Чужая

Нацу вел меня по коридору в южное крыло, и я вдруг поняла, что еще толком здесь ничего не видела. Мы миновали библиотеку; тронный зал, где королева обсуждала государственные дела со своими советниками; просторную столовую, где в субботу состоится ужин. И, наконец, очутились в бальном зале. Распахнув высоченные двери, Нацу провел меня в чудесное помещение, роскошнее которого я не видела никогда. Потолку, казалось, нет конца, впрочем, так почти и было — над головой, за стеклянным потолком, сияло небо. Вверху тянулись золотистые балки, на которых были подвешены сверкающие хрустальные люстры, отражавшиеся в таких же сверкающих мраморных полах. Нежно-сливочные стены были расписаны изящным золотым орнаментом. Вот это настоящий дворец, как описывают в сказках! У одной из стен стояли батареи составленных друг на дружку стульев и столов, тут же лежали стопки скатертей, в рядок выстроились затейливые подсвечники. В дальнем углу сверкал белый рояль. И никого, кроме нас с Нацу. Я была в полном восторге. Но уже через минуту меня замутило — я представила себя среди всего этого великолепия и очень остро осознала собственную ничтожность. Волосы, как всегда, торчком, хотя я и постаралась их уложить. Заурядная юбка… Нацу, разумеется, тоже не во фраке, но даже в своей обычной рубашке и темных джинсах он смотрелся здесь гораздо уместнее. — Так что за интересное занятие? — спросила я, и голос эхом отразился от стен. — Танцы. Нацу лукаво улыбнулся, а я не сдержала стон. — Однажды мы уже танцевали с тобой, и я знаю, что тебе есть чему учиться. — А что, просто потоптаться по кругу не получится? — Увы. Но обычного вальса будет вполне достаточно. — О нет! — От страха меня прошиб холодный пот. — Мне придется танцевать со всеми гостями, да? Со стариками и юнцами, которые станут лапать меня? Нацу рассмеялся: — Я мог бы солгать, но, если честно, только такие тебя и будут приглашать на танец. — И чему ты радуешься? — угрюмо спросила я, а его улыбка стала еще шире. — Тебя так веселит, что мне придется обжиматься с незнакомыми типами, а попутно еще отдавить им ноги? Мило. — Не так все плохо. Сейчас разучим основные шаги, и ноги ты им точно не оттопчешь. Я обреченно вздохнула и подошла к своему учителю. Но стоило Нуцу взять мою руку в свою, как весь страх испарился. До меня вдруг дошло, что перед тем, как танцевать с кучей противных типов, я смогу вдоволь натанцеваться с Нацу. Его рука уверенно лежала на моей талии. Нацу велел смотреть ему в глаза, чтобы во время танца не пялиться на заплетающиеся ноги. Вообще-то указание было совершенно излишним, отвести взгляд от его темных глаз я попросту не смогла бы, даже если бы очень старалась. Мы медленно плыли по кругу, так медленно и плавно, что я почти не чувствовала движения. Я вообще ничего не чувствовала — ничего, кроме счастья, невероятного, всепоглощающего. — Вот так, хорошо. Нацу резко остановился. От разочарования у меня чуть слезы из глаз не хлынули. — Этот шаг получается у тебя совсем неплохо. Но это было без музыки, теперь давай попробуем под нее. — Ну… ладно. — Я сяду за рояль, а ты двигайся в вальсовом шаге и обязательно считай про себя. Я раздраженно передернула плечами: — Хорошо. Но по-моему, у меня все нормально выходит. — Мы слишком медленно двигались. Под музыку все несколько иначе. Меня захлестнула обида. Он снова не желает танцевать со мной! В прошлый раз заявил, что я ужасно танцую… А теперь что? Нацу сел за рояль и заиграл красивый вальс. Ну разумеется, он умеет играть. Он все умеет. Я закружилась по залу, чувствуя себя глупо и неловко. И не переставала гадать, почему Нацу каждый раз от меня закрывается и отдаляется. Но всласть помучить себя саднящими догадками мне не удалось, потому что Нацу то и дело вставлял замечания и выдавал указания. Интересно, а почему он помалкивал, когда танцевал со мной? — Все, хватит! Запыхавшись, я остановилась. Словно марафон пробежала. Ныла спина, сердце колотилось. Я без сил опустилась на пол и растянулась на прохладном мраморе. — Люси, ты танцевала всего несколько минут, — сообщил Нацу. — Больше не могу, — прохрипела я. — Ты вообще способна хоть на какое-то старание? — резко вопросил он. Он встал из-за рояля и подошел ко мне явно с целью прочитать очередную нотацию. — Это очень важно, пойми. — Я в курсе. Ты мне об этом по сто раз на дню твердишь. И я никогда в жизни еще так не старалась. Обычно я все бросаю, едва успев начать. Так что не надо говорить, что я не стараюсь. — Никогда в жизни так не старалась? — недоверчиво спросил Нацу. Я покачала головой. — И этот твой брат ни разу не заставил тебя что-нибудь довести до конца? — Нет, — призналась я. — Ну, он заставлял меня ходить в школу. Грей и Элис поощряли все мои увлечения, но чтобы силой принуждать? Никогда. — А ты избалована сильнее, чем я думал, — сказал Нацу с искренним удивлением. — И вовсе я не избалована, — отрезала я, но тут же добавила: — Избалована, конечно, но не так уж и сильно. Не как Эльза, к примеру, и наверняка многие другие подменыши. Грей с Элис просто хотели, чтобы я была счастлива. — Счастье нужно заслужить, — философски заметил Нацу. — Хватит сыпать китайскими мудростями, — фыркнула я. — Они просто меня оберегали с тех пор, как отец пытался меня убить. Если бы не это, вряд ли они стали бы так со мной носиться. — Расскажи о том случае, — попросил Нацу. Прежде он ни разу не пытался узнать подробности того дня, определившего всю мою жизнь. — Это был мой день рождения. Ну и как обычно, я капризничала. Закатила скандал из-за того, что он приготовил шоколадный торт. Я никогда не любила шоколад. Мы с ним находились на кухне, и он взорвался. Начал гоняться за мной с огромным ножом, кричал, что я чудовище. А потом полоснул меня ножом, распорол платье и оставил глубокую рану на животе. В общем, Грей ворвался в кухню и спас меня. — Рана на животе? — Нацу нахмурился. — Да. — Я задрала футболку. Нацу опустился на корточки и очень осторожно кончиками пальцев провел по шраму. Я закрыла глаза. А Нацу вдруг прижал руку к моему животу, целиком накрыв шрам, ладонь была точно раскаленная. Я едва не застонала от блаженства. Нацу резко убрал руку, я услышала шорох и открыла глаза. Нацу уже распрямился. Я опустила футболку. Валяться на полу расхотелось, я села и поправила волосы. — Так Грей спас тебя? — спросил Нацу, нарушив неловкое молчание. У него был очень задумчивый вид. С ним никогда не поймешь, о чем он думает и что творится в его голове. — Да. — Я кивнула и тоже встала. — Грей всегда меня защищал. Сколько себя помню. — Хм. — Нацу продолжал задумчиво на меня смотреть. — У подменышей крайне редко устанавливаются столь близкие отношения с приемными хозяевами, как у тебя. — Хозяевами?! — Меня даже передернуло. — Ты так говоришь, будто я вещь! Будто я паразит какой! И тут я поняла, что так оно и есть. Эта мысль давно меня преследовала, просто я старательно отгоняла ее. Меня оставили в чужой семье, чтобы я высосала из них ресурсы, деньги, возможности, перетащила все это сюда. Да, я самый настоящий паразит! Кровосос! — Ты не паразит, — прервал мои невеселые размышления Нацу. — Они тебя любили, и ты искренне любила их. Это необычно, но в этом нет абсолютно ничего плохого. Более того, это даже хорошо. Возможно, благодаря этому ты окажешься способна на сострадание, чего недостает многим лидерам фей. — Сильно сомневаюсь, что я способна на сострадание. — Я же вижу, насколько тебе неприятно наблюдать, как Лейла обращается с другими. Она полагает, что уважения можно добиться исключительно силой и страхом. Но у меня есть чувство, что ты станешь использовать совсем иные методы в своем правлении. — И какие же? — Это уже тебе решать, — просто ответил Нацу. На том наше занятие и завершилось. Нацу настоял, что мне нужно отдохнуть перед завтрашним днем. Честно говоря, я и вправду устала, не физически, нет, то была нервная усталость. Мне хотелось спрятаться ото всех, зарыться под одеяло и заснуть. И спать долго-долго, до самого воскресенья, пропустив ужасную субботу. Однако заснуть все не получалось. Я ворочалась с боку на бок, в голове крутились самые разные мысли, но чаще всего, разумеется, о Нацу, о его чудесных прикосновениях, о… Я решительно отогнала эти воспоминания, и мысли мои перескочили на Грея. Я очень скучала по нему. Даже не думала, что буду так скучать. Считается, что время лечит, но я здесь уже почти неделю, и тоска по брату стала только острее. Мне так не хватало рядом человека, который поддерживал и любил меня всегда и безо всяких условий. Проснулась я ни свет ни заря. Сна не было ни в одном глазу. Я оделась и выскользнула из комнаты, собираясь наведаться на кухню. Однако на лестнице наткнулась на Леона. — Привет, чего так рано? — Леон отхватил от плюшки, которую держал в руке, изрядный кусок. — Не спится. А ты чего? — Тоже не спится. Да и в школу уже скоро собираться. — Он отбросил челку с глаз. — Дергаешься перед балом? — Не без того, — призналась я. — Как подготовка? Тяжко? Я неопределенно кивнула. — Тебя ведь что-то беспокоит, правда? Вид… кхм… расстроенный. — Ничего особенного… — Я опустилась на верхнюю ступеньку. — Просто скучаю по брату. — По брату? — как-то сдавленно переспросил Леон. Он сел рядом. Только сейчас я сообразила, с кем разговариваю. Мне ведь и представить трудно, каково все эти годы приходилось Леону. Ведь он-то, в отличие от меня, всегда знал, что он не родной. И наверняка чувствовал себя очень одиноким. И понимал, что родных никогда не увидит. Родители от него не отказывались. Его украли, и украли те, кому он сам не нужен, а нужно лишь его место в другой семье. От сочувствия у меня сжалось сердце. — Да… Он ведь и твой брат, — пробормотала я. Именно так. Грей всегда останется моим братом. — Как его зовут? — тихо спросил Леон. — Грей. Он классный. Самый классный парень на свете. — Грей, — повторил Леон благоговейно. — Самый смелый на свете. И самый верный. На все готов, лишь бы защитить тех, кого любит. И самый бескорыстный. И он очень-очень сильный. Он… Я с трудом проглотила комок в горле и поняла, что не смогу удержать слезы. Я отвернулась. — А мама с папой какие? Я долго молчала, прежде чем ответить. — Мама умерла, когда мне было пять… Отец не смог этого перенести, и… с тех пор он живет в клинике. Психиатрической. Меня воспитывали Грей и тетя Элис, это папина сестра. Меня вдруг захлестнула волна неприязни к Сильверу. Допустим, всеми его поступками двигала любовь к Леону, который навсегда останется для него Майклом, но ведь именно мне приходится рассказывать ему обо всем. А он даже увидеться с ним не сможет, потому что до конца своих дней просидит в психушке. И чего он добился своей ненавистью ко мне? Только боли. Себе, мне, Грею, Леону, всем. — Мне очень жаль. — Я коснулась руки Леона. — Сложно объяснить, откуда я это знаю, но твой отец очень тебя любил. Он очень тебя ждал. А меня всегда ненавидел, потому что знал, что я — не ты. — Правда? Впервые я видела Леона грустным. — Да. Для меня это, конечно, было ужасно. Ну просто полный отстой, — добавила я уныло, и Леон вдруг рассмеялся. — Прости… Получается, меня очень нелегко забыть. — Получается так. Леон сжал мои пальцы: — А тетя Элис? Какая она? — Чудесная. Чересчур заботливая и хлопотливая, но чудесная. И терпеливая. Чего они только не натерпелись от меня… Знаешь, все странно. Они ведь на самом деле твои родные, не мои. — Нет, они и твоя семья тоже, — возразил Леон. — Они тебя любят, они тебя вырастили. А это и есть настоящая семья, разве нет? Вряд ли Леон знал, как долго я ждала этих слов. Я люблю их и всегда буду любить. И очень хочется, чтобы все остальные это понимали. — Люси! Разумеется, это был Нацу, направлявшийся подглядывать, как я сплю. Я быстро выдернула руку из ладони Леона. Тот вскочил. — Что ты здесь делаешь? — вопросил Нацу. — Только что проснулась. Мы просто болтали. Я взглянула на Леона, и он быстро кивнул. Во взгляде Нацу подозрение так и плескалось, будто он застукал нас с поличным при ограблении банка. — Тебе пора собираться в школу, — холодно сказал он Леону. — Сам знаю, — раздраженно буркнул тот и улыбнулся мне: — До встречи, Люси. — Ага, пока, — улыбнулась я в ответ. — Так что тут происходит? — прошипел Нацу, когда Леон ушел. — Я уже ответила, — отрезала я и встала. — Мы просто болтали! — О чем? — О семье. — Нельзя ему рассказывать о твоей приемной семье. Мансклиги не должны знать о своем происхождении. Иначе они могут отправиться на поиски родных. А это недопустимо. Мансклиги не должны общаться со своими семьями. Это слишком опасно для нашего сообщества. Ясно? — Но это нечестно! Нечестно и несправедливо! Вы их дважды лишаете семьи! Сначала украли, а потом не позволяете познакомиться с родными! Хотя они вам все равно не нужны! Почему им нельзя вернуться домой? — Их дом здесь. Некоторые отправляются на поиски семьи, но большинство возвращается. Если позволить манксам воссоединяться с семьями, то будут подорваны сами основы нашего общества. Твоя жалость к Леону — недостаточная причина рушить все, что у нас есть. — Я ничего особенного ему не сказала. Просто я скучаю по Грею. И рассказала, какой он классный. Я не говорила, где он живет. Ничего такого. — Тебе следует быть осторожнее, Люси — нахмурился Нацу. — Прости. Не так уж я и провинилась, между прочим. Я раздраженно развернулась, собираясь пойти к себе. — Постой. — Нацу остановил меня, осторожно взяв за руку. Притянул к себе. Несмотря на всю мою злость на него, я, как обычно, тотчас разомлела от его прикосновения. И вся злость куда-то испарилась. — Ну что еще? — буркнула я. — Я видел, как ты держала его за руку. — И что с того? В вашем мире фей и это уже преступление? — Нет, но… тебе нельзя этого делать. Тебе нельзя заводить отношения с мансклигом. — Ах да! — Я вырвала руку и выкрикнула: — Да ты просто ревнуешь! — Я не ревную. Я забочусь о твоей репутации. Ты не понимаешь, насколько опасными могут быть ваши отношения. — Да-да, конечно. Я же вообще ничего не понимаю, и как я могла забыть? — Я вовсе не это имел в виду. Я быстро шла по коридору, Нацу не отставал ни на шаг. — Но ведь это так, — возразила я. — Я вообще ничего не знаю. — Люси! Я неохотно остановилась, повернулась к нему. — Если ты чего-то не понимаешь, то только потому, что я плохо тебе это объяснил. Нацу сглотнул, отвел взгляд. А вот это уже любопытно. Он явно что-то недоговаривал. Я ждала. — Ты права. Слова давались ему с трудом, я молчала. — Я ревную. — Что?! У меня даже рот приоткрылся от изумления. — Но это никоим образом не влияет на исполнение моих обязанностей. Как не меняет того факта, что тебе нельзя заводить отношения с мансклигом. — Нацу по-прежнему не смотрел на меня. — А теперь приведи себя в порядок. Нас ждет длинный день. Он развернулся и быстро пошел прочь. — Нацу, постой! Он замедлил шаг, оглянулся: — Все, вопрос закрыт. Я обещал, что не буду тебе врать. И я врать не стал. И ушел. А я осталась торчать истуканом в коридоре. Ноги у меня дрожали, голова кружилась, в голове бушевала настоящая буря. Он признался, что неравнодушен ко мне! А потом велел забыть обо всем и вести себя как ни в чем не бывало.