Чужая

Завернувшись в мягкий махровый халат, я вышла из ванной и с удивлением обнаружила в комнате Леона. Устроившись с ногами на кровати, он возился с айподом, прилагавшимся к комнате. Я кашлянула. — О, привет! — Леон отбросил плеер и соскочил с кровати. — На лице его сияла знакомая жизнерадостная улыбка, глаза весело блестели. — Извини, что ворвался. Просто заскочил узнать, как ты устроилась. — Не знаю. — Я взъерошила мокрые кудряшки. — Пока рано говорить. — А как тебе комната? — Леон взмахнул рукой, обводя комнату. — Моя работа! Старался как для себя. Я, конечно, советовался с Шерри, она ведь девчонка. Но все равно сложно угодить человеку, с которым никогда не встречался. — Все замечательно, спасибо. Ты молодец. — Я зевнула. — Ох, прости! Ты, должно быть, устала. Не стоило мне… Ладно. Отдыхай! — Леон повернулся к двери. — Погоди. Так ты был в школе? То есть ты искатель? — Нет… — В глазах его мелькнула растерянность. — Я манкс. — Заметив мою озадаченность, он поправился: — Так здесь часто называют мансклигов. — Но кто такие эти мансклиги? — вопросила я, не скрывая раздражения. — Все узнаешь, тебе все расскажут, — быстро ответил Леон. — Ты сейчас отдыхай, а потом выползай из своей берлоги. Я буду или у себя в комнате, или внизу, стряпать на кухне. — Ты здесь счастлив? — выпалила я. Наши глаза встретились. Всего на миг, но этого хватило, чтобы заметить нечто странное в его взгляде. Он быстро опустил глаза. — С чего бы мне быть несчастным? — спросил Леон с иронией. Он провел рукой по шелковым простыням. — У меня есть все, о чем только можно мечтать. Видеоигры, машины, игрушки, одежда, даже слуги… Он замолчал. Спустя мгновение улыбка вновь озарила его лицо: — А теперь еще я буду жить с принцессой. Круто! — Да уж, принцесса, — покачала я головой. — Ерунда какая-то… Я здесь ничего не понимаю, ну какая из меня принцесса? — А по мне, так самая настоящая принцесса. Я почувствовала, что краснею, и быстро спросила: — Ну а ты? Ты тоже принц? — Это вряд ли, — расхохотался Леон. Он смущенно пригладил светлые волосы. — Ладно, не буду тебе мешать. У повара сегодня выходной, так что ужин на мне. Леон исчез за дверью, я послушала, как он удаляется, безмятежно насвистывая, и прошлась по комнате. Что же мне со всем этим делать? Господи, я — принцесса. Как такое возможно? А моя мать — королева и воровка. А в соседней комнате обитает мансклиг, что бы ни значило это слово. И мне предстоит жить в роскоши, среди странных существ. Ради которых я должна обокрасть единственных людей, которые меня любят. И на Нацу можно не рассчитывать, он ясно дал понять, что я для него прежде всего — обязанность. Я вздохнула и направилась к гардеробной. Вопросы вопросами, но надо во что-то одеться. Я принялась перебирать плечики с одеждой. Сплошь роскошные шмотки. Конечно, я тоже не в отрепье щеголяла прежде, но такой дорогой одежды у меня никогда не было. Сплошь дизайнерские вещи. С немалым трудом я отыскала юбку и топ попроще. Я умирала с голоду, поэтому, одевшись, вышла из комнаты и, немного поплутав по коридорам, нашла лестницу. Понадеявшись, что она выведет меня к кухне, я начала спускаться. Каменные плитки приятно холодили босые ноги. Я вдруг поняла, что не видела в доме ни одного ковра. Вообще-то я никогда не любила ковры, не любила прикосновение мягкого ворса, как не любила и обувь, и при малейшей возможности разгуливала босой. Я сообразила, что в моей огромной гардеробной с ее изобилием нарядов не было ни единой пары обуви. Наверное, это одна из особенностей всех Фей. Мысль эта немного успокоила. Хоть что-то общее у меня есть со здешними обитателями. Лестница привела меня в знакомый холл. Я прошла в распахнутые двустворчатые двери и оказалась в огромной гостиной с камином. Все здесь было выдержано в темных, землистых тонах. Резная деревянная мебель ручной работы, темно-песочного цвета стены, золотисто-коричневый паркет. Лишь обивка кресел была белой, кресла стояли лицом к стеклянной стене, словно приглашая полюбоваться прекрасным видом. — Неплохой домик, да? — раздался голос. Я резко обернулась. В дверях с широкой улыбкой стоял Леон. — Да. У Лейлы явно есть вкус. — Разумеется, — рассмеялся Леон. — Есть хочешь? Этот изверг тебя небось всю дорогу голодом морил. Пошли на кухню. Мы вышли из гостиной. — Хотя не уверен, что тебе понравится моя стряпня. Ты наверняка любишь всякую полезную ерунду, как все феи? — Не знаю. Никогда не считала себя фанаткой здорового образа жизни, но предпочитала овощи и фрукты. Если бы меня хоть чуточку интересовала кулинария, я бы наверняка умерла от зависти: две огромные, сияющие сталью плиты, два гигантских холодильника, разделочный стол размером с кровать и бесчисленные шкафы всех калибров. Леон подошел к холодильнику и выудил из него банку колы и бутылку воды. — Ты будешь воду, угадал? Повар из меня так себе, но сегодня выбора у тебя нет. Как, впрочем, и в другие дни. — А я думала, что у повара просто выходной. Неужели в таком доме нет прислуги? — Повар бывает у нас только по субботам и воскресеньям. И только потому, что у нас в эти дни гости. Не знаю, чем Лейла питается в будни, но я сам себе готовлю. Леон глотнул газировки, поставил банку на стол и открыл второй холодильник. Я огляделась. Удивительно, но обстановка напомнила мне кухню в нашем доме. Ту самую, где Сильвер чуть не убил меня. Если бы его не упекли в психушку, я наверняка жила бы в подобной роскоши. Уверена, что именно в таком доме вырос сам Сильвер. И Элис тоже могла бы жить так же. В роскошном особняке, перепоручив нас с Греем нянькам и гувернанткам. Ездила бы на дорогущих авто, а я бы училась в дорогущей частной школе, из которой тем, у кого денег куры не клюют, просто невозможно вылететь. Но Элис ездила на старом пикапе и никогда не пыталась заткнуть деньгами рот школьной администрации. Считала, что раз я виновата, то должна быть наказана. И воспитывала меня сама. Вместе с Греем, конечно. Но никакой прислуги, никаких нянек. Тетя Элис делала то, на что оказались неспособны обе мои матери. И она любила меня. — Грибы шиитаке любишь? — прервал мои мысли Леон. Он стоял передо мной с охапкой овощей в руках. — Люблю. — Вот и отлично. — Леон свалил овощи в раковину. — Тогда будет грибное рагу. Он принялся резать овощи. Я вызвалась помочь, но Леон отверг мои услуги. Работая, он увлеченно рассказывал о новом мотоцикле, который купил на прошлой неделе. Из вежливости я пыталась поддержать разговор, но о мотоциклах я знала только две вещи: они крутые и быстрые. — Что готовим? — раздался голос Нацу. Он стоял в дверях, и лицо его выражало скепсис, точно у ресторанного критика, заглянувшего на кухню. Волосы у него были влажные. Я уловила легкий свежий запах, аромат травы после дождя. Не глядя на меня, Нацу проследовал к плите, на которой уже стоял вок с раскаленным маслом, в который Леон ссыпал овощи. — Грибное рагу! — гордо объявил Леон. — Да ну? — Нацу заглянул через плечо Леона, цапнул из вока что-то, сунул в рот, скривился и вынес вердикт: — Съедобно. — Боже! — Леон театрально схватился за сердце. — Неужто я удостоился похвалы самого строгого кулинарного критика нашей страны? — Нет. Я лишь сказал, что съедобно. И кстати, из Лейлы критик наверняка построже меня. — Это точно, но она, к счастью, не ест мою стряпню. — Леон ловко встряхивал вок и помешивал овощи. — Ты тоже воздержись, — Нацу наконец-то посмотрел на меня, — он меня как-то раз чуть не отравил. — Как можно отравиться апельсином? — вскричал Леон. — Нельзя! — Не знаю, не знаю… На лице Нацу гуляла ехидная улыбка, но Леон, похоже, воспринял все всерьез. — Апельсин был в кожуре. Ты сам его почистил! Он так завелся, что совсем забыл приглядывать за овощами. Нацу принюхался: — По-моему, что-то горит. — Черт! Леон выхватил у меня бутылку и выплеснул воду в вок. Я начала сомневаться, окажется ли блюдо съедобно. — Видишь? Он не только отравитель, но и поджигатель. Нацу посмотрел на меня, и я нехотя улыбнулась. — Ты как? — Все прекрасно. — Хорошо. Мне показалось, будто он хотел еще что-то добавить, но Нацу лишь кивнул и вышел из кухни. Стряпня Леона выглядела малосъедобной, но отказываться я не стала. Устроились мы прямо за разделочным столом. Леон сказал, что в столовой ест, только если нет другого выбора. Он разложил рагу по тарелкам, достал из холодильника какой-то соус, бутылку воды для меня, а для себя еще одну банку газировки. — Ну как? — спросил он с набитым ртом. — Вкусно, — соврала я. И в подтверждение сунула в рот кусочек неведомо чего и принялась жевать. — Отлично. А то для вас готовить — сплошная мука. А я не понимаю, как можно есть без приправ и соуса. — А я не понимаю, как можно есть с соусом. — От сильного запаха специй меня слегка замутило. — Каждому свое, — рассмеялся Леон. — Ты хорошо знаешь Нацу? — осторожно спросила я, накалывая на вилку гриб. Их подтрунивание друг над дружкой пробудило во мне любопытство. Нацу определенно нравился Леон. В отличие от его стряпни, но тут я была солидарна с Нацу. Ведь до этого я не замечала, чтобы Нацу вообще кто-то нравился. В школе он общался с Стингом, но скорее всего лишь для того, чтобы сблизиться со мной. Грея он откровенно недолюбливал. Перед Лейлой столь же явно преклонялся, но симпатизировал ли он ей? — Наверное, — Леон пожал плечами, — он часто у нас бывает. — Как часто? — Ну… — Он отправил очередной кусок в рот и задумался. — Сложно сказать. Аисты на месте не сидят. — Аисты? — Ага, искатели. — Леон смущенно улыбнулся. — Знаешь, говорят, будто детей аисты приносят. Так вот, искатели приносят детей. Вот мы и зовем их аистами. За спиной, разумеется. — Ясно. Интересно, а как зовут таких, как я? — Так, значит, он на месте не сидит? — Ну да. Искатели постоянно при деле. А на Нацу так вообще огромный спрос, он ведь лучший. И когда они приезжают в город, то живут в самых хороших домах. Им везде рады. Нацу постоянно у нас бывает. А если не он, то кто-нибудь другой тут живет. — Ты хочешь сказать, Нацу что-то вроде телохранителя? — Пожалуй, — согласился Леон. — Но для чего здесь вообще телохранители? Я припомнила железные ворота и охранников на въезде во Фьоренинг. А на стене в холле — пульт сигнализации. Серьезные меры для столь маленькой общины, затерявшейся в горах. Может, это витра всему виной? — Лейла ведь королева, — объяснил Леон, но голос его прозвучал как-то странно. Я вопросительно взглянула на него. Леон выдавил улыбку. — Ну и каково быть принцессой? — Честно? Совсем не так круто, как я себе представляла, — ответила я и расхохоталась. Когда мы покончили с едой, Леон свалил посуду в раковину, на том и завершив уборку. — Утром придет горничная, — беспечно пояснил он и предложил устроить экскурсию по дому. Мы долго блуждали по особняку, битком набитому картинами и всевозможным антиквариатом. Одна комната была целиком отведена под портреты предыдущих королей и королев. Когда я спросила, где тут мой отец, Леон лишь покачал головой и сказал, что ничего об этом не знает. *** Ужин был назначен на восемь, гости ожидались к семи. Примерно за час до этого ко мне заглянул Леон, пожелал удачи и сказал, что будет у Шерри, если это вдруг кому-то интересно. Я даже ответить ничего не успела, как он испарился. Еще через полчаса появился Нацу. Выглядел он просто потрясающе. Гладко выбрит, в черной рубашке с узким белым галстуком, в черных брюках и черном же блейзере. С черным цветом он, пожалуй, чуть переборщил, но, как ни странно, ему это было к лицу. Вошел он в комнату без стука. Я была в банном халате, и меня его бесцеремонность поразила. И почему парни запросто вламываются ко мне, не дав себе труда постучаться? А если я тут разгуливаю в чем мать родила? Когда дверь открылась, я сидела на кровати и втирала в ноги увлажняющий лосьон. Пришлось тут же принять позу поизящнее. Не думаю, чтобы получилось. Впрочем, Нацу не обратил на меня ни малейшего внимания. Он прямиком проследовал к гардеробной, даже мимолетно не глянув в мою сторону. Я раздраженно вздохнула, поспешно размазала остатки лосьона и запахнула халат. Нацу тем временем щелкнул выключателем в гардеробной и уставился на вешалки с одеждой. — Вряд ли там найдется что-то твоего размера! — съязвила я. — Смешно, — рассеянно похвалил он. — Что ты ищешь? — спросила я. — Ты принцесса и должна быть одета соответственно. Он быстро перебирал вешалки с нарядами, точно это были страницы. И наконец достал длинное белое вечернее платье без рукавов. Оно было великолепно, даже слишком великолепно для меня. В жизни не носила ничего подобного. Как-то привыкла к самой простой одежде, что бы там кто ни думал о моей избалованности. Нацу протянул мне платье: — Примерь, должно подойти. — Наверняка подойдет все, что там есть. — Я взяла платье, рассмотрела и положила на кровать. — Это очень важный ужин, Люси. — Почему? Что в нем такого особенного? — Фернандес — близкие друзья твоей матери, а Скарлет— очень важные персоны. От них зависит будущее, в том числе и твое. Так что, пожалуйста, поторопись, у нас не так много времени. Но я не унималась: — Как от них зависит будущее? — Это долгий разговор. Прошу тебя, поторопись. — Ладно, — вздохнула я и спрыгнула с кровати. — Волосы уложи, — велел Нацу. Волосы после душа еще не высохли и пока лежали вполне пристойно, но я знала, что стоит им высохнуть, и они превратятся в дикие космы. — Это невозможно. — Я подергала себя за мокрую прядь. Нацу кивнул: — У нас у всех непослушные волосы. И у Лейлы, и у меня. Это проклятие фей. Тебе придется научиться усмирять их. — Да ладно, у тебя волосы лучше, чем у меня, — угрюмо заявила я. Приглядевшись, я поняла, что волосы у него уложены с помощью какого-то средства, а не просто причесаны, но они выглядели такими гладкими, шелковистыми, послушными. Не то что мой бурьян! — Вовсе нет. Я подошла к нему и провела пальцами по волосам. На ощупь они оказались гораздо жестче, чем с виду. Совсем как мои. Я даже и не предполагала, насколько интимным может быть прикосновение к чужой шевелюре. Наши глаза встретились, и до меня дошло, насколько близко мы стоим и как нежно я его касаюсь. Он был на две головы выше меня, так что мне пришлось привстать на цыпочки и тянуться. Выглядело, наверное, так, будто я собираюсь поцеловать его. У меня даже проскочила мысль, а почему бы и нет. — Убедилась? — спросил Нацу, и я отступила на шаг. — В ванной найдешь все необходимое. Я кивнула и поплелась в ванную. Так бы и убила его за вечную эту невозмутимость! Тут с трудом вспоминаешь, как дышать, а ему хоть бы хны. Я никак не могла заставить себя думать о чем-нибудь кроме его зеленых глаз, жара его кожи, его чудесного запаха, прикосновения к его волосам, плавных очертаний его губ… Я потрясла головой, отгоняя непрошеные мысли. Хватит. Сейчас хватает гораздо более серьезных причин для страданий. Впереди дурацкий торжественный ужин, и с волосами и вправду надо что-то придумать. Я перебрала все флакончики в шкафу и остановилась на том, что пах приятнее всего. Выдавила на ладонь студенистое содержимое и принялась решительно втирать в волосы. Поразительно, но через десять минут они стали послушными и выглядели куда лучше. Нацу, по-моему, больше нравились распущенные волосы, поэтому я оставила их сзади свободно спадающими, а по бокам убрала за уши и закрепила заколками. Но я рано радовалась. Если волосы повели себя идеально, то платье оказалось не столь покладистым. У него была застежка-молния во всю спину, и сколько я ни извивалась, застегнуть сумела только до середины. Окончательно выдохшись, я потеряла терпение и решила, что без помощи тут не обойтись. Я выглянула из ванной. Нацу стоял у окна, глядя на закат. Услышав, что открылась дверь ванной комнаты, он обернулся и с полминуты меня разглядывал. Потом улыбнулся: — Вот теперь ты похожа на принцессу. — Помоги, пожалуйста, с молнией, — кротко попросила я, поворачиваясь к нему спиной. И снова от его прикосновения по телу разлилось тепло, внутри все так и задрожало. Одной рукой он придержал ткань на моем обнаженном плече, а другой застегнул молнию. По спине галопом неслись мурашки. Он отстранился, и я шагнула к зеркалу. Ничего не поделаешь, вынуждена признать, что выгляжу превосходно. В этом белом платье вид у меня, пожалуй, даже чересчур шикарен для простого ужина. Я оглянулась на Нацу: — Я похожа на невесту. Может, лучше что-то другое надеть? — Нет, все прекрасно. Он задумчиво смотрел на меня. На миг какая-то тень омрачила его лицо. А возможно, мне просто почудилось. До нас донесся глухой звук гонга, и Нацу сказал: — Пора.