Чужая

До бала оставались всего сутки, и Лейла решила лично удостовериться, что я ко всему готова. Она затеяла ужин-репетицию, дабы узнать, способна ли я поддерживать беседу и должным образом расправляться на публике с едой. В свидетели моего вероятного провала она пригласила Гаррета, Эльзу, Шерию, а также Нацу и Леона. Всех этих гостей я уже знала, потому не так уж сильно нервничала. Хотя Лейла, разумеется, постаралась меня запугать, несколько раз грозно повторив, что я должна себя вести в точности как на торжественном ужине. Остальные получили аналогичные инструкции и явились принарядившимися. Даже Леон снизошел до того, что надел блейзер, который, кстати, очень ему шел. А Нацу, как обычно, сражал наповал. После того как Нацу признался, что ревнует меня, я не знала, как себя с ним вести. Перед ужином он заглянул ко мне в комнату, чтобы убедиться, готова ли я. Правда, у меня осталось впечатление, будто он старательно отводил глаза. Когда я вошла в столовую, Лейла рассаживала гостей. Она должна была сидеть во главе стола, я — в противоположном конце. Рядом со мной сидели Леон и Нацу. — Где мое место будет завтра? — спросила я, пригубив вино. — Между мной и Жераром Фернандес. — Лейла, прищурившись, наблюдала за тем, как я пью. — Бокал нужно держать за ножку. — Простите. Кстати, именно за ножку я его и держала. Может, у бокала есть еще какая-то невидимая ножка? Тем не менее я послушно передвинула пальцы, надеясь, что так, по мнению ее величества, будет правильнее. — Принцесса никогда не извиняется, — тут же одернула меня Лейла. — Простите, — пробормотала я и поспешно добавила: — Это нечаянно. Больше не повторится. — Не мотай головой, — велела Лейла. — И принцесса ничего никому не обещает. Обещания не всегда можно сдержать, а принцессу никто не должен уличить во лжи. — Я, вообще-то, и не обещала ничего, — промямлила я. — Принцесса никогда не спорит. — Я принцесса всего две недели. Может, не стоит со мной так строго? Все эти дни, обращаясь ко мне, Лейла начинала фразу словами «принцесса должна» или «принцессе не подобает». И это мне порядком надоело. — Ты всю жизнь была принцессой, — отрезала Лейла. — Ты должна знать, как себя вести. — Постараюсь, — проворчала я под нос. — Говори громче. И четче — независимо от того, что именно ты говоришь, — повысила голос Лейла. — И тебе некогда стараться. Прием уже завтра. Ты должна быть готова. Я хотела было огрызнуться, но Леон с Нацу выразительными взглядами дали понять, что пора прикусить язык. Шерия нервничала и не отрывала глаз от своей тарелки. И только Гаррет безмятежно наслаждался едой. — Понимаю. — Я сделала глубокий вдох и снова пригубила вино. Правильно ли я держала бокал на этот раз, трудно сказать, но Лейла промолчала. — Я получила фото твоего платья, — улыбнулась мне Эльза. — Оно потрясающее. Я даже немного завидую. Королевой бала любая из нас бывает лишь раз, и завтра твой день. Ты будешь ошеломительна. Она поспешила прийти мне на помощь, переключив беседу с моих ошибок на хоть какие-то мои достоинства. И пусть с Нацу и Шери она вела себя как последняя стерва, в этот момент я ее просто обожала. — Спасибо, — благодарно улыбнулась я. Последняя примерка состоялась утром, и, как Эльза и просила, я отправила ей фотографию. А сфотографировал Нацу. Мне было неловко, я стеснялась позировать, а он даже не сказал, идет ли мне платье. По мне, так оно было слишком шикарным, и дружеская поддержка очень даже пригодилась бы. Но Нацу лишь нажал кнопку, и на этом все. — Вы видели платье? — Эльза обратилась к Лейле, которая величественно кромсала на тарелке веточку петрушки. — Нет. Я доверяю вкусу Фредрика, и Нацу его одобрил, — рассеянно ответила Лейла. — Когда будут шить платье моей дочери, я не упущу ни единой детали, — задумчиво произнесла Эльза. Ее слова явно задели Лейлу, но Эльза ничего не заметила. — Я всегда с ума сходила от нарядов. Будь моя воля, не вылезала бы с балов. — Эльза рассмеялась. — Поэтому я так рада, что ты здесь. У тебя будет грандиозный бал. — Спасибо, — повторила я. — У тебя тоже был прекрасный прием. — Гаррет решил заступиться за бал, который он устроил дочери. — И платье у тебя было фантастическое. — Помню, — счастливо улыбнулась Эльза. — Волшебное! Нацу закашлялся, и Лейла с Эльзой разом уставились на него. — Прошу прощения. Подавился, — объяснил Нацу, делая глоток вина. Лейла недовольно хмыкнула и перевела взгляд на меня: — Кстати. Все забываю спросить. Что ты планируешь делать со своим именем? — С именем? — удивилась я. — Да. На церемонии крещения. — Какое-то время Лейла смотрела на меня, ожидая ответа, затем строго взглянула на Нацу: — Я думала, Нацу тебе рассказал. — Да, но ведь этот вопрос уже решен. — Я была окончательно сбита с толку. — У нас в роду все берут фамилию Сердаболий, разве нет? — Я не о фамилии говорю, — с раздражением пояснила Лейла. — Я имею в виду твое имя. Я нахмурилась: — Не понимаю. У меня есть имя. Все молчали. — Люси, — тихо напомнила я. — Это неподобающее для принцессы имя, — отрезала Лейла. — Все меняют свое имя. Эльзу тоже раньше звали как-то иначе. Как тебя звали, милая? — Ники, — ответила Эльза. — Я взяла имя Эльза в честь матери. Гаррет улыбнулся, и от меня не ускользнуло, как Лейла на миг напряглась. — Так что? Какое имя ты возьмешь? — не отставала она. — Я… не думала об этом. Сердце бешено колотилось. Да не хочу я менять имя. Абсолютно не хочу. Когда Нацу рассказал о церемонии крещения, я решила, что менять придется только фамилию. Восторга это не вызывало, но все равно предполагалось, что я когда-нибудь выйду замуж, так что раньше сменить фамилию или позже — не все ли равно. Но Люси — мое родное имя. Мое. Я посмотрела на Нацу в надежде на поддержку, но Лейла снова заговорила: — Если хочешь, могу посоветовать пару имен. Элла, в честь моей матери. Или Сибилла, в честь моей сестры. Оба имени хороши. Одну из наших королев, что очень долго и успешно правила, звали Ловиса. Мне всегда было по душе это имя. — Не хочу сказать, что они мне не нравятся, — начала я, осторожно подбирая слова, хотя, честно говоря, имя кошмарнее Сибиллы сложно придумать, — просто я люблю свое имя. Не понимаю, зачем мне его менять. — Люси — глупое и пустое имя, — отчеканила Лейла. — Оно совершенно не подходит принцессе. — Почему? — уперлась я, решив стоять на своем. И плевать, что думает Лейла. Дело даже не в том, что Люси — такое уж прекрасное имя, но его мне дал Грей. Человек, который любил и любит меня. Кроме имени у меня ничего от брата не осталось, и я от этого не откажусь. — Это имя мансклига, — процедила Лейла. — Ничего подобного я не потерплю. Ты выберешь подходящее для принцессы имя — или мне придется сделать это самой. Понятно? — Если я принцесса, то почему не могу решать, что мне подходит, а что нет? Разве не в этом одно из преимуществ принцессы и правительницы королевства? Право менять правила. И если я хочу, чтобы меня звали Люси, что в этом плохого? — Я изо всех сил старалась, чтобы голос звучал ровно и спокойно. — Ни одна принцесса за всю историю не оставила себе человеческое имя, и впредь этому не бывать. У моей дочери, принцессы, не будет имени манкса. Слово «манкс» она выплюнула с особым презрением, и я заметила, как Леон стиснул зубы. Уж я-то знала, каково это — иметь мать, которая тебя ненавидит. Но меня никогда не заставляли молча глотать оскорбления. Бедный Леон. — Я не стану менять имя. Все уткнулись в свои тарелки, а мы с Лейлой с разных концов стола сверлили друг друга взглядами. Репетиция торжественного ужина явно удалась на славу. — Здесь не место для подобного разговора, — ледяным голосом наконец произнесла Лейла, но я не отвела глаза. — Впрочем, неважно. Никакого разговора и не будет. Ты сменишь имя, и новое имя для тебя выберу я. — Нет! — сорвалась я на крик. — Я принцесса! Вы сами сказали, что я не обязана никого слушать! — Никого, кроме меня, — спокойно уточнила Лейла. — При всем уважении, — раздался голос Нацу. Все изумленно уставились на него, но он невозмутимо продолжал: — Возможно, стоит прислушаться к желанию принцессы. Ее желания когда-нибудь будут менять законы королевства, а ведь сейчас речь идет о пустяке. Лейла, не говоря ни слова, с ледяной улыбкой взирала на Нацу. За столом воцарилось гнетущее молчание. Наконец королева произнесла: — Однако в данный момент королевством правлю я, и до тех пор, пока это не изменится, последнее слово остается за мной. — Она улыбнулась шире, но улыбка вышла угрожающей. — При всем уважении, искатель, ты слишком заботишься о ее желаниях, забывая о ее обязанностях. На миг лицо Нацу дрогнуло, но он продолжал смотреть Лейле в глаза. — В твои обязанности входит объяснить принцессе тонкости обряда крещения и подготовить ее к завтрашнему дню, не так ли? — Так. — Похоже, задание ты не выполнил. И мне интересно, чем вы занимались с принцессой. Хотя бы часть этого времени удалось посвятить занятиям? Внезапно сбоку от меня что-то мелькнуло. Это Леон опрокинул бокал с вином, красные капли брызнули во все стороны. Я поняла, что Леон сделал это нарочно. Он засуетился, принялся бормотать извинения, но своего добился — Лейла больше не сверлила Нацу взглядом. После того как осколки убрали, Эльза, прежде откровенно выказавшая Леону одно лишь презрение, вдруг принялась увлеченно болтать с ним, а Леон с такой же готовностью отвечал ей. Они непринужденно трепались, явно с одной лишь целью — не дать Лейле и Нацу продолжать перепалку. Но Лейла была бы не Лейлой, если бы сдалась так быстро. Ее внимание снова переключилось на меня. Она ловко вставляла в щебет Эльзы полные яда замечания: — Бога ради, принцесса, хотя бы вилкой пользоваться ты должна уметь. — Это салфетка, а не половая тряпка. — Еду по тарелке размазывают лишь младенцы. И все же болтовня Эльзы сделала свое дело: напряжение, витавшее за столом, мало-помалу отступило. Наконец Лейла отодвинула тарелку и заявила, что у нее разыгралась мигрень, но вставать не спешила. Гости, мигом поняв намек, засобирались. Гаррет извинился и сказал, что им пора домой. Лейла рассеянно кивнула. — До завтра, — без выражения произнесла она, не удостоив его и взглядом. Гаррет постарался не выдать, что его столь демонстративное равнодушие задело, и нежно коснулся ее плеча: — Береги себя. Нацу, Леон и я тоже поднялись из-за стола, чтобы проводить гостей, но от резкого голоса Лейлы я замерла. — Нацу, проводи меня в мастерскую. Мне нужно с тобой поговорить. — Слушаюсь. — Нацу поклонился. Я попыталась поймать его взгляд, но Нацу не смотрел на меня. Сцепив руки за спиной, он неподвижно ждал указаний Лейлы. Эльза взяла меня под руку и увлекла прочь из столовой. Леон и Шери шли перед нами, тихо перешептываясь. Гаррет, еще раз глянув на Лейлу, последовал за нами. — Я буду завтра к десяти, — с нарочитой беззаботностью прочирикала Эльза, когда мы очутились в холле. — Зачем? — тупо спросила я. — Чтобы помочь тебе. — Эльза покосилась на коридор, ведущий к столовой, и понизила голос: — Твоя мать явно не спешит тебе помогать. — Эльза, не смей дурно отзываться о королеве, — одернул дочь Гаррет. — В общем, жди меня утром. Помогу тебе стать королевой бала! — Эльза ласково сжала мою руку. — Спасибо, — пробормотала я. Мыслями я была в столовой, где остались Лейла с Нацу. Что она для него приготовила? Гаррет жалобно улыбнулся мне, и дверь за гостями захлопнулась. Мы с Леоном были в холле одни. — Как ты? — спросил он. — Нормально, — солгала я. Меня трясло, и я как никогда прежде была уверена: не желаю быть принцессой. Надо немедленно объявить об этом Лейле, и будь что будет… Леон схватил меня за руку и тихо, но твердо проговорил: — Не ходи, сделаешь только хуже. Он обнял меня за плечи и повлек в сторону лестницы. Но на площадке между этажами я высвободилась и перегнулась через перила, надеясь уловить голоса из мастерской. Леон опустился на ступеньку. — Ну и трапеза выдалась. — Он невесело хихикнул. Расправив юбку, я села рядом. — Прости. — Не извиняйся. Ты ни в чем не виновата. Даже наоборот. Благодаря тебе жизнь в этом доме стала гораздо интереснее. Только теперь до меня дошло, что Лейла намеренно устроила весь этот спектакль с Нацу. Она ведь могла использовать телепатию, но по какой-то причине хотела, чтобы я услышала. Ну да, Нацу позволил себе не согласиться с ее величеством, но он был предельно почтителен и, между прочим, абсолютно прав. — Как думаешь, что она ему сейчас говорит? — Разве угадаешь? На меня она ни разу в жизни не кричала. — Шутишь? — Я недоверчиво посмотрела на него. Леон — такой балбес, а строже женщины, чем Лейла, и представить нельзя. — Правда-правда, — Леон рассмеялся при виде моей изумленной физиономии. — Она, конечно, бывает ужас какой строгой. Особенно когда дело касается приличий. Но я ведь очень редко ее вижу. Меня вырастили няньки. Лейла всегда давала понять, что она мне не мать и быть ею не желает. — Она когда-нибудь желала быть матерью хоть кому-то? — Честно? — Леон помолчал. — Нет. Не думаю. Но ей необходимо было продолжить род. Это ее долг. — И для нее я тоже лишь долг, — горько пробормотала я. — Хоть бы раз кто-нибудь искренне захотел, чтобы я была рядом. — Брось, Люси, — Леон притянул меня к себе, — на свете полно людей, которые рады тебе. Не вини себя в том, что Лейла такая… — Это непросто, — прошептала я. — Она все-таки моя мать. — Лейла — сильная женщина, которую нам с тобой никогда не понять. Она королева. И это для нее главное. Потому она такая хладнокровная, отстраненная и жестокая. — Каково тебе было жить с ней? — Ну, — он пожал плечами, — примерно так же, как в пансионе при строгой директрисе. Она постоянно маячила где-то на заднем плане, но я знал, что последнее слово всегда за ней. Со мной она почти не общалась. Но… Он замолчал. — Что? — Она не так хорошо умеет хранить тайны, как думает. Дом огромный, а я с детства умею отлично прятаться… Ты знаешь, что у нее был роман с отцом Нацу? — Знаю, — кивнула я. — Я и не сомневался, что он тебе расскажет. Лейла его любила. Она очень странная, когда влюбляется. Даже лицо меняется. Смягчается и как-то… светится, что ли. Видеть ее в таком состоянии куда тяжелее. Осознаешь, что она все-таки способна быть доброй и щедрой. Мне же доставались лишь равнодушные взгляды да замечания. Знаешь, у меня часто такое ощущение, будто меня обворовали. — Мне жаль. — Я нежно прикоснулась к его руке. Леон невесело улыбнулся: — Короче, он расстался с Лейлой ради своей жены, что было определенно к лучшему. Хотя, думаю, она с радостью бросила бы все и пошла за ним хоть на край света. И… — Что? — Ходят слухи, что она наняла Нацу, потому что до сих пор безнадежно влюблена в его отца. Пойми меня правильно, я уверен, между Нацу и Лейлой никогда ничего не было. Но… — Что?! — Отец Нацу никогда не смотрел на нее так, как Нацу смотрит на тебя. Я отчаянно пыталась понять, что означают его слова. — И это еще одно очко не в твою пользу. Она никогда не хотела быть матерью, а теперь ты получила то, чего у нее никогда не было. — Да говори ты прямо, — сорвалась я. — Люси, — Леон посмотрел на меня с грустной улыбкой, — я понимаю, что совсем не умею сдерживать чувства, но ведь и ты меня не лучше. — Что за ерунда, — пробормотала я и отвернулась. — Ладно, — расхохотался Леон, — как скажешь. И тут же, чтобы разрядить обстановку, принялся рассказывать какую-то забавную глупую историю. Но я его не слушала. Я напряженно думала. Наверняка у Леона просто воображение разыгралось. И, даже если он прав, Лейла не посмеет наказать Нацу за чувства. Не посмеет…