Чужая

Ночью мне так и не удалось нормально заснуть. Утром Эльза ураганом ворвалась ко мне в комнату. Глаза у меня были красные и опухшие, да и вообще я мало походила на главную звезду предстоящего бала, но Эльза притворилась, будто ничего не заметила. Не умолкая ни на мгновение, она принялась помогать мне готовиться к вечеру. Практически каждое мое действие сопровождалось подсказками и комментариями. От меня же толку было чуть. Я совершала промах за промахом. К счастью, Эльзу мои ошибки только веселили. Разбитое сердце и подготовка к балу — вещи несовместимые. Эльза теребила меня, пытаясь расшевелить, заставить улыбнуться, хоть к чему-то проявить интерес. Но я действовала точно автомат. Я все прокручивала в голове события последнего месяца. И как такое произошло? В школе, увидев впервые Нацу, я решила, что он странный. Потом подумала, что он попросту маньяк, его пристальные взгляды раздражали меня все сильнее и сильнее. И намека на желание пообщаться с ним не было. И к чему я пришла? Всю свою никчемную жизнь я прекрасно обходилась без этого, а теперь и час без него — мука мученическая. Я сидела перед зеркалом, кутаясь в халат, а Эльза колдовала над моими волосами. В зеркало я почти и не смотрела, не интересуясь, что там происходит у меня на голове. Внезапно Эльза , поливавшая волосы из какого-то флакона, вдруг замерла. — Люси, — сказала она со вздохом, — я понимаю, Нацу уехал и тебе сейчас очень-очень плохо. Но он всего лишь аист, искатель, охотник, трекер, а ты принцесса. — Отстань, — пробормотала я. — «Понимаю». Ничего ты не понимаешь. Мне хотелось крикнуть, что он не просто искатель и какой-то там трекер и вовсе не аист, что он удивительный и единственный. Но тоска во мне боролась со злостью. Ведь я бы после такого поцелуя ни за что не бросила его, не растворилась бы в ночи. Господи, как, оказывается, больно чувствовать себя одной в целом белом свете. — Ладно, не понимаю. — Эльза щедро прыснула на волосы из флакона. — Но ты все равно принцесса, и сегодня твой бал. Я угрюмо молчала, а она не унималась: — Ты еще такая юная. А на нем, между прочим, свет клином не сошелся. Особенно для тебя. Твоего внимания будут добиваться самые высокопоставленные юноши. И среди них есть ну такие красавчики! Моргнуть не успеешь, как этот аист начисто выветрится у тебя из головы. — Не интересуют меня красавчики, — отмахнулась я. — А знаешь, кто из них самый-пресамый? Жерар Фернандес! — Эльза аж заурчала. — Вот бы отец нас свел. Красивый. Богатый. И такой могущественный! У него самый сильный дар среди знати. Что, кстати, странно, потому что обычно самые мощные способности бывают у женщин. Мужчины, как правило, бледные тени своих жен. Жерар один такой! Даже не удивлюсь, если он умеет читать мысли. — Я думала, на это никто не способен, — проявила я признаки интереса. — Очень редко, но такой дар встречается. Но ты права, давно уже не было фей, способных читать мысли. В наши дни этот дар остался только в сказках. — Осторожными движениями она принялась взбивать волосы. — Но ведь и Жерар словно из сказки, так что кто знает. Развернув меня лицом к себе, Эльза улыбнулась, любуясь результатами своих трудов. — Ну вот, теперь только платье надеть! Не знаю, когда Эльза успела сама нарядиться, ведь целый день суетилась вокруг меня, но я вдруг обнаружила, что она полностью готова. В длинном нежно-голубом платье она словно сошла с обложки журнала. Куда мне до нее. Я влезла в платье, Эльза застегнула застежки на спине и подтолкнула меня к зеркалу, заявив, что я потрясающе прекрасна. — Ух ты! — вырвалось у меня. Знаю, я в тоске и отчаянии, но ведь в жизни не была такой красоткой. И уж точно никогда больше не буду. Расшитое серебром белое платье, оставляя плечи обнаженными, струилось, стекало вниз, подчеркивало достоинства фигуры, которых у меня отродясь не было. Подобранное Эльзой бриллиантовое колье нежно обвивало шею. Темные кудри волной спадали на спину и плечи, в волосах поблескивали бриллиантовые заколки. — Сегодня ты их сделаешь всех, принцесса! — пообещала Эльза. Это были последние спокойные минуты в тот день. Как только мы вышли из комнаты, на нас тут же накинулась целая армия помощников Лейлы, о которых я до того момента даже не догадывалась. На все голоса они зачитывали мне расписание вечера, поясняли, что будет происходить, напоминали, где я должна находиться, с кем должна разговаривать, указывали, что и как должна делать. Я не успевала переваривать информацию. Правда, этот поток вытеснил из головы мысли о Нацу, а от страха я даже ненадолго забыла про свою сердечную боль. Я беспомощно искала глазами в толпе Эльзу, но ее у же оттеснили. И вот вечер начался. Сперва меня официально представили собравшимся в малой дворцовой зале гостям, к которым я вышла вместе с Лейлой. Сзади семенила Эльза — ей, к великому моему облегчению, разрешили находиться рядом. Втроем мы встали в конце зала, и с трех сторон нас окружили какие-то огромные парни. Эльза шепнула, что это охрана. Через всю залу протянулась очередь — люди подходили по одному, или парами, или даже целыми семьями, и Лейла представляла мне гостей. Бесконечная череда незнакомых лиц. Большинство имен я уже слышала — занятия с Нацу все-таки даром не прошли. Но Лейла шепотом объяснила, что здесь не только знатные люди, портреты которых я видела в книге королевства, для знакомства со мной двери сегодня открыты для всех, а потому во дворце полно простонародья. Очень скоро от бесконечных улыбок заболели щеки, а от слов «приятно познакомиться» и «спасибо» — язык. Я казалась себе роботом, а точнее, заводной куклой, которая умеет только улыбаться да попискивать две короткие фразы. Когда наконец эта часть церемониальных пыток завершилась, мы торжественно проследовали в столовую. Сюда пускали уже только избранных, поэтому столы были накрыты лишь для сотни гостей (действительно, подумаешь, какая-то сотня). Эльзу от меня опять оттерли, она сидела через пять человек от меня. И я снова перепугалась. Каждый раз, теряя уверенность, я искала глазами Нацу, сознавала, что его тут нет, и меня снова и снова накрывало беспросветное отчаяние. За столом все попытки сосредоточиться на этикете проваливались из-за то и дело подкатывающей к горлу тошноты. Мать сидела во главе стола. По правую руку сидел Жерар Фернандес. На протяжении всего ужина он практически не проронил ни слова, а Лейла поддерживала вежливую беседу с канцлером, сидевшим подле нее с другой стороны. Судя по всему, канцлер не признал во мне промокшую девчонку. И ладно. От одного его жабьего взгляда меня пробирала дрожь. Я старалась выдавить вежливую улыбку, но тщетно. Красное лицо с щеками-брылями, глазки, утонувшие в складках жира, и огромный багровый нос наводили на меня ужас. — Выпей вина, — тихо предложил Жерар. Держа в руке бокал, он слегка наклонился ко мне, чтобы никто больше его не услышал. На мгновение взгляд его зеленых глаз задержался на моем лице, но тут же устремился куда-то в пустоту. — Прости? — Улыбка. — Он коснулся своих губ, которые на миг изогнулись в приторной улыбке. — Губы болят? — Да. — Вино поможет, поверь. Расслабит мышцы. Жерар сделал большой глоток. Гораздо больше, чем позволял этикет, и я заметила неодобрительный взгляд Лейлы, которая беседовала с канцлером. — Спасибо, — шепнула я и последовала его совету, но отпила маленький глоток — из опасения навлечь на себя гнев матушки. Вряд ли она станет отчитывать меня при гостях, но уж потом-то совершенно точно припомнит. Ужин все тянулся и тянулся, и Жерар начал проявлять беспокойство. Он откинулся на спинку стула, положил руку на стол. Его бокал то вдруг начинал медленно ползти к его пальцам, то вдруг отдвигался. Я уже прекрасно знала, на что он способен, и все же не могла оторвать глаз от бокала. Пожалуй, это было самое интересное из того, что происходило за столом. — Ты слишком напряжена, — заметил Жерар, бросая на меня взгляд. — Наверное. Жерар наклонился вперед, упер локти в стол. Лейлу внутри наверняка перекосило от ярости. — Я пытаюсь контролировать себя. — Я ткнула вилкой в ломтик непонятного овоща, вовсе не собираясь отправлять его в рот. — Даже думала, что получается. Учитывая обстоятельства. — Нет, выглядишь ты прекрасно. Просто я чувствую, — он коснулся виска, — здесь… Не могу объяснить, но… но я знаю, что ты сейчас переживаешь. Ты натянута как струна. Он помолчал, задумчиво глядя, словно примериваясь, на бокал, и добавил: — Между прочим, у тебя очень сильный дар убеждения. — Возможно. От его проницательного взгляда стало неловко, да и обстановка не располагала к спорам. — Хочешь совет? Используй его сегодня. — Тихий голос Жерара был еле различим на общем фоне. — Ты пытаешься угодить огромному количеству людей, и это тебя утомляет. Всем нравиться невозможно. Это одна из причин, почему меня чужое мнение не волнует. Мать вечно бесится из-за этого. — Жерар пожал плечами. — Просто примени свой дар, очаруй их. — Это потребует огромного усилия, — прошептала я одними губами. Я кожей ощущала, что Лейла прислушивается. Ловит каждое слово. Ох, сомневаюсь, что она одобрит наш разговор. — И я только больше устану. — Ну да, — задумчиво протянул Жерар и убрал локти со стола. — Жерар, канцлер как раз рассказывал, что ты хочешь поступить в министерство этой весной, — ласково пропела Лейла. Я лишь скользнула по лицу королевы взглядом, но даже этого краткого мига хватило, чтобы прочесть в ее глазах возмущение. — Боюсь, этого хочет моя мать, — поправил Жерар. — Я с канцлером на эту тему не беседовал, и меня министерская должность не интересует. Я невольно улыбнулась. Жерар все больше мне нравился, пусть я и не всегда его понимала. Впрочем, наверняка не одна я. Но его смелость, граничащая с дерзостью, вызывала восхищение. — Вот как. — Лейла вскинула брови, а канцлер поспешил переменить тему. Оставшуюся часть ужина Жерар открыто демонстрировал скуку и раздражение. Он грыз ногти и смотрел куда угодно, только не на меня. Я даже начала гадать, а в себе ли он. Уж больно странный. И возможно, ему найти свое место в этом мире так же трудно, как и мне. Но вот ужин наконец завершился. Однако я знала, что дальше последует самая страшная часть вечера. Все неспешно переместились в бальную залу, где вот-вот должны были начаться танцы. Украшенная зала выглядела еще роскошнее, чем мне запомнилось. Ее превратили в настоящую сказку. Танцуя с одним кавалером, потом с другим, я невольно вспоминала, как несколько дней назад кружилась здесь с Нацу. А следом пришло другое воспоминание, которое я весь вечер старательно гнала прочь, — о поцелуе. Жар растекся по телу, заполыхал на щеках, я почувствовала, как к глазам подступают слезы. Улыбайся, приказала я себе, улыбайся! Но лицо как будто свело судорогой, вот-вот — и я разревусь при всей этой разряженной толпе. К счастью, меня пригласил на танец Гаррет. Я уже успела оттанцевать с несколькими партнерами, один ужаснее другого, отпускавшими либо сальные, либо льстивые, но одинаково неискренние комплименты. И только Гаррет нашел верные слова, чтобы похвалить и меня, и платье. Изредка я видела, как величественно кружится Лейла, порой мимо с лукавой улыбкой проносилась Эльза с очередным юнцом. Несправедливо. Она вольна сама выбирать, с кем ей танцевать, а я обязана принимать приглашение каждого, кто подойдет. — Вы самая восхитительная принцесса за всю историю, — пропищал канцлер, когда настал его черед. Красные толстые щеки противно колыхались, он хрипло дышал, лоб был в крупных каплях пота. Я даже хотела предложить ему присесть где-нибудь в тихом уголке, отдышаться, а то удар хватит. Вот только Лейла мне этого не простит. А канцлер, пыхтя, так и прижимался ко мне. Как ни странно, он очень проворно перебирал короткими ножками, его рука огромным окороком лежала у меня на спине. — Вы мне льстите, — возразила я, скривившись в откровенно фальшивой улыбке и молясь про себя, чтобы поскорее уж эта мука закончилась. После его потных лап на моем прекрасном платье наверняка останутся мерзкие пятна. — Ну что вы-с. Господи, сколько это еще будет длиться? Где остальные кавалеры? Почему мне достался самый гнусный фей на свете? — Более того, скажу я вам-с, в жизни не видел барышни-с восхитительней. — А вот это неправда. — Я закрутила головой в надежде отыскать Эльзу. — Мне стало известно, что в скором времени вам будет дозволено принимать-с ухаживания. Хочу вам конфиденциально сообщить, что я очень, очень перспективный кандидат-с. Я весьма обеспечен, и у меня безукоризненная родословная. Ваша матушка одобрила бы подобный договор-с. — Думаю, об этом еще рано говорить, — ответила я довольно резко. И пусть Лейла сколько угодно обвиняет меня в грубости! Этот отвратительный боров с сальными руками и лоснящейся физиономией правда намерен сделать мне предложение? — Мне также неоднократно-с говорили-с, что я волшебный любовник, — жарко зашептал канцлер мне в самое ухо, тесно прижав к пухлой груди. — Уверен, вы девушка пока неопытная в таких вопросах, но я готов обучить вас всему. Так, с меня хватит. Я собралась было остановиться и прикрикнуть на наглеца, как рядом раздался голос: — Принцесса, не подарите мне танец? Жерар. Возник точно по волшебству. Канцлер тут же стушевался и безропотно позволил Жерару увести меня. — Спасибо! — благодарно выдохнула я, когда мы, кружась, удалялись от хлопающего глазками государственного борова. — Я услышал, как ты зовешь на помощь, — улыбнулся Жерар. — Ты используешь убеждение гораздо чаще, чем сама думаешь. Про себя я и вправду молила, чтобы канцлер меня отпустил. Неужто и вслух что-то сказала? — Ты меня слышал? — охнула я. — А кто еще слышал? — Скорее всего, только я. Не бойся. В наше время мало кто умеет слышать мысли. Вот канцлер, возможно, и услышал бы, если бы не пытался так усердно заглянуть тебе в вырез. Конечно, тебе еще недостает опыта, но ты скоро научишься управлять своим даром. — Не собираюсь я ничему учиться. Я просто хотела избавиться от него. Прости, если я вся мокрая. Он на меня ведро пота вылил. Жерар — Все с тобой в порядке, — улыбнулся Жерар. Танцевать с ним было одно удовольствие. Так спокойно и уютно. Никто не требовал от меня светских бесед, никто не тискал украдкой, не пожирал глазами. Жерар даже не смотрел на меня, держал за талию деликатно, а с разговорами не лез. Но вот мука с танцами тоже подошла к концу. Лейла остановила музыкантов, подплыла ко мне и сказала, что через двадцать минут обряд крещения, так что мне стоит передохнуть. Гости разбрелись по соседним залам, где их уже ждали столы с закусками и напитками. Я ускользнула в дальний угол, где были составлены лишние стулья. Убедившись, что никто из гостей не преследует меня с любезностями, я прислонилась спиной к стене и закрыла глаза. — От кого прячешься? — вдруг раздался веселый голос. Леон! С вечной веселой ухмылкой в пол-лица. И во фраке! Вот уж не думала, что у него есть фрак. — От всех, — улыбнулась я. — Шикарный прикид. — Забавно, то же самое хотел сказать про тебя. — Леон улыбнулся еще шире. — Хотя слово «шикарно» к тебе не подходит. Ты выглядишь… сверхъестественно. Мало что в этом мире достойно сравнения с тобой. — Это из-за платья… — Я постаралась не покраснеть. — Ваш Фредрик — просто кудесник. — Ну да, платье красивое, но, поверь мне, это ты его украшаешь. Он коснулся моего лица, нежно поправил выбившийся локон, и на секунду задержал пальцы, глядя мне в глаза. — Ну как? Весело? — Еще как, — вздохнула я. — До смерти. А тебе? — Мне запрещено танцевать с принцессой, так что я в печали. — Почему тебе запрещено со мной танцевать? С Леоном я бы с удовольствием потанцевала. Он ткнул себя в грудь большими пальцами: — Манкс. Мне вообще повезло, что сюда пустили. — А… Пойми меня правильно, я очень рада, что ты здесь, но… почему ты здесь? Эти их идиотские обычаи… — А ты не в курсе? — Леон расцвел в очередной ухмылке. — Я же главный манкс королевства. С ним никогда не поймешь, всерьез или подкалывает. — Главный, потому что я твой, — неожиданно серьезно объявил Леон. Выходит, его пригласили, потому что он мой мансклиг. Мой, если угодно, названый брат. Но этот ли смысл Леон вложил в свой ответ? Его взгляд на этот раз все же заставил меня покраснеть. Тут как из-под земли появился один из помощников Лейлы и потребовал, чтобы я заняла свое место рядом с королевой. Начиналась церемония крещения, кульминация вечера. Мне до сих пор не сообщили мое новое имя, и при мысли о том, что придется отказаться от своего собственного, опять накатила тоска. — Прости, — извинилась я и поплелась за посланцем королевы. — Эй, — Леон без улыбки смотрел мне вслед, — все будет хорошо. Все от тебя без ума. Не успела я прошептать «спасибо», как вдруг раздался оглушительный скрежет, а еще через миг звон сотен колокольчиков сотряс бальную залу. Звук шел сразу со всех сторон, снизу и сверху. Я растерянно остановилась. И тут сверху ливнем хлынули сияющие брызги. В следующей главе начнутся битвы