Глава 8
7 августа 2018 г., 20:55
Утро началось не с кофе и даже не с душа. Утро началось с гостей, которых Влад совершенно не ждал и не знал, куда теперь деть. Стоя в дверном проёме кухни, тупо разглядывая снимающую ботинки Марго, он мечтал провалиться куда-нибудь на противоположный конец земного шара.
— У тебя там такой фейс-контроль серьёзный, несколько минут мой паспорт мариновали, чуть ли не нюхали. Ну, раз я здесь, значит, документ мой им понравился, — широко улыбаясь, она откинула за спину две шикарные косы не менее шикарных тёмных волос и направилась к Владу, раскидывая руки. — Владиус, иди сюда, я тебя пожмакаю!
— Ты бы хоть предупредила, а то я ещё даже не умытый и не причёсанный. Стыдно, — Марго отстранилась и щипнула его за нос.
— Не хмурься, тебе не идёт, я всего на три дня. Прикинь, забронировала номер в хостеле, приезжаю, а они тю-тю, мол, сдали мою комнату кому-то там. Крутитесь как хотитесь, называется. Я могу хоть на полу на ковре спать, но мне просто сейчас уже не хочется бегать и что-то искать, я заебалась ехать из Петрозаводска на машине! Это пиздец конченный, правда, у меня болят глаза и жопа, я не могу после руля пальцы разогнуть, хочу в прохладный душ и спать. Не переживай так, я девочка взрослая, сопли сама себе подотру.
Влад неопределённо пожал плечами и махнул рукой в сторону гостиной. Вчера они с Димой немного набухались. Ну так, всего две бутылки на двоих, даже не водки, а виски, разбавленного льдом, но ощущение было такое, будто он всю ночь на дискотеке с коктейлями колбасился. Голова разве что не болела, но штормило ощутимо. Диме нужно было выговориться, об этом злосчастном клиенте рассказать, о многих других, его как хомячка разрывало от желания говорить, но он мялся и стыдился, едва не попытался закрыть тему. Чтобы убрать неловкость и развязать ему язык, Влад достал из бара бутылку шикарного виски, который ему с Кубы привезли. Всё началось с одной стопки, потом ещё по одной, закусывая найденным в холодильнике лимоном… Диму вынесло на третьей, и он, рыдая и что-то невнятно лопоча, расселся у Влада на коленках, обнимая и утирая слёзы салфетками. Остановить этот фонтан он и сам был не в состоянии, и Влад просто дал ему всласть выплакаться у себя на плече, попутно подливая виски. К часу ночи они оба были в хлам, но Влад ещё стоял на ногах, а Дима уже спокойно, даже лучше, чем на успокоительных, спал у него на руках. Поэтому Марго сейчас была последним человеком, кого Влад бы хотел видеть. Он бы вообще сейчас никого видеть не хотел, потому что в глазах начало неприятно двоиться. Значит, опять очки, чтобы глаз в сторону не уезжал, а в очках он не очень. Ещё завтра, скорее всего, придётся ехать по второму контракту, и она наверняка сунет в это свой любопытный нос. Её в это втягивать Влад категорически не хотел.
— Влад, у тебя такой вид помятый, как будто ты вчера все рекорды литрбола побил, — Марго замерла в дверях, скинула прямо на пол кофту, оставшись в просторной футболке, и подошла поближе, поджимая губы. Влад знал это выражение лица, очень хорошо знал. Сейчас будет допрос. — Ты что, опять во все тяжкие пустился? Владиус, ты ж мне обещал, когда я уезжала…
— Я набухался впервые за последний год, имею право на бутылку виски хотя бы иногда. Не переживай, у меня всё нормально, я пил не от горя.
— Влад, — Марго понизила голос, подняла бровь и весьма однозначно указала глазами в сторону спальни, где послышалась громкая Димина возня. — Я не вовремя, у тебя кто-то есть?
— У меня кто-то есть, но не переживай, я вас познакомлю, так что давай, чеши в комнату, переодевайся и будем завтракать.
Марго кивнула и уже хотела идти, как вдруг замерла, рассматривая что-то у Влада за спиной. Тяжело вздохнув, он обернулся и столкнулся взглядом с Димой. Парень стоял, держась за дверной косяк, и с интересом рассматривал гостью. Выглядел он не сильно лучше Влада, только длинные растрёпанные волосы придавали слегка опухшему после вчерашнего лицу ещё более дикий вид. Помятый и с растёртыми уголками глаз, он смотрелся жалко, но при этом держал осанку и глядел на Марго прямо, она даже покраснела и начала мять край футболки. Неловкая пауза очень затянулась, и Влад вздохнул, понимая, что, кроме него, разбить тишину просто некому.
— Дима, это Марго. Марго, это Дима. Дима, иди в ванную и наводи марафет. Марго, переодевайся и чеши на кухню чайник ставь. А я кровать заправлю.
Дима нерешительно протянул Марго руку для рукопожатия и, кивнув головой на приветствие, скрылся в ванной. Девушка проследила за ним, потом, хитро улыбнувшись и поиграв бровями, пошла в гостиную. А Влад, зайдя в спальню, тяжело опустился на кровать и начал искать в тумбочке антипохмелин. Одна таблетка не помешает, чтобы в голове всё улеглось и внутренности не просились наружу от каждого резкого движения головой. Найдя искомое и кинув блистер на комод, он стал переодеваться в домашнее, одновременно пытаясь как-нибудь пригладить волосы. Неприятное двоение в глазах только усилилось, и Влад с психу стукнул кулаком по крышке комода.
— Портишь мебель? — в комнату, как лебедь, вплыл одетый в белую «пижаму» Дима. Аккуратно расчёсанный и умытый, он мгновенно посвежел и, похоже, не испытывал никаких последствий от вчерашней пьянки. — Влад, только честно, сколько я вчера выжрал?
— Бутылку, скорее всего… Хотя не знаю, знаю только, что мы на двоих две бутылки порешили, — Дима опустил лицо и закрыл глаза руками. В этом жесте было столько стыда и щемящей невинности, что Влад чуть не рассмеялся. Но от смешка всё же не удержался.
— Чё ты ржёшь?! Помню только первые две стопки. Что я творил?
— Да ничего, ты рассказывал мне о своих клиентах и плакал. Ну, и пил.
— Да?! Вот блять… Мне нельзя пить, никогда, меня даже с вина выносит, как с самогона… Я надеюсь, что ничего такого не наговорил.
— У тебя так заплетался язык, что я понял хорошо если одну треть рассказа, — Влад приобнял его одной рукой, второй шаря в верхнем ящике комода в поисках очечника. — Не переживай, я сам был в ноль, так что сейчас если что и помню, то только самые основные тезисы, так скажем.
— Уже легче…
Дима виновато улыбнулся на один бок, стараясь не задеть рану на губе, и пошёл к шкафу, чтобы переодеться. А Влад, найдя всё же очки и напялив их на нос, отправился в ванную. За то время, пока он чистил зубы, расчёсывался и справлял нужду, двоение в глазах уменьшилось, что не могло не радовать, выпитая таблетка начала действовать, и вот теперь он был готов к словесной обороне от вопросов Марго. Выйдя на кухню, он хмыкнул и присел на стул, рассматривая её футболку. Её любовь к провокационным надписям всегда забавляла Влада, особенно реакция на них окружающих. Вот и сейчас на майке выстиранного лилового цвета красовались две блёклые фразы. «Кому нужны сиськи» на груди и «с такой задницей» внизу на спине. И стрелочка к означенной части тела. Судя по их корявости, писала Марго сама. Отсутствие груди её не смущало, наоборот она горячо радовалась тому, что может летом без лифчика ходить. Да и когда они встречались, Владу было плевать на это. Его тогда поразили шикарные волосы, которые он любил гладить, расчёсывать и заплетать в косы. У Димы на ощупь почти такие, нужно будет тоже косу заплести.
— А, так ты опять в очечах, а я думала почему у тебя один глаз на нас, а другой на Кавказ. Обострение?
— От спиртного окосел, — Марго хохотнула и щёлкнула пальцами.
— Шутки за триста! — поставив на стол блюдо с печеньями и сахарницу, она присела напротив, подпирая голову рукой. — А ты разносторонний человек, однако. То меня, эдакую чужестранку восточную выбрал, а сейчас вот такого японистого вида ангела.
— Кхм, я татарин, — Дима, уже одетый в домашнюю футболку и джинсы, прошёл к столу, присел на один из свободных стульев. Выдвинув соседний, он похлопал по сиденью и на него тут же запрыгнул Пепел.
— Ах ты ж моя кисенька, иди к мамочке, — Марго протянула руки к Пеплу, и тот, обнюхав пальцы, подставил морду под ласки. — Я тоже соскучилась, заинька.
— Ага, даже мне такие эпитеты не достаются. Ты что, к коту приехала? — Влад ехидно ухмыльнулся и встал к гарнитуру, снять чайник с плиты и разлить по чашкам чай.
— Эх ты, Сокол, тебя я тоже люблю, но всё же Пепел ещё маленький, как ребёночек. Или ты хочешь, чтобы я тебя тоже на ручки взяла и позвоночную грыжу заработала? Кстати, позвольте представиться, Марго Танкян, — она снова протянула Диме руку и заулыбалась. — А вас как?
— Дима Бикбаев. Вы тёзка Сержа Танкяна или родственница? — Марго снова хохотнула, запрокинув голову и щёлкнула пальцами.
— Шутки за триста. Боже, какая хорошая компания подобралась! Кстати, Влад, когда я отдохну и меня перестанет мутить от одной мысли о машине, мы с тобой пойдём на стоянку, и ты поможешь мне перетаскать все закрутки, которыми меня нагрузили. Я знаю, что ты без сладкого жить не можешь, поэтому собрала по родственникам и друзьям самый цимес жизни в тайге. И брусника тебе, и черника тебе, и морошка тебе. Хотя вот морошка так себе, один сахар подкрашенный. А, ещё сиропа бузинного и варенья из шишек. Шишки даже двух видов, с кедра и с сосны, зацени понт! Только сразу всё не пробуй, а то диатез на красивой жопе высыпет.
— С чего ты взяла, что жопа всё ещё красивая?
— Ой да ладно, ты только что стоял передо мной в коротких шортах, уж задница ничем не изменилась, — Марго пододвинула к себе чашку с чаем и отхлебнула. — Во, красота, попью чая и завалюсь спать. Можете хоть из пушки стрелять, не проснусь.
Дима взял из блюда печенье с начинкой и откинулся на спинку стула, рассматривая голубое небо за окном. А Влад принялся разглядывать его. Марго уже девочка взрослая, прекрасно поймёт происходящее. Ну и, конечно же, не будет вмешиваться. Влад знал по инстаграму, что она уже давно и прочно встречается с каким-то парнем, цепляться за прошлое ни ей, ни ему не нужно. Марго смешно скосила глаза на кружку, громко отхлёбывая горячий чай, и, вытерев губы рукой, вышла из кухни, чмокнув Влада в макушку.
— Пойдём в спальню, поищем, чем бы заняться.
— Мне лично нужно обед приготовить, потому что есть у нас нечего, — Дима встал со стула и открыл холодильник. — Я дам тебе список продуктов, закажешь.
— Хорошо, но давай дожидаться курьера в спальне.
— Чего тебе там так понадобилось? — Дима хитро улыбнулся, но всё же дал Владу себя приобнять и повести из кухни.
— Можно поваляться на кровати в обнимку, конечно.
Закрыв зверь в гостиную, где Марго уже улеглась на диван и укрылась пледом, Влад пропустил Диму вперёд и подошёл к комоду, чтобы достать носки. В зеркало, которое на нём стояло, Влад решил не заглядывать, чтобы не начать критиковать очки. Они ему категорически не шли, но корректирующих косоглазие линз просто ещё не изобрели. Да и, откровенно говоря, он не хотел лишаться глазной девственности и что-то в глаз лепить.
— Теперь ты понимаешь, что меня ехидностью не напугать? У меня таких людей слишком много в окружении, — Дима хмыкнул и присел на диванчик у окна, укладывая подошедшего Пепла себе на колени.
— Это твоя бывшая, о которой ты говорил?
— Да, мне нужен был человек, который меня удержит, и она смогла это сделать. Я чувствовал ответственность за неё, чувствовал себя нужным. Мы с ней созваниваемся иногда, но это так. Мне не хватает общения живого. Но всё же сейчас она некстати.
— Почему? Просто не говори ничего, мы едем по делам, ей знать не обязательно. Или скажи, что мы в кино или ресторан.
— Она меня знает, как облупленного. У меня вообще по роже видно, когда я вру, так что не выйдет. Совсем незнакомых людей я ещё могу немного обдурить, а вот друзей или родичей уже нет.
— Мне кажется, что это совсем не плохое качество, — Дима встал, подошёл к нему и обнял за пояс, поглаживая спину через футболку кончиками пальцев. — Тем более, ты будущий руководитель, твои партнёры будут это ценить, ведь ты всегда будешь говорить как есть, не пытаясь пустить пыль в глаза.
— Несомненно, но на бытовом уровне это меня подводит.
Влад провёл кончиком носа по Диминой шее, вдыхая запах любимого геля для душа с яблоком и корицей. Дима запрокинул голову, подставляясь, доверяясь. Он пах так нестерпимо сладко, что захотелось попробовать. Легонько поцеловав тёплую кожу, заставив вздрогнуть, Влад облизнулся и провёл по шее кончиком языка до самого уха. Носом отогнул мочку и поцеловал впадинку за ухом. Очки тут же зацепились за Димины волосы и Влад, тихо матюкнувшись, отвёл их на лоб. Всю романтику момента испортили! Дима спрятал лицо у него на плече и прижался посильнее.
— Когда всё это дерьмо закончится, я возьму тебя подмышку и повезу на Ямайку, или, может, Таити, куда тебе больше захочется. Я сниму там целую виллу с большим бассейном, в настоящих зарослях, чтобы только я видел тебя. И ты будешь ходить обнажённым.
— А что будешь делать ты? — Дима отстранился, заглядывая Владу в лицо. Он старался сдержать весёлую улыбку, чтобы не сделать себе больно, но глаза были полны чего-то светлого, радостного.
— Я буду сидеть в своём шезлонге, потягивать сок через трубочку и смотреть, как ты плаваешь, как выходишь из бассейна, и капли стекают по твоей коже. Поэтому я не хочу, чтобы на тебе была одежда, чтобы что-то мешало воде. Буду носить тебя на руках и угощать экзотическими фруктами, — Влад погладил его по мягким волосам и грустно улыбнулся, чувствуя, что обязан это сказать. — А ещё я надеюсь, что даже когда всё закончится, ты будешь со мной. Не из чувства благодарности, а потому, что ты действительно хочешь этого.
Он даже не заметил, как голос упал до шёпота, как будто тело отказывалось говорить это. Очень болезненная, тяжёлая тема, как будто сам себе ногой на горло наступаешь. Дима тяжело сглотнул и опустил глаза. Заставлять его отвечать Влад не станет, нет смысла. Всё это будет тупыми теориями, которые могут просто рухнуть. Когда всё закончится, жизнь сама всё расставит по местам, и если в жизни Димы будет место для него, то эта его больная мечта с виллой и бассейном обязательно исполнится. В кармане совсем некстати зазвонил телефон. Звонил Ефим Родионович, и не взять Влад просто не мог.
— Доброго утра.
— (Доброго. Мы мило пообщались с Евгением, его адвокатом, судьёй, и мы больше не можем его удерживать, если не выдвигаем обвинения. Прокурор готов от своего лица их выдвинуть на основании записи диктофона и снятых с Дмитрия побоев. Но, быть может, он сам захочет подать за моральный и физический ущерб.) — Влад отнял телефон от уха и поманил успевшего отойти к окну Диму к себе, протягивая ему трубку.
— Ефим Родионович интересуется, будешь ли ты на Евгения заявление писать, — Дима только фыркнул и скрестил руки на груди.
— Мне от этой мрази ничего не надо. Пусть подавится и катится на все четыре стороны. Можете эти слова ему передать.
— Слышали? — Влад прислонил телефон к уху.
— (Хорошо, тогда до завтра, я вас заберу, поедем на моей машине уже.)
Влад только угукнул, попрощался и выключил связь. Советовать Диме он ничего не будет, большой уже мальчик, сам разберётся со своими мыслями и проблемами. Уже набирая номер охранника, чтобы тот закупил продукты, он притянул парня к себе одной рукой и прижался щекой к мягким волосам. Дима в ответ хохотнул и переплёл свои пальцы с Владовыми.
***
Никогда больше никаких шёлковых рубашек. Какие угодно, но не шёлковые. Заставить себя надеть эту дрянь Дима не смог и на второе свидание приехал в чёрной водолазке и жилете. Он больше не работает у Дениса, не обязан соблюдать никакой дресс-код. Так что пусть все подавятся и обломятся. В этот раз он ехал уже без страха, без сомнений, Влад быстро выбил дурь из головы, и сейчас Дима понимал, что если придётся, он отстоит себя. Может, пока не руками, но хотя бы словами, хотя бы хватит сил оттолкнуть, не дать себя трогать. Никто ведь не говорил, что ему обязательно эти фуфелы отработать на все сто. Евгения, конечно, помурыжили и отпустили, но его Дима больше не боялся. Он никогда и никому больше не сдастся. В машине работала печка, и сидеть в пальто и с намотанным шарфом было некомфортно, но тратить даже секунду на то, чтобы на выходе из машины застёгивать пуговицы или завязывать узел на палантине, он не собирался. Покончить с этим быстро и забыть, как о страшном сне. — Так, я приготовил вам другой жучок, вдруг эти клиенты корешатся, — Ефим Родионович вытащил из коробочки красивую булавку с маленьким красным камушком. — У вас один жучок краше другого, ограбили ювелирный магазин? — Дима криво улыбнулся, забрал украшение и приколол под лацкан жилета. — Не знаю, следующим жучком будет кольцо. У нас ещё есть кулоны, серьги и заколки, но вы их не носите. Чем более броская вещь, тем меньше на неё подозрений. — Серьги — это к Владу, — Влад, сидящий в этот раз рядом с ним, удивлённо поднял брови, от чего Дима чуть не начал нервно смеяться. — Я видел на твоих старых фотках, ты серьги носил. И уши ещё не заросли. — У меня эти серёжки до сих пор даже лежат дома. Надо будет тебе показать. Дима вздохнул и вышел из машины. В этот раз не студия, а квартира, которую он всей душой ненавидел. Крюки, цепи, острые иглы и скальпели. Этот человек любил пирсинг, и каждый раз, как Дима к нему приходил, прокалывал ему уши и вдевал в них тяжёлые серьги из водопада мелких цепочек. Они неприятно щекотали шею и плечи, заставляя нервно вздрагивать. Денис не любил Валерия, ненавидел, он ходил над Димой, покрытым свежими ранами от колец, крюков, булавок, и крыл его трёхметровым слоем говна. Потому что после свиданий с ним, Дима выпадал из работы, из жизни, на несколько суток точно, пока всё затянется, заживёт. Какая ирония, к человеку, любящему удушения, он пошёл в браслете, а к Валерию сейчас идёт с булавкой. Дима невесело хмыкнул. Раньше он никогда не поднимался на лифте, всегда ходил пешком, чтобы успокоиться, оттянуть неизбежное. Но сейчас он был готов ко всему, готов дать отпор и вытерпеть в последний раз. Дверь квартиры открылась бесшумно, как и всегда. На пороге его встретил хозяйский той-терьер Маркс, обнюхал и завилял хвостом. Погладив пёсика по голове, Дима размотал шарф, сунув его в карман, скинул ботинки и пошёл вглубь квартиры, на ходу расстёгивая пальто. Валерий сидел в кабинете за своим большим столом, сложив руки домиком. Если бы Дима не знал о садистских наклонностях, он бы никогда не подумал, что этот приятный человек может быть таким. Невысокий, слегка полный блондин, скорее даже слегка рыжий, с аккуратной бородкой и маленькими прищуренными глазами, он не был похож на Евгения. У него даже была семья, дети… Но это не мешало ему резать и колоть парня чуть старше собственного сына. — Ну здравствуй. Зачем пришёл? — А вы не знаете, разве? Контракт жить мешает, — Валерий фыркнул и встал из-за стола. — Я не настолько дурак, чтобы прикасаться к тебе, зная, кто тебя купил. Младший Соколовский, я уже успел навести справки. Помню его очень хорошо. Похоже, это была твоя судьба, оказаться в его цепких коготках. — Правда? — Дима скептично поджал губы и прислонился к стене. — Плохие воспоминания? — А то ты не помнишь, что он как раз из-за тебя в драку со мной полез. Мне одного раза хватило, больше я с этим больным на голову ублюдком не хочу связываться. Тем более трогать его игрушки, а то опять будет хай, — Валерий подошёл к комоду и начал рыться в верхнем ящике. Дима сглотнул. Почему-то сейчас ему стало интересно, а помнит ли всё это Влад? Нет, конечно, иначе ещё бы в тот раз, когда Дима хотел убиться под его машиной, узнал бы. — Денису нужно, чтобы я отработал этот контракт, чтобы отдать Владу меня, поэтому я никуда не пойду. — Хорошо. Если ты так уж хочешь, я оставлю тебе подарок на память, чтобы у Дениса не было сомнений Валерий хмыкнул и вытащил из ящика небольшой пистолет для прокалывания ушей. Дима тяжело вздохнул, но даже не попытался сопротивляться. Это всего лишь уши, у него быстро такое заживает, так что можно и потерпеть. Тем более это, похоже, будет всё, что от него требуется, ни ножей, ни крюков, только серьги. Он уже успел расслабиться и выдохнуть, когда Валерий подошёл к нему, держа в руке какую-то коробочку. С видом бывалого мастера пирсинга, он зубами снял колпачок с какого-то фломастера, повернул голову Димы вбок. Странно, никогда так не прицеливался и не церемонился… На ухо как будто прицепили очень тугую прищепку, тупая боль заставила зажмуриться и наморщить нос. Валерий чем-то ещё щёлкнул, и Дима почувствовал, как на шею ложился холодный металл украшения. Повторив то же самое с другой стороны, Валерий заправил волосы Диме за уши и шагнул назад, любуясь своей работой. — Пусть это будет моим прощальным подарком, памятным и красивым. А теперь всё, можешь выметаться. — Оставите мне серьги? — Дима удивлённо выгнул бровь и всё же потянулся рукой к серьге, чтобы пощупать. Валерий серьёзно хочет оставить ему это? Пальцы почувствовали нечто ажурное, с россыпью маленьких камней, явно очень дорогое. — Конечно, я давно хотел посмотреть, как они тебе идут. Я не ошибся, очень красиво. Осталось только подвести глаза и накрасить губы. Но эти эротические фантазии я лучше оставлю Соколовскому, я знаю, он любит переодевания. Видел с ним мальчиков-девочек и девочек-мальчиков. Так что пусть теперь мне спасибо скажет. Дима опустил глаза и поправил волосы. Он не будет развивать с Валерием эту тему, никогда и ни за что, он пришёл поставить точку. Влад, думается, мальчик взрослый, и витать в фантазиях любой степени извращённости имеет полное право. Уже обуваясь под пристальным взглядом мужчины, он почему-то представил себя с макияжем и в туфлях на высоком каблуке. В короткой юбке, как у японских школьниц в аниме рисуют, и белой рубашке. Первое, что сделала эта его фантазийная копия — это навернулась с высоких каблуков прямо на пол с комичным взмахом руками. Не удержавшись и прыснув со смеха, Дима выпрямился и, кинув взгляд в зеркало, поправил ворот пальто. — Прощайте. Невероятно рад это вам сказать. — Ты думаешь, я закончил? Рано или поздно Всеволоду Андреевичу надоест с тобой возиться. Ты ведь понимаешь, знаешь, что он не такой уж нежный и добрый и что стоит тебе сделать неловкое движение, он тебя порвёт, сожрёт, пережуёт и выплюнет. И тогда тебя буду ждать я. Ты от меня не сможешь убежать, а объятия этой мрази не самая надёжная крепость. — Знаете, Валерий… Вы сейчас ходите по охуенно тонкому льду, пытаясь меня запугать. Вы видите, что перед вами больше не игрушка. И когда этот лёд треснет, внизу вас буду ждать уже я. С керосином, зажигалкой и паяльником. Повеселимся. — Дима улыбнулся самой милой из своих улыбок, с наслаждением замечая, как мужчина нервно дёрнулся, и, завязав шарф аккуратным узлом, вышел из квартиры. Уши всё ещё горели и их хотелось прикрыть ладонями, потому что на колючем ветру показалось, что на них плеснули кипяток. Влад ждал его у машины, подпирая задницей капот и нервно перебил руками брелок в виде гамбургера на ключах от квартиры. Зная, что Валерий сейчас смотрит в окно, ждёт какого-нибудь прокола, ошибки, Дима улыбнулся Владу и обнял, прижимаясь щекой к его шарфу и прикрывая глаза. Ненадёжная крепость, говоришь? Влад сунул ключи в карман и обнял его в ответ, поглаживая спину. Стоять так долго будет глупо, поэтому Дима поднял на него взгляд и слегка отстранился. — Я не помню, из-за чего тогда с ним подрался. Правда из-за тебя? — на лице Влада было написано такое детское удивление, что Дима едва не заулыбался. Когда он расслаблялся, лицо становилось такое открытое, не взрослое, большущие грустные глаза в полутени под невысокими бровями и лёгкая застывшая усмешка. Трудно поверить, что это не специально сделанное выражение, а лицо само по себе такое. Нет, Дима не будет говорить ему всей правды. — Да, тебе не понравилось, что он со мной был не учтив и больно схватил за руку. Поехали домой. — Поедем, сейчас нас домчат с ветерком, — Влад сел рядом с ним на заднее сиденье и, дождавшись, когда Ефим Родионович тронет машину, переговариваясь о чём-то по телефону, прижал Диму к себе. — Что за прощальный подарок? Что он тебе сделал? — Ну, на самом деле не всё так страшно, — Дима заправил прядь волос за ухо, открывая серьгу, и отвёл глаза, стараясь на Влада не смотреть. Пауза неприятно затянулась. — Ничего не скажешь? — Тебе идёт. — И всё? — судя по тому, как расширились зрачки Влада, ему больше, чем просто нравится, и это почему-то напугало Диму. Нет, никаких серёг! — Но я куплю тебе другие. И лучше даже клипсы. Зачем портить такие прекрасные уши настоящими железячками? — У тебя тут нет перекиси? — Влад потянулся к аптечке, вытащил оттуда пузырёк и кусок ваты. Забрав у него всё это, Дима вынул правую серьгу, морщась от неприятного тянущего ощущения, и приложил ватку. Холодная перекись приятно охладила горящую мочку. — А сам серьги носил, и ничего. — Что? — отвлёкшийся на дорогу Влад удивлённо вздёрнул брови, но вопрос он, похоже, успел услышать. — У меня фетиш на уши, Дим, я люблю кусать, целовать, всё такое. Не очень приятно, когда серьга по зубам цокотит. Дима улыбнулся в ответ и, вынув вторую серьгу, откинулся на спинку сиденья. Чем ближе был последний контракт, тем сильнее его потряхивало от нервного напряжения. Все эти полгода он только и делал, что успокаивал себя тем, что уж в квартире Влада его никогда не достанет тот маньяк, что он в безопасности и бояться нечего. А сейчас Дима на волоске от того, чтобы снова попасть в его лапы, снова столкнуться с ним лицом к лицу. Иногда по ночам он просыпался в холодном поту от того, что снова видел его, как наяву. Эти дикие страшные глаза, широкую улыбку и слышал свистящий шёпот прямо в ухо. «Бикбаев, грязная моя шлюшка». Дима дёрнулся и мотнул головой, чтобы перестать слышать это. Он запомнил всё, малейшую интонацию, и больной мозг, словно издеваясь, то и дело воспроизводил эти слова, как запись на диктофоне. Дима отложил от себя вату, серьги и прижался к Владу так сильно, как только мог, чтобы вынырнуть из темноты, ощутить себя человеком. Влад только раскрыл объятия и обнял его, утыкаясь носом в волосы.***
Дима всю дорогу до дома обнимал Влада и едва ли не мурлыкал. То носом потрётся, то поёрзает, то улыбнётся. Влад старался не вдаваться в причины такого поведения, может, просто расслабиться и отдохнуть подальше от дерьма захотелось. Всю поездку Влад смотрел в окно, пытаясь успокоиться. То, насколько ему приглянулись серёжки на Диме, ему не понравилось. Вот только сейчас этого ещё не хватало. Он старался не ёрзать на сиденье, чтобы образовавшийся стояк расслабился, но помогало мало, близость Димы действовала на мозги хуже наркотиков. Он обязательно купит Диме чулки, тёмную помаду и клипсы. Не удержавшись, он наклонился и губами легонько прихватил край уха, выглядывающий из-под волос. Дима вздрогнул, но ничего не сказал, только скосил на него глаза и хитро прищурился. Затормозив у подъезда, Ефим Родионович открыл форточку и закурил. Может, просто попрощаться и выйти? Нет, скорее всего, следователю есть, что им рассказать. — Евгений согласился полностью компенсировать вам моральный вред и готов пойти на мировую только бы никуда не попала информация о том, в чём его обвиняют. — Я, если честно, тоже не хочу с ним связываться. Дима, так думаю, тоже. Он просто мудак, он знал о том, что Диму выкупили, но решил поиграть в бога. Вот и получил. — Он всерьёз хотел меня убить, — Дима вздохнул и прижался щекой к щеке Влада. — Если бы я не почувствовал настоящую угрозу, я бы вас не позвал, потому что мог спугнуть этого… Максима. — Не переживайте, если он реально творит всё то, что вы описали… Я не знаю, сколько нужно денег, чтобы так охуеть, простите. Он во вседозволенности настолько долго купается, что уже считает себя победителем, хоть с полицией, хоть без полиции. Такие люди не бросают начатого ни при каких обстоятельствах. Да, он может быть осторожнее, но, скорее всего, он даже не подозревает о том, что Денис его уже частично заложил, назвав имя и фамилию. Он больше не инкогнито, значит, есть все шансы схватить его за яйца, — следователь выдохнул дым в окно и стряхнул пепел в пепельницу на торпеде. — Ну что ж, до послезавтра. Я дам задание отзвониться по последнему контракту, назначат время. Я вам потом всё сообщу, а пока отдыхайте. — Спасибо что довезли, сервис что надо, — Влад хохотнул и поправил шарф. — Я, кстати, нашёл его. — Кого? — Влад удивлённо вскинул бровь и убрал руку с ручки двери. — Аристокесова. Это ваш Денис? — следователь через плечо протянул ему фотокарточку. Взяв её в руку, Влад невесело хмыкнул. Да, это Денис, только другой Денис, молодой парень, слегка полный, приятный и улыбающийся. Фотография как будто из портфолио, яркая и красивая, хоть и не такая чёткая, какую бы сделали сейчас на зеркалку. Видимо, фотка старая. — Да, это точно он, — Дима вздохнул. — Я скажу ужасную вещь, но мы с Денисом похожи, как будто. Только он не сломанная игрушка, а любимая марионетка. Кто он? — Студент из Беларуси, пропал без вести в две тысячи четвёртом году. Его, конечно, искали, но так и не нашли. Следователь, который вёл это дело, уже ушёл на пенсию, но я нашёл его телефончик и, если это и правда окажется Аристокесов, я ему позвоню, обрадую. Слышал, он до сих пор пытается разыскать парня, с кем-то из родителей поддерживает связь. В общем… — Ефим Родионович тяжело вздохнул. — Такое ощущение, что я нырнул в кроличью нору, и за одним делом тянется другое, как гирлянда из флажков. Не удивлюсь, если, докопавшись до некоего Максима, мы ещё пару дел раскопаем. Мои ребята пока прочёсывают архив, чтобы найти хоть какие-то упоминания Максима Дмитриевича. Если не найдут, буду звонить коллеге, он точно что-то должен помнить, это самый громкий его висяк. До следующей поездки нужно капитально подготовиться и нарыть всё, что только можно, на случай форс-мажора. — Не хотелось бы. Влад чуть прищурил глаза и, пожав мужчине руку, вышел вместе с Димой. У двери в подъезд их уже встречали двое охранников. А вот дома их ждала Марго. Влад поджал губы, понимая, что избежать этого не удастся и, приняв как можно более радостный вид, приобнял Диму за пояс. Что бы такое соврать? Пока едет лифт, у него есть время это обдумать. — Если не хочешь врать Марго, я могу это сделать, а ты просто поддакивай, — Дима положил голову ему на плечо. — Я могу соврать про то кафе, что мне понравилось, помнишь? — Макс? Хорошо. Тебе будет легче, ты ведь профессиональный лицедей. — А ты уже перевозбудился от моей близости. — Влад поджал губы, чувствуя, как адски краснеют щёки. — Если хочешь, я могу помочь. Но только не здесь, люблю уединённость. — Ты уверен? Мы только что от клиента, может, тебе нужно время… — Он даже не притронулся ко мне, не переживай, — Дима повернулся к нему лицом и встал вплотную. Одной рукой обнял за шею, а другую засунул в задний карман Владовых джинсов, прижимая к себе. — Я не хрустальный. Я нервный, потерянный, напуганный и какой ещё угодно, но не хрупкий. Вообще для меня странно, что в нашем контракте куча слов, типа «принуждение, требование», но ты всё время спрашиваешь разрешения. — Ну… Сложно сказать. Просто я не знаю, что у тебя внутри происходит и боюсь сделать больно, оттолкнуть. Такой уж я аккуратист. — И мне это нравится. Приятно снова почувствовать себя человеком, а не питомцем каким-то, собачонкой для битья. — А сейчас отодвинься от меня, я ещё не давал тебе приказа, — Влад чуть приподнял голову, чтобы смотреть на Диму слегка свысока, и улыбнулся. Хочет поиграться? Будут ему игры, долго в себя приходить будет. — В рот или дрочить? Хм… Я подумаю. Дима спрятал руки в карманы и наклонил голову так, чтобы волосы упали на лицо. Под их мягкой завесой он улыбнулся и облизал губы. Влад едва не фыркнул. Соблазняет, что ли? Если так, то зря, потому что в квартире всё ещё сидит Марго. Она, конечно, понятливая, но вряд ли оценит Димины крики. Влад ненавидел задавливать себя и ненавидел, когда саб молчит, он любил оголённые эмоции, как на ладони. Влад окинул Диму взглядом и усмехнулся, откидываясь на поручень. Похоже, не только на него этот разговор подействовал. Записать себе в блокнотик покупку какого-нибудь красивого белья для игр, Диме наверняка пойдёт белый цвет. Утро перед третьей поездкой началось ужасно нервно. Самой спокойной в квартире оказалась Марго, которая не понимала, что происходит и почему все такие злые. Уже успев огрести от Влада за то, что влезла ему под руку, когда он готовил, она сидела в уголочке и попивала кофеёк, блаженно улыбаясь. Дима восседал рядом и нервно гладил Пепла, пялясь в одну точку. К плите его Влад не пустил, потому что утром он успел обжечься утюгом, когда гладил постиранные полотенца. Красная полоска как будто помятой кожи прочертила внутреннюю сторону запястья так, словно Дима боковиной утюга себе вены хотел перепалить. Наверняка шрам останется. Влад видел, как он дёрнулся от боли и матюкнулся, но когда Дима поставил себе второй ожог носиком на другой руке, Влад отобрал у него глажку и выставил на кухню, поставить греться воду на лапшу. Пусть побудет подальше от травмоопасных предметов, сегодня ещё к клиенту ехать. Если это не сработает, придётся банально пускать Диму гулять «в одиночестве» по паркам и скверам. Брать Валерия, конечно же, не стали, потому что он, как и Евгений, совершенно не связан с загадочным Максимом, плюс ещё и никакого вреда Диме не нанёс. Если бы Евгений не начал душить парня, никакая полиция бы не вмешалась. Марго планировала немного погулять по городу, прежде чем уехать, поэтому отчасти Влад мог выдохнуть, не нужно будет объясняться. Нужно только не забыть дать ей ключи. Похоже, что про прогулку Дима наврал ей достаточно убедительно, чтобы она не задавала никаких вопросов. Стрелки часов медленно, но верно подползали ко времени, когда им нужно будет сесть в машину к следователю и поехать по новому неизвестному им адресу. Влад чувствовал, как его захлёстывает нервное напряжение. Избежать столкновения Максима с Димой не получится, значит, он в опасности в любом случае. Но самым страшным было то, что никто не знал, как будет вершиться месть. Может, Диму просто застрелят из-за угла, и никто ничего не успеет сделать. А может, всё превратится в шоу, представление на публику и в конце Дима будет зверски убит, а Максим, дико гогоча, без посторонней помощи провалится в ад. Уже стоя у подъезда, крепко обнимая Диму, Влад словил себя на мысли, что отпускать его сегодня будет очень плохой идеей. Мерзкие предчувствия, как черви, вгрызались в мозги и пожирали всю рассудительность и спокойствие, оставляя после себя панику, настоящую панику. Дима, видимо, услышал, как срывается его дыхание, и осторожно провёл пальцами по щеке. Мягкая шерсть перчаток зацепилась за щетину, и Влад, как за спасательный круг, ухватился за это ощущение. Интуиция Влада ещё никогда не обманывала, поэтому, когда они уже садились в машину Ефима Родионовича, он чуть не сдал. Может, к чёрту всё это? Пусть сами едут и организовывают захват, а то ухватились за добровольно подставившего под топор шею Диму. А если бы он отказался, что бы делали? На жопе ровно сидели? Влад прикусил губу, чтобы не высказать следователю свои возмущения. Поздно, после первого ещё можно было заставить Диму отказаться или просто запретить, а сейчас уже будет глупо спасовать в последний момент. Дима сегодня вообще не заморачивался, нацепил белую футболку с длинными рукавами и на неё бежевый жилет. Во всём светлом он словно сам начинал светиться. Как ангел натуральный, только красота не ангельская. Такую красоту, как у Димы, лучше назвать дьявольской, острой, пугающе яркой. На такую или купишься с потрохами, или поморщишься и отвернёшься, третьего не дано. Не удивительно, что на него кто-то мог запасть настолько, чтобы похитить и сделать рабом. Но понять этого парня Влад не мог, разве свободный человек не лучше безвольного прикроватного коврика? В размышлениях об этом дорога прошла слишком быстро. Дима всё это время рассматривал через лобовое стекло проплывающие мимо дома, а когда автомобиль затормозил, резко поднял на Влада глаза и, застукав его за откровенным разглядыванием своего лица, улыбнулся. — Ты так пристально меня рассматриваешь. Что-то случилось? — Кхм… Дим… Я, — Влад сглотнул, на мгновение отвёл глаза и снова заглянул Диме в лицо. Поднял очки на лоб, чтобы не мешали, — я хочу, чтобы ты знал, как дорог для меня. Я люблю тебя. Проследив, как Дима удивлённо приподнял бровь и приоткрыл губы, Влад вздохнул и обнял его. Аккуратно приподнял его лицо за подбородок и поцеловал. И плевать, что тут следователь и его помощник, они и так в курсе. Нежный, сладкий поцелуй, как ему давно хотелось, чтобы от одного его можно было бы кончить. Влад прижал Диму к себе так, чтобы тому пришлось сесть на колени. Одной рукой на поясе, пальцы другой запустив в волосы… Он чувствовал, как сердце заходится, разрывается от понимания, что нужно отпустить. Он не знал, как не убил Евгения тогда, когда слушал невнятный шорох и Димины судорожные вздохи в наушниках. А сегодня ещё и казалось, что его нельзя отпускать. Нельзя! Дима отвечал мягко, обнимая его за шею. Оторвался Влад только тогда, когда стало до цветных вспышек перед глазами не хватать воздуха. Проследив, как Дима облизывает покрасневшие губы, он едва не послал Ефима Родионовича к чёрту и не отказался от идеи с ловлей на живца. — Спасибо за то, что я теперь человек, а не вещь, — Дима нежно провёл кончиками пальцев Владу по щеке и выскользнул из машины так быстро, что тот даже не успел его схватить за руку. Остаётся только ждать и надеяться, что всё будет хорошо. Следователь глубоко вздохнул, нервно поправил очки на носу, выкрутил на максимум громкость жучка и повернулся к Владу боком. Прислушиваясь к шороху одежды, Влад старался не впадать в панику и не начинать рвать и метать. Судя по щелчку, кто-то открыл Диме дверь в подъезд. Короткое глухое приветствие, громкий шорох — и наконец голоса стали слышны лучше. Кто-то пригласил Диму пройти в квартиру. Гулкие шаги по лестнице, всего тридцать три. Щелчок дверной ручки. Дима кого-то негромко окликнул по имени, но ему не ответили. Опять шорох, наверное, он наклонился развязать шнурки на ботинках. Ещё секунда — и Влад замер, где-то там, в квартире, послышался хлопок, резкий, с шипением. Пистолет с глушителем, этот неприятный резкий звук он ни с чем и никогда не спутает! Димино дыхание тут же сорвалось, и Влад, даже не дожидаясь следователя, кинулся из машины. К чёрту, к чёрту всё! Он больше не будет сидеть и молча терпеть это надругательство над человеком, который и так слишком много пережил. Судя по шагам сзади, следователь побежал за ним. Влетев в подъезд и проигнорировал шокированного консьержа, Влад взлетел по лестнице на второй этаж и остановился у распахнутой двери. Решимость смыло волной, потому что там он заметил то, что заставило кровь похолодеть. Добежавший до двери следователь тут же вскинул пистолет и снял его с предохранителя. — Вы заходите только за мной. Приоткрыв рукой дверь шире, Ефим Родионович медленно двинулся вглубь квартиры, стараясь не шуметь, а Влад, дойдя до порога, остановился, разглядывая стену прямо напротив входа. На ней висело варварски разбитое пулей зеркало, под которым красовалась грязно-алая надпись. «Пора выходить на поклон, актёр». Никаких сомнений в том, кому это послание. И нет никаких сомнений в том, что оно сделано кровью. Из зала показался Ефим Родионович и хмуро окинул Влада взглядом. Нет, Димы тут нет, это Влад прекрасно понимал. Заглянув через плечо следователю, Влад почувствовал, как его затапливает ярость. На полу лежал труп незнакомца в луже собственной крови, в ней же валялся жучок-кольцо. И, как насмешка, как издевательство, прядь Диминых светлых волос. Их Влад узнал бы и с закрытыми глазами, на ощупь. Подняв взгляд на тут же отшатнувшегося от него следователя, он поджал губы и, резко развернувшись, со всей силы ударил в стену кулаком. По руке тут же разлилась боль, на ни в чём не повинной стене появилась глубокая вмятина, но это мгновенно отрезвило, и с глаз спала мерзкая красная пелена. Влад сцепил зубы, чтобы не заорать, и сам не заметил, как его лицо исказилось от ненависти. — Убью… — помощник следователя, только что зашедший в квартиру, вздрогнул и испуганно посмотрел на Влада. Его злое шипение лёгким эхом отозвалось в пустой квартире. — Распотрошу и сожру живьём.
