Хочу

      Загорающиеся тут и там огоньки уличного освещения не позволяли наступающей ночной тьме поглотить город. Темнота, как голодный хищник, лишь ходила вокруг и протягивала свои щупальца к заветной цели, но так и не могла дотянуться. Так и не удавалось ей задушить таких раздражающе беззаботных людей в своих силках и погрузить их в омут страха перед неизвестностью.       Ночь — самое непредсказуемое время суток. Она таит много тайн, мистики, чего-то неизвестного и пугающего. Но только не в огромном, кипящем жизнью и звуками городе. Здесь она скрывает другие, более приземлённые и понятные человеческому мозгу опасности.       — Фух, ну и жарень сегодня. А ведь уже ночь, — парень с непривычки сразу вспотел от неимоверной духоты, но плотной кофты с капюшоном не расстегнул.       Спёртый воздух узкого проулка вдыхался с трудом, иной раз вызывая сиплый кашель. Воняло чем-то протухшим, но парень уже перестал кривиться и закрывать нос рукавом. Привык за тот час, что стоит здесь. Долго, но он терпелив. Порой пугающе терпелив и решителен в своих намерениях. «Ну, это стоит того. Этому ублюдку не свезло, что он перешёл мне дорогу. Ещё и опаздывает. От этого я закипаю всё больше и больше». Раздражение плотным куполом накрывает парня, завладевает им и не отпускает. Но его разум чист и ясен, а эмоции закованы в прочные цепи. Пока… Пока ему рано срывать замки и выпускать их на волю. Пусть паршивые чувства растут и крепнут, а потом выльются на голову провинившегося.       Наконец, парень сдвинулся с места. Чёрный капюшон опустился ниже, скрывая волосы и глаза, а серая повязка закрыла половину лица. Одежда свободная, скрывает фигуру, вдобавок парень намеренно сутулится и держит руки в карманах. Так, его цель его не узнает. А цель вразвалочку шла впереди, беззаботно посвистывала и бережно несла в руках две голубые коробки. «Сейчас поворот, там народу поменьше. А дальше есть пустой переулок», — преследователь внимательно следил за проходившими мимо людьми, их взглядами и реакцией. Но всем плевать. Всем всегда и на всё плевать.       Шум людной улицы остался за спиной. Свист цели раздавался отчётливее, выводил и раздражал. Кроме «хищника» и «жертвы» в переулке было лишь двое. Пара влюблённых голубков шла навстречу, мило держась за руки и тихонько воркуя. Стоило им пройти мимо парня в капюшоне и отойти достаточно далеко, он ускорился. Неизвестный поравнялся с целью быстро: одной рукой подхватил коробки, а второй, схватив цель за ворот рубашки, швырнул в узкий проход между зданиями. Тело цели жёстко приземлилось на мелкие камни и пару раз перевернулось. Злобное шипение в смеси с ругательствами соединилось с шорохом шагов подходившего преследователя.       — Ну и ну, какой беспредел творят, — посмеялся парень и аккуратно поставил две коробки на землю. — Не ушибся?       — Чё? Ты же сам меня опрокинул! Ты кто такой? — Киришима Эйджиро морщился, потирая ушибленный зад.       — Моё имя тебе ничего не даст, засранец.       Тело неизвестного заискрилось зелёным светом, в одно мгновение парень оказался перед Киришимой и со всей дури вмазал ему с ноги в голову. Возможно, Эйджиро бы и смог блокировать удар, но от шока мозг соображал медленнее обычного. С губ сорвался непроизвольный стон, и Киришима с отвращением сплюнул на землю смесь слюны и крови. Парень вытер с уголка рта алую каплю.       «Скотина!». Послышался треск — кожа Киришимы упрочнилась. Парень с опаской поднялся на ноги и подготовился к драке: выставил руки перед собой на манер боксёра и твёрдо упёрся ногами в землю. Глаза внимательно следили за каждым движением напавшего — Киришима боялся упустить хоть мельчайший момент, хоть крохотный признак следующей атаки. Беспечность будет стоить ему уже не просто разбитой губы. «Что это за парень? Злодей? Он пугает, меня аж трясёт», — Киришима нервно сглотнул. Хоть он не видел лица напавшего, хоть тот говорил со смехом, инстинкт Эйджиро подсказывал, что с этим типом шутки плохи. Неизвестного окутывала зловещая, холодная аура жестокости и безжалостности.       — Ты чё за тип? Драться хочешь? — удивительно спокойно спросил Киришима.       — Драться? Я не буду с тобой драться, — парень сделал шаг к Эйджиро. — Я буду тебя бить.       Удар в лицо, но толку не было. Костяшки нападавшего заныли, кожа содралась, и кровь маленькими каплями выступила из ран. Киришима радостно усмехнулся и замахнулся в ответ, но противник увернулся. Удар по колену. Тут даже упрочнение не помогло, и ноги Киришимы подкосились. Он потерял равновесие на секунду, но нападавший не мог не воспользоваться этим. Стальная хватка стиснула шею Эйджиро. Упрочнившаяся кожа начала трещать и рассыпаться на мелкие кусочки. «Какого хрена?! Что это за сила?!» — Киришима нанёс удар ногой, целясь в рёбра неизвестного. Тот выставил руку, блокируя выпад. Но сила удара оказалась куда больше, чем нападавший предполагал. Предплечье пронзила острая боль, и парень болезненно скривился и цыкнул. Он отпустил Эйджиро и отскочил назад.       — Хо, а ты сильнее, чем я думал, — парень поправил чуть сползшую вниз повязку. — Сукин сын, больно вообще-то. Ты мне чуть руку не сломал, сволочь. Но знаешь… Ты сумел сломать мои цепи.       — Чё? — Киришима сделал шаг назад, увеличивая расстояние между ними. — Ты несёшь какую-то херню, чувак.       — Не понимаешь? — наиграно удивился незнакомец. — Ну, я тебе доходчиво объясню.       Снова быстрая атака. «Предсказуемо. Я запросто блокирую и вмажу ему», — обрадовался Киришима. Кулак нападавшего был уже достаточно близко к Эйджиро, и тот был готов увернуться, но неизвестный псих пропал из виду. Киришима потерянно мотнул головой в сторону. «Куда? Куда?». Резкая боль в голове не дала осмыслить всё до конца. Киришима рухнул на землю, смачно целуя её лицо. «Сверху? Он ударил меня сверху?». Следующий удар ногой прилетел в подбородок и откинул тело Киришимы в сторону. Действие причуды упрочнения перестало работать. Парень подскочил на ноги и бездумно кинулся в атаку. «Наивный», — усмехнулся про себя нападавший. Он поднырнул под руку Эйджиро и ловким, кажущимся лёгким движением уложил того на землю. Быстрый захват руки, и Киришима не мог больше шевельнуться — любая попытка сопротивления причиняла боль в плече.       — Да чё тебе надо от меня? — зашипел Эйджиро.       Голова кружилась и раскалывалась на кусочки. Напавший выбил Киришиме пару зубов, отчего весь рот наполнился кровью, и она тонкой струйкой стекала из уголка рта по подбородку на землю. Мелкий гравий больно впивался в лицо, расцарапывая его и раздражая оголившиеся нервы. Нос разбит, бровь рассечена, да и шея ноет. Ситуация хуже некуда — Киришима пока не может упрочнить себя и ударить. Да даже если попытается, этот псих тут же сломает ему руку.       — Лишь две вещи. Первая — кексы, что ты нёс куда-то. Они ведь вкусные, так? А когда отбираешь их у кого-то, они ещё вкуснее, так ведь? Чужое всегда вкуснее, а? — парень даже не думал смеяться или шутить. Лишь холод и жестокость сквозили в каждом слове. — А вторая — отвали от Бакуго Кацуки.       — Чё?! Ай, блять! — Эйджиро рыпнулся, в ответ нападавший завёл руку вперёд сильнее, и плечо парня опасно хрустнуло.       — Ты прочный, но боец хреновый. Предсказуем и банален. Да и всё тело ты не упрочняешь, иначе не сможешь двигаться. Сломать тебя так просто, — голос парня опустился до шёпота. — И, думаю, мне очень понравится.       — Да чё тебе от меня нужно?! — Киришима снова и снова сплёвывал избыток крови во рту.       — Я всё тебе сказал. Ты глухой? Или безмозглый? Да, безмозглый кусок собачьего дерьма.       — Т-ты… Зачем тебе это надо? Зачем я должен отстать от Бакуго? — шипел Эйджиро.       — Какая, нахрен, разница? Главное, что теперь у тебя есть причины отъебаться от него. Рука — веская причина? — парень надавил на руку Киришимы сильнее.       — А-а-а! Понял, я, понял! Я к нему больше не подойду! — завопил Эйджиро.       Напавший отпустил Киришиму и поднялся на ноги. «Не понимаю… Не понимаю… Как он так просто разделался со мной? И с большими проблемами справлялся, но перед этим ублюдком я даже мыслить нормально не мог вначале. И сейчас… Страх не даёт мне пошевелиться», — Эйджиро уставился на мокрый от его крови и слюны асфальт. Он даже не думал подниматься и продолжать драку. Нет причин, это глупо и бессмысленно. Если попробует… Он проиграет, и это в лучшем случае.       Нападавший свысока смотрел на побледневшего красноволосого парня. Один его вид поднимал волну злости. «Мало… мало», — неизвестный ударил Киришиму ногой, целясь по хрупким рёбрам. Не в полную силу, но достаточно, чтобы нападавший насладился треском ломающейся кости. Глухо, почти неслышно, за вскриком боли и шумным дыханием. Может, этот звук лишь померещился, но удовлетворение было настоящим. Наконец, всё накопленные и подпитанные за время ожидания эмоции получили выход. Нет, напавший не успокоился — злость и желание причинить боль не прошло, но притупились. «Ха, не думал, что меня так это заденет. Да, я не люблю, когда трогают моё». Парень сильнее ударил Эйджиро в живот, отшвыривая от себя. Это было сделано с отвращением, как некоторые пинают больных и уродливых животных, путающихся под ногами. Без слов неизвестный развернулся, подхватил коробки с кексами и скрылся во мраке неосвещённой улицы.

***

      Дверной звонок застал Бакуго уже на пути в комнату. С раздражением парень доковылял до двери и резко распахнул её, не заботясь о том, что может ударить пришедшего. Но в освещённом жёлтым светом коридоре никого не оказалось. Бакуго сделал шаг наружу и недоумённо покрутил головой. Ни у лифта, ни у лестницы в другом конце коридора никого нет. Не слышно спешащих шагов или разговор. Тишина. «Чё за хрень?» — Бакуго вздохнул. Только сейчас глаза зацепились за то, что никак не может быть посреди пустого коридора в многоквартирном доме. Две голубые коробочки ярко выделялись на тёмно-сером полу. А сверху сложенный вдовое жёлтый лист.       — Чё за хрень? — уже вслух пробормотал Кацуки и поднял с пола коробки. Парень развернул лист и нахмурился.       «Киришима Эйджиро не сможет придти сегодня. Кажется, у него проблемы со здоровьем. Вот кексы, которые ты так хотел. Надеюсь, ты всё же останешься доволен вечером»       Оранжевые глаза пробежались по записке ещё раз, потом снова и снова. Из квартиры донёсся раздражённый голос матери и невнятное бормотание отца, следом звук шипения чего-то на плите. Приятный запах защекотал нос, и будто пробудил Бакуго ото сна. Тихий смех слился со звуком закрывшейся двери.