Хочу

      Парень стоял около запертой двери и не мог заставить себя поднять руку и постучать. Сомнения не давали покоя. Он-то думал, что ворвётся внутрь без колебаний, но тело само замерло. Мидория боялся. Боялся увидеть ненависть в глазах Бакуго. Он не пришёл спасти его, хотя тот звал. Да, Мидория понял, что те слова — «не смей идти, Деку» — были сказаны не только Изуку. Это было своеобразное послание второму Мидории. Бакуго просил, чтобы именно он спас его. Но он не пришёл…       — Чёрт, — сквозь зубы ругнулся Мидория, — да чё я как тряпка?       Парень поднял руку и трижды ударил костяшками по двери. Стук показался ему необычайно громким, будто раскат грома. Торопливые шаги и дверь распахнулась. Брови Кацуки удивлённо приподнялись, когда он увидел гостя. Парень открыл рот в намерении отправить Деку куда подальше, но Мидория заключил его в тесное кольцо рук. Секундный шок Кацуки прошёл, и он ответил на объятия. Мидория уткнулся носом в шею Бакуго, его горячее дыхание вызвало волну мурашек по спине блондина.       — Прости, Бакуго. Прости, — Мидория сжал пальцами футболку Кацуки и крепче прижал парня к себе, боясь, что он может исчезнуть.       — Чё? За что это? — недоумевал Кацуки.       — Я не пришёл, — хрипло сказал Мидория.       — И чё с того? Не пришёл, значит, не мог. Я всё понимаю, — Бакуго взял парня за плечи и отодвинул от себя. — Завязывай с этим.       — Чего? — реакция Бакуго сбила Мидорию с толку. — С чем?       — С этим, — блондин указал пальцем на лицо парня. — Ты выглядишь убого с таким испуганным и виноватым выражением лица. Мне не нравится.       — Бакуго, — прошептал Мидория.       — Да угомонись ты, болван, — не сдержался Кацуки. — Я всё понимаю. И закончилось всё нормально, так что забей. И заходи уже. Предков дома не будет сегодня.       Бакуго усмехнулся и, ободряюще хлопнув потерянного Мидорию по плечу, вернулся в квартиру. Изуку пару секунд не мог пошевелиться. Счастье тёплой волной наполняло каждую клеточку тела. Он видит Бакуго своими глазами, может дотронуться до него и почувствовать тепло тела. И парень ни в чём не винит Изуку. Мидория беззвучно посмеялся и вошёл в квартиру.       Парни поднялись в комнату Бакуго и сели на разных концах кровати. Мидория всё ещё свыкался со всем, а Кацуки озадаченно хмурился, смотря на него. Он соврёт, если скажет, что не ждал спасения. В логове Лиги он и правда надеялся, что кто-нибудь придёт и поможет. Парень объективно оценивал свои силы и понимал, что хрен выберется оттуда сам. А потом появился Деку и остальные. Тогда Кацуки испытал разочарование.       Всю сегодняшнюю ночь он думал, почему же Мидория не пришёл за ним? Закрадывались бредовые мысли, что тому плевать и всё это было лишь развлечением. Но Бакуго отказывался верить в это, ибо подобные мысли болью отдавались в груди. Будто в сердце вгоняли тупой кривой нож. Этого хотелось избежать. Да и не в характере второго Мидории вот так играть. Нет, он точно хотел придти. И если не пришёл, значит, что-то случилось. Кацуки спокойно принял это, тем более придурок Деку даже не пострадал.       Единственное, на что Бакуго надеялся, это что снова сможет увидеть родного сердцу Мидорию. И вот он появился прямо на пороге. Как Кацуки был рад, это не описать словами. Бакуго хмыкнул, подсел ближе к хмурому Мидории и взял ладони парня в свои руки.       — Рад тебя видеть, — его шепот звучал тепло.       — А как я рад видеть тебя. Живым и здоровым, — голос Мидории дрогнул, и парень поджал губу.       — Ты размяк. Прекрати уже и приди в себя, а то передо мной будто Деку сидит. Так и тянет вмазать по наглой морде, — усмехнулся Бакуго.       — Ну, попробуй, раз зубы лишние появились, — хмыкнул Мидория в ответ.       — Ты не мог придти, так ведь? Что-то мешало? — высказал догадку Кацуки и с плохо скрываемым опасением посмотрел на лицо Изуку.       — Да. Я хотел, но… — Мидория покачал головой и вздохнул. — Ладно, сейчас ведь всё отлично, да? Я рад, что ты не злишься. Так что закрыли тему.       — С чего бы мне злиться? Я тебе баба что ли, чтобы истерить из-за всякой фигни? — Бакуго наклонился вперёд.       — Нет, ты точно не девушка, — хмыкнул Изуку и опустил взгляд на губы Кацуки. Жар окутал всё тело. — Точно, не девушка.       Мидория подался вперёд, и случилось то, чего оба парня ждали так долго. Сначала нежный, мягкий поцелуй превратился в настоящую битву за главенство. Напор обоих причинял боль, но в этот поцелуй они вложили всё своё нетерпение, всю страсть и желание. Мидория излил в нём свою боль и мучавшее его чувство вины. Он прикусывал, безжалостно мял и посасывал губы Кацуки, вырывая из горла парня сдавленные стоны.       Сдерживаться уже не было сил. Мидория рванул вперёд и подмял под себя Бакуго. Их животы соприкасались, а возбуждённые члены прижались друг к другу сквозь ткань штанов. Мидория чуть повёл бёдрами, потёрся о Кацуки и сам хрипло зарычал ему в губы. Дыхания катастрофически не хватало, лёгкие начало жечь, а сердце гулко стучало в ушах. Изуку прервал поцелуй, но только затем, чтобы переместиться к шее.       — Я так боялся… боялся потерять тебя, придурок, — хрипел Мидория.       Кацуки попытался впутать пальцы в волосы Изуку, но тот схватил запястья парня и прижал к кровати. Горячий язык прочертил обжигающую дорожку вниз по шее и ключице. Кацуки дёрнулся и закусил опухшую губу. Голова кружилась от такого возбуждающего голоса Мидории, в животе скручивался тугой напряжённый узел. Инстинктивно Кацуки подавался бёдрами вверх, неловко потираясь о пах Изуку.       — О, какие мы похотливые. Бакуго, — протянул Мидория и усмехнулся. Парень отпустил одно запястье блондина и сразу схватил низ синей футболки. — Хочу больше тебя. Я хочу тебя всего.       Мидория задрал футболку Кацуки и повёл шероховатой ладонью по рельефным бокам. В ответ Бакуго подрагивал, а когда Изуку припал губами к тёмному соску, замер и громко застонал. Дотрагивающиеся до разгорячённой кожи губы Мидории походили на оголённые электрические провода. Эффект один в один походил на удар током. Изуку посасывал сосок, рукой исследовал мощное тело Кацуки, проводил пальцами по самому краю приспущенных штанов, получая непередаваемое блаженство от таких постыдных стонов Бакуго и не менее постыдных движений его бёдер.       Кацуки не мог смотреть на зелёную голову на своей груди. Парень зажмурился, его рот немощно открывался и закрывался в судорожных вдохах и невнятных стонах. Он не смел больше поднять руку, опасаясь, что Изуку опять припечатает её к кровати. Тогда он не будет так приятно и нежно водить пальцами по неожиданно чувствительной коже. Но Кацуки не мог прекратить извиваться под горячий телом Изуку, не мог перестать подаваться вперёд, ближе и теснее к парню.       Внезапно стало холодно и пусто, с запястья исчезла стальная хватка, а влажный рот Мидории выпустил на волю истерзанный сосок. Бакуго распахнул затуманенные желанием глаза и резко поднялся на локтях. Мидория сидел на коленях и, самодовольно ухмыляясь, стягивал с себя кофту и футболку. Кацуки, недолго думая, неуклюже стянулся свою футболку и швырнул в угол комнаты. Парень сел, вытянув ноги перед собой, и его лицо оказалось прямо около груди Мидории. Кацуки нравилось, что он видел. Плоский, рельефный живот с небольшим шрамом на боку, мускулистая блестящая от капелек пота грудь, сильные, покрытые шрамами руки. Эти следы сейчас не казались уродливыми. Они возбуждали.       — От твоего взгляда я прям плавлюсь, — Мидория развёл руки в стороны. — Что? Нравится?       — Хочу, — рыкнул Бакуго и впился пальцами в талию парня. — Хочу.       Кацуки провёл языком по груди Мидории, прочерчивая мокрый путь от одного соска к другому. На языке чувствовался солёный привкус пота, что совсем снесло Бакуго крышу. Он опустил руки ниже, грубые пальцы с силой вцепились в зад Изуку и потянули на себя. Ближе, теснее, плотнее. Хотелось быть максимально близко. Кацуки запустил большие пальцы за пояс штанов Изуку и потянул их вниз. Показалась белоснежная кожа ягодиц, следом высвободился возбуждённый член и упёрся в грудь Бакуго. Блондин продолжал играть с сосками языком, а руки занял новой, куда более интересной работой. Пальцы обхватили стоявший член Изуку и начали нежно поглаживать, а палец другой руки скользнул между нежных половинок ягодиц и надавил на небольшое, тут же напрягшееся отверстие.       — Ах, чёрт, — прохрипел Изуку и повалил блондина обратно на кровать. Резким движением он стянул с него штаны вместе с трусами, откинул в сторону и снова навис над замершим парнем. — Садист. Любимый садист.       — Придурок, — только и выдавил из себя заалевший от смущения Кацуки. — Хватит уже тянуть.       — О, так ты всё-таки хочешь большего? А кто орал, что нет? — издевался Мидория. — Может, мне остановиться? Может, тебе противно, когда я делаю так, — Мидория наклонился и провёл кончиком языка по мочке уха Кацуки. — Или так, — сильная ладонь сжалась вокруг пульсирующего члена, а большой палец надавил на красную, сочащуюся смазкой головку.       Кацуки впился ногтями в плечи Мидории и прижался носом к шее. Узел в животе стянулся, казалось, до предела. Бакуго постыдно раздвинул ноги шире, до онемения сжимая пальцы и стискивая ими покрывало.       — Не хочешь? Не нравится? — продолжил издеваться Мидория.       — Хочу. Нравится, — Кацуки поразился и постыдился своего всхлипа. — Хочу тебя. Хочу большего. Хочу…       Мидория сорвался. Рука отпустила возбуждённый член, пальцы пробрались к такой манящей дырочке меж ягодиц. Средний палец надавил на комок мышц и начал чуть массировать в попытке расслабить его.       — Так не пойдёт, — пробормотал Изуку.       Он поднял руку и засунул средний палец себе в рот, обильно смачивая его слюной. Посчитав, что достаточно, Изуку опять опустил руку вниз. Теперь палец легче прошёл внутрь. Так плотно, так горячо. Лёгкими круговыми движения палец растягивал плотные стенки шире. Жалобный, сдавленный вскрик Бакуго заглушил грубый поцелуй. Изуку отдался первобытному желанию, с безумством и дикостью сминая мягкие, податливые губы и хозяйничая в горячем сладком рту блондина. Но он так страстно мычал, извивался, тёрся членом о член Изуку. Голова шла кругом только от этого, а когда пальцы Бакуго обхватили яйца Изуку, её и вовсе сорвало и унесло.       Грубое ругательство смешалось со стонами и тяжёлым, сбитым дыханием. Палец покинул горячее убежище, и на миг Бакуго почувствовал опустошённость. Изуку раздвинул ноги блондина шире и удобно устроился между ними. Хотелось ворваться в него, вдолбить в кровать так, чтобы та сломалась. Хотелось убрать это напряжение и пульсацию в члене. Но Изуку сдержался. Разорвав поцелуй, он посмотрел на Кацуки.       — Будет больно, — предупредил он.       — Завались, — прохрипел Бакуго.       Мидория хмыкнул. Рукой направив член, парень подался бёдрами вперёд. Зад Бакуго не хотел поддаваться, сжимался плотным кольцом и закрывал проход. «Чёрт», — Мидория окинул комнату недовольным взглядом. На тумбочке около кровати стоял заветный тюбик с какой-то мазью или кремом, разбираться парень не стал. Схватив его, Мидория выдавил половину на ладонь и обильно смазал сначала свой член, а после и зад Бакуго. Пальцы грубо проникали в отверстие, растягивали шире и шире, смазывая кремом каждый миллиметр прохода и сморщенную кожицу снаружи. «Теперь получится», — Изуку вновь подался вперёд. Хоть и туго, но головка прошла в тесный проход. Выдох наслаждения сорвался с губ Мидории.       Кацуки до крови закусил губу. Больно, неприятно, хотелось оттолкнуть Мидорию. Но вместе с тем… снизу поднимались волны наслаждения. Такой контраст одурманивал и лишал всех остатков воли и стыда. Сам того не осознавая, Бакуго пошло стонал, впивался пальцами в ягодицы Изуку, подавался вперёд, навстречу дарящему боль и наслаждение члену парня. Мидория шумно выдохнул и одним резким толчком вошёл в Бакуго до самого основания.       — Так тесно. Какой же ты, блять, тесный, — Изуку морщился от удовольствия.       Ответить блондин не мог. Глаза заблестели от выступивших слёз, пальцы до крови расцарапали спину и задницу Изуку. Каким-то чудом Бакуго удалось сдержать болезненный крик, но гримаса исказила его лицо. Мидория с сожалением смотрел на скорчившегося, истязающего зубами свои губы парня. Но остановиться сейчас невозможно. Мидория задвигался. Настолько аккуратно и медленно, насколько мог. Мышцы Кацуки плотно сжимали его член, причиняя боль и лёгкий дискомфорт. Изуку не сдерживал стонов, продолжая двигаться. Почти выходил и вновь погружался, потом снова и снова.       Наконец, глубокая складка между бровей Бакуго начала разглаживаться, мышцы ануса расслаблялись, и Мидория смог двигаться свободнее и решительнее. Темп ускорялся постепенно, но Бакуго уже было мало. Боль не ушла, но трение горячей плоти внутри было куда приятнее. Тягучее, размеренное. А каждый толчок вперёд задевал напряжённый комок внутри Кацуки. Его ноги вздрагивали, тело подстраивалось под ритм Мидории и заставляло того ускориться.       По спине Изуку щекотно скатывалась уже не первая капля пота. Сквозь поволоку желания он смотрел на мечущегося в экстазе блондина. Потный, растрёпанный, покрасневший, будто стыдящийся своих стонов и всхлипов. Его. Весь его без остатка. Два резких толчка стали кульминацией. Мидория замер и бурно кончил, и разрядка Бакуго не заставила себя ждать. Скользкая сперма размазалась по животам запыхавшихся влюблённых. Еле найдя в себе силы откатиться в сторону, Мидория рухнул на кровать и сразу слабо притянул к себе Кацуки.       — Мать твою, болит, — прошипел Бакуго сквозь стиснутые зубы.       — Потерпишь, — рука сильнее прижала обомлевшего парня к мокрой груди. — Спи.       — Без тебя разберусь, — без прежней резкости пробормотал Кацуки.       Вскоре рваное дыхание сменилось мерным, тихим сопением, и обессиленный Бакуго погрузился в прекрасный мир сновидений.       «Ещё пять минут. Только пять минут», — Мидория чмокнул блондина в висок. Пять минут… Последние пять минут, и он уйдёт. Но ещё ненадолго, пусть на несколько минут, Изуку продлит свой собственный рай и насладится им. В груди потяжелело, а горло сдавило параличом. Может быть… Может это последний раз. Их первый и последний раз…