает это, но не спрашивает о том, о чем хотел бы спросить. Не говорит об Уильяме, не говорит о терапии, не задает вопросов о работе. - Скалли, - вырывается у него, когда она собирает вещи. Он уже достаточно окреп, чтобы выходить на прогулки. Она вертит в руках свой чайник, внимательно изучая, и ставит обратно. Там отпечатки его пальцев. Видимо, им не место в ее новом доме, который ему до сих пор так и не довелось увидеть. Он пытается дать ей свободу. Пытается изо всех сил. И надеется, что она понимает это. - Ммм? – раздается ее невнятное бормотание. - Если ты не уберешь хлеб в холодильник, он заплесневеет. - Спасибо. - Жаль, что в пижамных штанах нет карманов, чтобы засунуть туда руки, и он вынужден скрестить их на груди. - За заботу. - Заботиться о пациентах – моя профессиональная обязанность, - произносит она, и ему стоит больших усилий не отшатнуться слишком резко. Ее взгляд смягчается. - Я правда беспокоюсь о тебе, Малдер, - говорит она, не подходя ближе. – Но просто не могу остаться с тобой прямо сейчас. Не могу все время жить в темноте и быть для тебя единственным лучом света. Нужна же какая-то передышка. Я хочу для тебя лучшей доли. Если я останусь, ничего не изменится. Мы просто продолжим играть в ту же игру, бороться с теми же призраками. Мы оба заслуживаем большего. Он снова чувствует слабость. - Я позвоню через пару дней - узнать, как ты себя чувствуешь. – Это обещание она выполнит, поскольку истово интересуется его здоровьем и написала уже не одну статью о его чудесном восстановлении. Не ее вина, что из него не вышло хорошей второй половины, зато получился отменный подопытный кролик. - Принимай витамины, - говорит она, перекидывая сумку через плечо. Дверь захлопывается за ней, как крышка гроба.