Инсендио

— Арс, осторожней, щас уронишь! — Не уроню! — кряхтит Арсений, пока несёт в руках три коробки с книгами. — Ещё раз — почему здесь нельзя колдовать? — Потому что это Нормальный жилой район, — раздаётся снизу голос Димы. — Ну вы бы ещё громче об этом орали, — фыркает Оксана, несущая кашпо. Антон слышит смех Эда и Макара, заходящих в подъезд, и в который раз мысленно интересуется, зачем они все решили помочь ему с переездом на новую квартиру, если он мог прекрасно справиться сам. — Фу, — выдыхает Арсений, ставя книги рядом с другими коробками. — Я вообще не понимаю, как можно переезжать без магии. — Большинство людей обходятся без волшебных палочек, Арс, никто ещё не умер. Арсений смотрит на него скептически. — Ну, кроме тех, кто умер… — добавляет Антон, и Арсений качает головой, улыбаясь. Антон клюёт его в щеку — эквивалент “спасибо”. Макар с Эдом и Димой заносят последние коробки, Оксана гордо ставит на них кашпо, а Ира, шедшая последней, встаёт посреди гостиной и достаёт палочку. — В подъезде колдовать нельзя, но здесь никто не запрещал, — поясняет она и шепчет заклятие. По мановению её палочки все коробки открываются, а вещи стройными рядками встают на место. Антон вздыхает: ему жалко всех людей, у которых нет таких прекрасных и полезных друзей. Он сам бы сейчас так не смог, сколько бы ни старался — тогда, на третьем этапе Турнира, он поделился с Арсением всем, что в нём было, и только такой ценой Арсений остался жить. Сам Антон мог теперь разве что сигареты поджигать, но он и не жаловался — он никогда не был создан для магии. Ева сказала ему, что он тоже своего рода Рапунцель. После Турнира Антону пришлось доучиваться в Нормальной школе и поступать в обычный университет — он уже третий год учился с Макаром в одной группе и боялся себе представить, что бы делал без него. После того, как Антон пришел в себя, Арсений вернулся в Великобританию, чтобы сдать выпускные экзамены и по душам поговорить с семьей. Антон рассказал ему, что их жизнь спасла Ольга и подаренный ей медальон, и Арсений оставался с ней рядом до тех самых пор, пока она не развелась с Сергеем. Мама рассказала ему про настоящую причину их переезда в Великобританию, и два пророчества сложились в одно: Антону, как бы смешно и нелепо это ни звучало, и правда было суждено спасти Арсению жизнь. Не то чтобы Антон сильно удивился: родственные души, мать его! Арсений не стал никуда поступать, вместо этого они с мамой перебрались в Россию — Арсений не хотел уезжать далеко от Антона и подозревал, что отсутствие большого расстояния между ними даст ему возможность озаботиться другими вещами: например, как найти себя и понять, чего он хочет от жизни. Антон был рад поддержать его в любых начинаниях и с удовольствием пускал его в свою новую жизнь: они вместе придумывали Антоновой команде номера для КВН, ездили к его родителям на Новый год и даже однажды выбрались в санаторий. У Антона нет ощущения, что вместе с магией он потерял что-то важное в своей жизни — потому что всё самое важное уже давно не было на ней завязано; а любимые Евой фонарики в банках теперь с легкостью может делать Арсений. Паша иногда рассказывает новости про дела таких же, как Антон, детей — теперь он руководитель проекта по работе с нестандартной магией и её проявлениями. Антон искренне надеется, что ни одному ребёнку не нужно будет переживать всё то, что пережил он или его предшественники, которым пришлось ещё хуже. В отличие от Антона, чья магия в итоге нашла свой выход только благодаря тому, что он оказался в нужном месте и в нужное время, остальным детям, которым не так везло с окружением, срывало крышу. Их забирало правительство — и никто из таких детей не закончил хорошо. Антон счастлив знать, что его магия верно служит Арсению — он обращается с ней куда галантнее и аккуратнее. Она является его неотъемлемой частью и, судя по словам самого Арсения, не ощущается каким-то самостоятельным существом. Антон не завидует — будь у него шанс снова стать волшебником, он бы всё равно им не воспользовался. Ближе к семи вечера в квартиру набивается весь оставшийся народ, приглашенный на маленькую съёмную хату Антона отмечать новоселье, и Антон теряется в шумных разговорах, алкоголе, громком хохоте и сигаретном дыме, только чтобы ближе к утру найти себя в тёплых объятиях Арсения. — Я люблю тебя, — улыбается он. Арсений целует его в нос, промазывая, — засыпает. — Я тебя тоже. — Мужики, какие вы мерзкие, — ноет Дима, и Антон слышит ещё несколько сонных смешков в гостиной, ставшей всеобщим местом для ночлега. Он засыпает в тепле Арсеньевых объятий, слыша отголоски чьих-то утренних кухонных разговоров, и рассветное солнце ласково греет ему макушку сквозь стекло большого окна — шторы он пока не повесил. Наступает семнадцатое сентября.