Чужая

Слова Нацу все стучали в мозгу, не давая сосредоточиться. Нет, приятно, конечно, что он меня ревнует, только все это абсолютно безнадежно. Он ведь такой правильный и никогда не нарушит здешние порядки. Так что копалась я дольше обычного. И, хотя задержалась изрядно, Нацу за мной не зашел. В конце концов я решила дождаться его у лестницы. Заглядывать к нему в комнату я не рискнула. С верхней площадки я видела холл, а если сесть на ступеньку, то и парадную дверь. К моему удивлению, она распахнулась и в холл вошел Жерар Фернандес. Как к себе домой. Я сидела на ступеньке, так что его взгляд пересек весь холл и уперся точно в меня. — Привет, — сказала я, как и положено воспитанной и гостеприимной принцессе. — Хм, да. Тебя-то я и ищу. Сунув руки в карманы, он подошел к подножию лестницы и там остановился. — Зачем? — И тут же, осознав свою грубость, я торопливо исправилась: — Прошу прощения, с какой целью? — Помочь, — коротко ответил Жерар. Немногословный. Я встала и медленно двинулась вниз по лестнице. Взгляд Жерара блуждал по просторному холлу, точно он стеснялся смотреть на меня. Его темные волосы были растрепаны. Он рассеянно взъерошил выгоревшие на солнце прядки. Лицо смуглое, с легким намеком на зеленцу, — Нацу как-то сказал, что это типично для фей. Но ни у кого другого я такого цвета кожи не видела. — Помочь с чем? — спросила я. — Что? — С чем ты хотел мне помочь? Я старалась говорить надменно, но вряд ли он это заметил. — А… Он опустил руку и уставился в пустоту, словно сам забыл, зачем пришел. — Я телепат, — наконец объявил он. — Что? Ты умеешь читать мысли? Я напряглась, пытаясь сделать свои мысли как можно более достойными для чужого чтения. — Нет-нет. Конечно, нет, — отмахнулся он. — Но у меня бывают предчувствия. И я умею перемещать предметы силой воли. Но чужие мысли читать не могу. Зато вижу ауру. У тебя она сегодня коричневая. — И что это значит? Я скрестила руки на груди с твердым намерением защитить свою ауру от нападок. Хотя очень смутно себе представляла, что такое аура. — Ты несчастна. — У Жерара был отрешенный голос. — Обычно она оранжевая. — И чем эти сведения помогут мне? — Вообще-то ничем. Нацу уже обсуждал с тобой обучение? — Меня уже учат, как быть принцессой. — Нет. Я говорю об обучении способностям. Оно начнется только после крещения. Считается, если их использовать без инструкций, можно с ума сойти. И главное — это спокойствие. — Он вздохнул. — То есть ты сейчас спокоен? — Я скептически подняла брови. — Нет. Жерар наконец позволил взглянуть в его темныеглаза. — Я тебя боюсь, — сказал он. — Ты боишься меня? — Я расхохоталась. — Да. Ведь я вижу то, чего другие не видят. Я резко прекратила смеяться. Мне стало не по себе. — И что же ты видишь? — Тебе уже сказали? — Что сказали? — Ну, если никто тебе не сказал, я точно не скажу. Он отвернулся. Этот странный разговор начал действовать мне на нервы. — Не знаю, чего ты добиваешься, но на помощь совсем не похоже, — дала я волю раздражению. — Напротив, ты меня только запутал. — Прошу прощения, принцесса. — Жерар поклонился. — Нацу хотел, чтобы я обсудил с тобой твои способности. Он знает, что обучение начнется только после бала, но хочет, чтобы ты была готова. — Так это Нацу попросил тебя прийти? — Ну да. Тебя это огорчает? — Нет, вовсе нет, — поспешно возразила я. Значит, Нацу не пожелал меня видеть и прислал вместо себя Жерара. — Так у тебя есть вопросы? — Тьма. Жерар посмотрел на меня, склонив голову набок, и напомнил мне вдруг любопытного щенка. — Ты не должна бояться. — Да вовсе я не боюсь, с чего ты взял? — Я поежилась под его взглядом. — Я знаю, когда ты врешь. И не потому что умею читать мысли, а потому что ты не умеешь врать. Советую научиться. Лейла, например, великолепно умеет врать. — Хорошо, потренируюсь на досуге. — Ага, обязательно. Жерар говорил с совершенно обезоруживающей искренностью. Лицо у него было грустное. — Ты мне нравишься. Ты честная и эмоциональная. Но королеве не подобает быть такой. — Да, полагаю, ты прав. — А я ужасно рассеянный, если ты не заметила. — Он улыбнулся, но его темные глаза остались печальными. — Мне сложно сосредоточиться, но я работаю над собой. — Так… не хочу показаться грубой, но почему Нацу попросил тебя о помощи? — Потому что я сильный. — Жерар достал что-то из кармана и небрежно отшвырнул в сторону. — И он мне доверяет. Ладно… Давай посмотрим, на что ты способна. — Ты о чем? — захлопала я глазами, окончательно сбитая с толку. — Да обо всем. Перемещать предметы умеешь? — Руками умею. — Ну да, ты же не инвалид. О твоих физических возможностях я знаю. — Я мало что умею. Немного владею убеждением, но здесь я его ни разу не использовала. — Попробуй. — Жерар показал на висящую над нами люстру: — Перемести ее. — Не хочу я ее никуда перемещать, — испуганно сказала я. В голове вдруг вспыхнула картина, которую я помнила в мельчайших деталях. Картина Лейлы. Черный дым, красные языки пламени и сверкающие осколки. Только сейчас картина была не просто картиной. Я чувствовала запах гари, жар близкого огня, в ушах стоял звон разлетающихся по мраморному полу хрустальных подвесок. Я помотала головой, сглотнула комок в горле и невольно спустилась на несколько ступенек. — Что это было? — тревожно спросил Жерар. — Где? — Что-то случилось. Он пытливо смотрел на меня, а я растерянно молчала. Даже если бы захотела объяснить, то не смогла бы подобрать нужные слова. Да и о чем тут говорить? Все это лишь игра моего воображения. — Интересная ты. — Спасибо, — пробормотала я. — Мне неприятно это делать, когда ты так напугана, но мне нужно очистить сознание. Он устремил взгляд на люстру, и у меня перехватило дыхание. Тяжелые подвески начали тихо позванивать, раскачиваться. Я хотела крикнуть, но горло свела судорога. Хрустальная громадина раскачивалась все сильнее и сильнее. — Хватит! — вырвался у меня хриплый вопль. — Хватит! — Прости. — Жерар прикрыл глаза и выдохнул. Я не могла оторвать глаз от люстры, смотрела и смотрела, пока та не перестала качаться. — Я должен был что-то сделать. А кроме люстры здесь перемещать нечего. За исключением тебя, конечно, но я подумал, что тебе это понравится еще меньше. — Зачем тебе вообще понадобилось что-то перемещать?! И вон стоит ваза! А вон подставка с зонтиками! И ты мог бы выйти на улицу! Паника схлынула, уступив место пульсирующей ярости. Я крепко сжала кулаки. — Когда тебя переполняет страх, от тебя исходит мощный импульс, ты проецируешь свои ощущения. А для меня это единственный способ успокоиться. Большинство, наверное, не чувствует твоих волн, но я слишком восприимчив. А когда я что-то перемещаю, то сосредотачиваюсь на объекте и блокирую все входящие потоки. Ты слишком сильная. Прости. — И все равно незачем было так пугать. — Как жаль. — Жерар глядел на меня с удивлением и сожалением. — Остальные даже не узнают, кто ты на самом деле. Все сейчас такие слабые, что даже не поймут, насколько ты могущественна. — О чем ты? — Злость мгновенно испарилась. — Твоя мать очень сильная, — в голосе Жерар послышалось восхищение, — но не настолько, как ты. И даже, возможно, не настолько, как я. Ее сила сияет и потрескивает, подобно тысяче молний. Когда она входит в комнату, воздух буквально намагничивается. А все остальные… — Жерар покачал головой. — Ты имеешь в виду, все остальные фей? — на всякий случай уточнила я. — Когда-то благодаря нашей силе вращалась Земля. В голосе Жерара звучала грусть, однако он уже не казался напряженным. Видимо, раскачивание люстры действительно помогло. — Буквально или это такое образное выражение? — Буквально. Мы могли создавать горы, поворачивать реки вспять. — Он театрально развел руками. — Весь мир, что окружает нас сейчас, сотворили мы! Нас переполняла магия! — А сейчас в нас разве нет магии? — спросила я, удивляясь его страсти. — Никакого сравнения. Когда у людей появилась собственная магия, свои технологии, все изменилось. Власть и деньги постепенно утекли к людям, и мы начали доверять им воспитание наших детей. — Он фыркнул. — Подменыши перестали возвращаться, когда поняли, что мы не можем предложить им ничего особенного. — Но мы же с тобой вернулись, — заметила я. — Ваша садовница, благодаря которой круглый год все цветет в вашем саду, — маркиза! — Жерар махнул рукой в сторону сада. — Садовница! Я, конечно, не социолог, но если уж самые влиятельные представители общества работают садовниками, значит, в обществе проблемы. — Тогда… почему она садовница? — Потому что больше никто на это не способен. Настали времена, когда никто ни на что не способен! Все слишком зациклились на человеческой системе. Со всеми этими дизайнерскими платьями и дорогими побрякушками. Одержимость богатствами всегда была нашей главной слабостью. — Его губы скривились от отвращения. — Ага, — кивнула я. — Но твоя мать по этой части всех переплюнет. — Знаю. — Его лицо вдруг смягчилось. — Я ничего не имею против людей. Хотя, послушав меня, этого и не скажешь. — Ты слишком эмоционален, вот что. При нашей первой встрече я сочла, что его рассеянность — проявление скуки и высокомерия. Но теперь поняла, что виной тому его способности. Дар вызывал у него нечто вроде синдрома дефицита внимания. Но оказывается, Жерар еще и честен, чего за феями я пока не замечала. — Возможно. — Он улыбнулся смущенно. — Сколько тебе лет? — Девятнадцать. А что? — Откуда тебе столько известно о прошлом? Ты так все описываешь, будто сам при этом присутствовал. Будто сам был тому свидетелем. Или ты помешан на истории? — Мать следит, чтобы я постоянно занимался. На случай, если у меня появится шанс взойти на трон. Судя по тону, его эта перспектива не слишком радовала. Видимо, царствование казалось Жерару не более привлекательным, чем мне. Планы Авроры по захвату трона интересовали исключительно ее одну. — Так ты просто это все вычитал в книгах? — Что ты увидела, когда посмотрела на люстру? — спросил вместо ответа Жерар. Я покачала головой: — Трудно объяснить. Я видела… картину. — Некоторые видят будущее. — Он смотрел на люстру, сверкающую над нашими головами. — А некоторые — прошлое. — Он задумчиво помолчал, потом продолжил: — Но в итоге прошлое и будущее мало чем отличаются. Ни то ни другое изменить нельзя. — Какая глубокая мысль! — прокомментировала я, и он рассмеялся. — Я тебе совершенно не помог, да? — Не знаю, — призналась я. — Боюсь, тебя мне на сегодня достаточно, — объявил Жерар. Я решила не спрашивать, что он имеет в виду. Наверняка от его ответа мне сделается еще неуютнее. — У тебя много дел. Не хочу отнимать напрасно твое время. И Жерар резво направился к двери. Непредсказуемости этому парню явно не занимать. — Постой, — окликнула я, и он замер. — Ты говорил, что Нацу просил тебя меня подготовить. К чему? — Нацу — защитник. Волноваться — его обязанность. У меня сжалось сердце. Ну почему все подчеркивают, что я для Нацу всего лишь работа? — Он должен знать, что о тебе будет кому позаботиться. Даже если его самого не окажется рядом. — И почему его не окажется рядом? — переполошилась я. — Это мне неизвестно. Но он заботится о тебе. И Жерар вышел за дверь. Я была благодарна ему, хотя и не понимала за что. Может, за то, что окончательно затуманил мне мозги? Снова вспомнилась картина Лейлы, и по телу пробежала нервная дрожь. В голове стучали слова Жерара. Будущее изменить нельзя. Я посмотрела на люстру. Что, если попробовать раскачать ее? Но страх сковал меня. Вдруг эта громада упадет и картина Лейлы сбудется?.. Да, но до сих пор этого не произошло. А вдруг я изменила будущее? Или на картине изображен иной момент? И худшее еще впереди?