Хочу

      Непривычно сильный ветер гулял в густой листве низких кустарников и массивной кроне высокого дуба. Он будто с нежностью обдувал каждый листик, каждую веточку, но не смел сорвать их или надломить, играл с ними аккуратно и трепетно. С этой податливой зеленью ветру нравилось резвиться куда больше, чем с такими же зелёными волосами сонливого юноши. Мидория лежал на свежей, мягкой траве и апатично поглядывал на облачное небо. Под головой покоились ноги Бакуго, который с не более заинтересованным видом пролистывал какую-то мангу. Именно здесь, в укромном, скрытом от глаз посторонних уголочке парка было их излюбленное место.       Кацуки хмыкнул с глупой шутки главного героя и тут же нахмурился. Отчего-то этот глупый, неуклюжий герой, мечтающий спасти весь мир, напомнил ему Изуку. Бакуго сверху вниз посмотрел на умиротворённое лицо парня, следом на его грудь, мерно поднимающуюся в такт ровного дыхания, и остановил взгляд на положенной на живот руке. Уродливые, вызывающие непонятную Кацуки тяжесть в груди шрамы покрывали кисть парня.       — Страшное лицо, — пробормотал Мидория, поймав взгляд Бакуго. — Не нравится манга?       — Нет. Это просто тупая манга с тупым сюжетом, — Кацуки посмотрел на книжку в руке. — Придурок, не имеющий никакой силы, пытается спасти мир. Знакомая история, а?       — Даже слишком, — хмыкнул Изуку. — Раз не нравится, то не читай. Твоя мина портит мне настроение.       — Так не смотри, — буркнул Кацуки.       Мидория проигнорировал слова и уставился на шершавый ствол дуба, пытаясь найти в причудливых узорах коры очертания чего-то интересного. Бакуго опять вернулся к чтению манги, но надолго его не хватило. Не удавалось вникнуть, а картинки иной раз расплывались перед глазами. С раздражённым фырканьем парень убрал книжку в рюкзак и выудил оттуда игровую приставку. Мидория потёр пальцами глаза, и взгляд Бакуго опять прилип к шрамам на его руке.       — Больно? — спросил парень быстрее, чем подумал.       — Немного, — честно ответил Изуку.       — Деку опять покалечил себя. Ты не мог вмешаться и помешать ему? — в голосе блондина слышался упрёк.       — Мог, но не хотел. Он должен был справиться сам, — без стеснения соврал Мидория и посмотрел на суровое лицо Кацуки.       Когда Бакуго увидел, что этот засранец Деку творит со своим телом, он закипел не хуже самого огромного вулкана. Парню едва удалось сдержать себя и не кинуться на арену. Хотелось вырубить Деку, лишь бы тот перестал калечить себя. Бакуго хватило и одного раза, когда он стал свидетелем того, как второй Мидория мучается из-за идиотизма Деку.       — Болит же теперь у тебя, идиота кусок, — заметил без злости Бакуго.       — Опять сквернословишь, мелкий засранец, — хмыкнул Мидория.       — Сам не лучше, так что завались.       — Мне можно, а вот тебе нет. Мне не нравится, когда из твоего милого рта льётся всякое дерьмо. Тем более на меня, — в ответ на эти слова Бакуго фыркнул и отвернулся. — Но из твоих слов я понял, что ты переживаешь. Мило, хоть и странно.       — Не неси чушь, — пробормотал блондин. — Ты поступил, как полнейший идиот.       — Эй, — Мидория поднял руку, взял Кацуки за ладонь и крепко стиснул. Бакуго ошарашено уставился на предельно серьёзного Изуку. — Эта боль ничто. Не бери в голову.       — Пф, будто собирался, — фыркнул Бакуго.       Уголки губ Мидории дрогнули, но блондин уже отвернулся и ничего не заметил. Сильные пальцы крепче сжали горячую руку Мидории. Вот так лучше, так привычнее. Без этого простого жеста Бакуго будто не хватало чего-то важного.       — Кстати, поздравляю.       — С чем? — глухо спросил Бакуго.       — С победой, идиот, — обречённо вздохнул Мидория. — На спортивном фестивале. Я смотрел, было круто.       — Этот ублюдок не сражался в полную силу, какая нахер победа? — Бакуго раздражённо выдернул руку и взялся за отложенную приставку.       Одного напоминания о спортивном фестивале хватало, чтобы почти вывести вспыльчивого парня из себя. Решив выместить злость на чём-то неодушевлённом, Бакуго включил игру и быстро забарабанил пальцами по кнопкам. «Затронул опасную тему, ясно», — Мидория со вздохом прикрыл глаза. Вновь подул прохладный ветер, и Изуку поёжился. Пальцы похолодели, отчего не спасали даже рукава кофты. «И он собирается играть до конца дня что ли?» — пронеслась недовольная мысль. Не раздумывая, Мидория чуть передвинулся, перевернулся на живот, оказавшись прямо между ног Кацуки, и засунул голову и руки ему под футболку.       — Эй, ты чё делаешь? Ай, из-за тебя я проиграю! — вспылил Бакуго.       — Я просто замёрз. Не обращай внимания, — пробормотал Мидория и улёгся холодной щекой на горячую грудь блондина.       Парень вдохнул полной грудью и улыбнулся. Запах Кацуки дурманил и околдовывал. Резковатый, типично мужской, грубый — под стать своему хозяину. Мидория медленно провёл пальцами по бокам Бакуго и возликовал, почувствовав, как тот вздрогнул и сразу замер. Кожа под холодными пальцами покрывалась мурашками, от невинных прикосновений дыхание Кацуки стало прерывистым, а сердце забарабанило с такой силой, что Мидория ухом ощущал его пульсацию. «Горячий. Самая лучшая грелка», — Мидория сквозь полуприкрытые веки смотрел на голую грудь Бакуго. Один сплошной мускул, ни грамма лишнего жира. Мидория приоткрыл рот и повёл кончиком языка по тёмному соску парня.       — Эй, ты чё творишь? — с дрожью в голосе спросил Бакуго.       — Греюсь, сказал же, — Мидория слегка укусил грудь прямо около соска и тут же с нежностью поцеловал укус. — Ты хотел играть, так играй. Не обращай внимания. Представь, что я просто Деку и забей.       — Ты чё несёшь, придурок? Прекрати, а то взорву твой тощий зад к херам соба… Ах, — Кацуки задохнулся, когда Мидория сомкнул зубы вокруг затвердевшего соска и слегка потянул на себя.       — Ммм, молодец, — промурлыкал Мидория и переместился ко второму соску.       Тихие стоны Кацуки были усладой для ушей Изуку. Как он вздрагивал, как скрипел зубами, как алела его кожа — всё возбуждало и радовало жестокого парня. «Но здесь не место», — огорчённо подумал Мидория и вылез из-под футболки Кацуки. Блондин с закрытыми глазами откинулся на дуб за спиной и прижимал руку ко рту. Всё лицо, даже уши были пунцовыми и будто парили смущением.       — Это тебе за «идиота», — хрипло сказал Изуку и подался вперёд. Он настойчиво убрал руку со рта Кацуки и приблизил свои губы к его. — А это за…       Бакуго приоткрыл глаза и сразу встретился взглядом с Изуку. Желание, что горело в ярких изумрудных глазах, подействовало на Кацуки как мощный разряд молнии. Проняло до самых костей, вызвало дрожь возбуждения и помутило рассудок. Бакуго подался вперёд, желая, наконец, впиться поцелуем в губы Изуку, но тот… Хмыкнул и отстранился. Кацуки потерянно смотрел на Мидорию, совершенно сбитый с толку.       — А это так, для профилактики. Чтобы больше я не слышал дерьма из твоего рта, понял? — холодно спросил Изуку.       — Ты задолбал уже с этим. Это тупость, — рыкнул Бакуго.       — Знаю, тупость. Но мне нравится наказывать тебя за проступки. Мог бы, наказывал тебя за то, что дышишь. Но это уже попахивает психушкой, так что ограничусь сквернословием, — Мидория будто устало вздохнул и перевернулся на спину. Приподнявшись на локтях, он подтянулся и сел рядом с Кацуки.       — Больной, ты точно больной, — фыркал недовольно Кацуки, унимая возбуждение.       — Раздвоение личности — болезнь, — Изуку поучительно поднял вверх палец. — Так что да, я больной. А ты разочарованный. Хотелось большего, так ведь?       — Завались, — Бакуго отвернулся.       — Мне тоже.       Всего два слова, а сколько они значили для Бакуго. Сердце зашлось в бешеном ритме, ударяясь о рёбра, кровь прилила к голове и щекам, а весь воздух с шумом вышел из лёгких.       — Думай, что говоришь, — пробормотал Бакуго и судорожно вдохнул.       Изуку протянул руку и запустил два пальца в дырку на штанах Бакуго. Круговым движением он недолго поводил ими по внутренней стороне бедра парня и убрал руку.       — Я всегда думаю, прежде чем сказать, — из тона Мидории ушли те неуловимые нотки озорства, что были раньше. — Это случится, Бакуго. Мы оба этого хотим, так что сдерживаться нет причин.       — Я ни черта не хочу! — Бакуго повернулся и со злостью посмотрел на Мидорию.       — Лжец, — бросил Изуку и отвернулся.       Бакуго скрипнул зубами, фыркнул и, сложив руки на груди, тоже отвернулся. Со стороны могло показаться, что парень обиделся или разозлился, но это было не так. Слова Мидории вряд ли могли задеть Кацуки. Сейчас парень просто пытался утихомирить разошедшееся не на шутку воображение. «Большее»… Это слово открывало огромный простор для полёта фантазии.       Бакуго мысленно усмехнулся и искоса посмотрел на профиль Мидории. Серьёзный, как и всегда. И пусть сейчас в нём не было той холодности и жестокости, что проявилась при первой встрече, Кацуки хорошо помнил то чувство страха и беспомощности. С того дня Мидория никогда не заходил дальше поцелуев или прикосновений, но это расстраивало Бакуго. Парень никогда не мог представить, что простит кому-то такое унижение. Но отчего-то это перестало что-то значить. Бакуго забил на тот случай и вспоминал его без злости, лишь с возбуждением и странным огорчением. Мазохизм чистой воды.       Большее… Да, хотелось большего. Хотелось вновь ощутить вкус Мидории, дотронуться до каждого миллиметра его тела. Хотелось, чтобы он стонал и заставлял стонать Кацуки. Большего… Этого хотелось именно с ним. С этим парнем и только с ним. С тем, рядом с кем Кацуки чувствует себя спокойно, рядом с кем весь мир отходит на второй план. Рядом с кем Бакуго чувствует защищенность и отсутствует необходимость защищаться самому и сражаться. Сила и уверенность были неотъемлемыми спутниками второго Мидории. Тогда в переулке Кацуки не показалось — и тогда и по сей день Мидория ни разу не смотрел на него высокомерно. Он не проявлял такого открытого, будто фальшивого беспокойства, но своими словами и действиями давал понять — ему не всё равно. Это и привлекало Бакуго. Но почему Кацуки вынужден жить от встречи до встречи? Почему должен терпеть Деку и его нытьё? Почему?       — Слушай, — негромко начал Кацуки, — а как происходит смена ролей?       — Что? — Мидория недоумённо посмотрел на парня.       — Ну, как ты начинаешь управлять телом? — Бакуго задумчиво поднял взгляд вверх.       — С чего это ты заинтересовался?       — Просто ответь, — резко потребовал блондин.       — Хм, — Мидория удивлённо округлил глаза. — Ну, это сложно описать. Если вкратце, то я просто подхожу к барьеру сознания и перехожу через него. Это совсем упрощённый вариант.       — Ясно. А Деку тоже так может? — Кацуки опустил взгляд на руки Мидории.       — Сомневаюсь. Я всегда по своей воле отдаю контроль над телом, меня никогда не вышвыривает обратно в подсознание, — Мидория чуть наклонился вперёд, чтобы лучше рассмотреть лицо Бакуго. Под нахмуренными бровями оранжевые глаза с грустью смотрели вниз. — К чему эти вопросы, Бакуго?       — Если ты сам решаешь, когда завладеть телом, если Деку не может вернуть себе контроль самостоятельно… То почему бы тебе просто не остаться? Ты ведь терпеть не можешь Деку. Он слабый и ни на что не способный, а ты… Ты можешь стать настоящим героем. Так почему ты не станешь основной личностью и не начнёшь… жить? — под конец предложения голос Кацуки опустился до шепота.       Дыхание Мидории перехватило. Впервые с их встречи он видит Бакуго таким. Парень не скрывал, даже не пытался скрыть печаль. Впервые он говорил открыто, с настоящими эмоциями, не пряча их за недовольством и раздражением.       — Бакуго, — Мидория тяжко вздохнул, — ты несёшь какой-то бред. Стать героем? Будто я этого хочу. Это мечта Изуку, которую я уважаю. И не пойми меня неправильно, я не ненавижу Изуку. Да, он слабый, но он исправляется и пытается стать лучше. Пусть и капец как медленно. И я подозреваю, что не смогу постоянно быть у руля. Во сне Изуку с огромной вероятностью заберёт контроль. Всё же он настоящий. Остаться в теле навсегда? Хм, сложно это и геморно.       — И тебя это устраивает? Вот так жить? — недоверчиво спросил Бакуго, уставившись на друга.       — Вполне, — просто ответил Изуку.       Кацуки не хотел в это верить. Отказывался и не собирался принимать. «Мы ещё обсудим это», — решил Бакуго. Мидория заметил, что его слова не понравились парню. Но если бы тот услышал всю правду, это не понравилось бы ему ещё больше. Мидория усмехнулся и взял блондина за руку.       — Я не знаю, что случится, если я попытаюсь стать основным Изуку. Это может всё разрушить. Я не хочу терять то, что имею сейчас, — Мидория притянул руку блондина к губам и запечатлел горячий поцелуй на тыльной стороне ладони. — Так что убери эту суровую мину с лица и наслаждайся погодой. Сегодня, наконец, нет этого адского пекла. Разве не супер, а?       Кацуки так редко удавалось увидеть улыбку Мидории. И каждый раз он не мог не улыбнуться в ответ. И сейчас губы растянулись в чём-то среднем между улыбкой и оскалом, и парень сжал руку Мидории.       — Да, супер, — согласился Бакуго.