Хочу

      «Опять ему снится какая-то хрень», — Мидория прикрыл глаза и откинулся назад. Тело парило в невесомости. В тёмной, лишь местами освещённой тусклыми огоньками невесомости сознания Мидории Изуку. Где именно находится это место? Разум это? Душа? Как в него попасть? А тот Мидория тоже попадает сюда? И почему здесь лишь он один? Почему он вообще должен существовать? Почему он продолжает существовать до сих пор? Размышление над этими вопросами было своеобразным развлечением для второго Мидории. Но не сегодня.       «Я устал», — думал парень, старательно игнорируя шум вокруг. Впереди, прямо напротив него будто огромное окно: его края казались дымкой, извивались и закручивались в маленькие вихри, а оно само походило на светлый, порой расплывчатый экран. Сейчас там виднелись смутные очертания какого-то типа с осьминожьими щупальцами вместо ног, а вместо рук были клешни, бережно державшие хрупкие фарфоровые чашечки с чаем. Сверху на монстра сыпалась смесь из мандаринов и лепестков сакуры. Как какой-то жуткий, безвкусный клип начинающей знаменитости-неудачника. Да, Изуку и правда снится бред.       Через это «окно» Мидория видел жизнь своего тела, когда им владел Деку. Слышал его мысли и внешнее окружение, видел образы и то, что видят глаза Изуку. Ежедневный, не особо интересный сериал. Лишь с появление в жизни Мидории Всемогущего сценарий стал разнообразнее. Второй Мидория порой даже засматривался, гадая, что же Деку сделает дальше. Но всегда, абсолютно всегда угадывал. От этого чувствовалось разочарование. «Этот бездарь практически не меняется. Столько сил убивает на тренировки и обучение контролю Один за всех, а так далеко и не ушёл. Почему он такой тормоз?».       — Ты тормоз, Изуку! — заорал изо всех сил Мидория. Его слова сразу утонули в небытие, будто их и не существовало никогда. — Затрахал ты меня! Затрахал! Постоянно убиваешь наше тело из-за своей тупости. Эта сила же фигня, её контролировать — херня-вопрос. А ты всё тупишь! Идиот!       Но его не слышат. Его никогда не слышат. Деку не знает о существовании своего второго «я», а Мидория и не собирается ему сообщать об этом. Способы то есть, вот только смысла ноль. Только пошатнёт сознание Деку, а чем это обернётся для второй личности не известно. Да и вообще, когда о нём никто не знал, Мидория будто и не существовал. Это его более чем устраивало. Вот только этот засранец Бакуго допёк. Довёл буквально до ручки и заставил показаться. Но…       Мидория открыл глаза и сел. Ну, ему так показалось. Взъерошенные светлые волосы, что напоминали Мидории жёсткую солому, горящие оранжевые глаза, вечно нахмуренные брови и поджатые, такие мягкие и манящие губы — это моментально вставало перед глазами, стоило лишь подумать об имени Кацуки. Ситуацию усугубляли вечные фантазии Деку, от которых второй Мидория посмеивался, но которые смотрел с явным наслаждением. Да, Бакуго бесил, жутко раздражал, но с ним было приятно. Приятно осаждать этого взрывного типа, заставлять его невнятно бурчать себе под нос или вовсе замолкнуть. Приятно вгонять его в краску, касаться его, чувствовать под пальцами твёрдые, как камень, мускулы и горячую кожу. Это возбуждало. И это… дарило второму Мидории такое неведомое доселе чувство жизни.       В окне напротив появилась ванная комната Деку, а следом его собственное отражение в зеркале. Взлохмаченный парень сладко зевнул, потёр ещё не до конца открывшиеся глаза и включил холодную воду.       — Собирайся живее и вали из дома. У меня дела, — ворчал Мидория.       Эта ночь тянулась мучительно долго. Как впрочем и все предыдущие с того самого дня в больнице. «Просто ты не бесишь», — в этих словах не было ни грамма тепла или похожей ереси. Они были сказаны грубо, но стоило вспомнить их, как Мидория начинал улыбаться. Более приятных слов от Кацуки услышать и мечтать нельзя.       Они встретились через пару дней и продолжали видеться несколько раз в неделю. Вначале дома у Мидории, пока его мама была на работе, но после это стало напрягать. Вернее, стало некомфортно под пристальным взглядом Всемогущего, чьё лицо было повсюду. Тогда Бакуго и Мидория договорились, что будут уезжать в соседние районы. Там шанс встретить кого-то из знакомых ничтожно мал, поэтому оба могли спокойно проводить время вместе. Бакуго не переживал, что его репутация пострадает, а Мидория не волновался, что его увидят и что-то заподозрят. Идеальный вариант.       И вот так втайне от всего мира они встречались. Лишь один раз ходили в кино, просто потому что Мидория очень хотел посмотреть фильм не через глаза Деку. Лишь дважды сидели в кафе, опять же по желанию Мидории. А всё остальное время они просто гуляли. Любимым было лежать в парке, устроившись под тенью какого-нибудь дерева, и смотреть на небо. Они почти не разговаривали, это и не нужно было. Молчание не отягощало.       Да, их встречи… Они всегда приносили Мидории успокоение. Перепалки и ругань с Бакуго лишь веселили, а заставить его поганый рот замолчать всегда помогал крепкий поцелуй. Мидория стал подозревать, что Кацуки порой специально говорит лишнего, будто вынуждая Изуку к действу. Но тот не возражал, лишь посмеивался. Беззвучно, так чтобы Кацуки не заметил. А то взбесится ещё больше и совсем от рук отобьётся.       Что было между этими двумя? Они не хотели обсуждать это. Любовь это? Может, у Бакуго и был ответ, а вот Мидория точно не знал. Он хотел Кацуки, но любовь ли это? Может, если представится возможность, вниманием Изуку сумеет завладеть кто-то другой, и он отвлечётся от Бакуго. Но желания проверить это не возникало, поэтому Мидория просто не заморачивался. Ему нравится Бакуго — это и только это важно.       Наконец, спустя полтора часа томительного ожидания Мидория увидел в «окне» пейзаж улицы. «Вот и отлично», — парень встал и подошёл к «окну» вплотную. Изуку поднял руки и дотронулся ладонями до барьера. Он стал самую малость плотнее, чем раньше. Как и во время спортивного фестиваля… Во время боя с Тодороки Мидория хотел завладеть телом, но барьер стал твёрже бетонной стены. В тот раз это шокировало и буквально лишило способности мыслить. И как итог, Изуку угробил свои руки, а второй Мидория не сумел помешать этому. Почему барьер уплотнился? Мидория неустанно размышлял над этим и нашёл ответ. Поэтому сейчас, когда дотронулся до барьера, парень нахмурился. Но лишь на краткий, неуловимый миг. Знание причины и того, что за этим последует в будущем, конечно, не радовало, но поделать Мидория ничего не мог. Хмыкнув и улыбнувшись, парень сделал шаг вперёд.       Яркий свет, на долю секунды все звуки исчезли, ощущение тяжести, следом боли в руках. После первых ярких чувств пришло ощущение прохладного ветра, тепла кофты и почвы под ногами. Глаза чуть щипало. Хотелось спать, и Мидория громко зевнул. В животе лёгкая тяжесть от съеденного завтрака, а на языке ещё остался привкус яиц и риса. «Вот я и тут», — Мидория хмыкнул и поплёлся в сторону железнодорожной станции.