Часовой класс. История продолжается.

- Виржиния -

      Мы битый час бегаем по магазинам в поиске приемлемого подарка для парня Саши. Агата уже начинает ныть, у меня кружится голова от голода, а Саша остаётся всё такой же бодрой, но постоянно отвлекается на какую-то милоту. «О, милая игрушка!» «О, милая кружка!» «Чёрт, какая крутая сковородка, ей же можно убить!..» Ну, вы поняли. Агата заколебала своим нытьём и поэтому мы покупаем какую-то вредную еду и падаем на скамейку. - Вчера эта тварина звонит мне в три часа ночи и начинает горланить что-то на своём алкогольном!.. – возмущённо начинает Саша, а потом пускается в подробный пересказ своей реакции на сие действо, на что Агата громко смеётся и говорит: - За такую хрень линчевать надо. Почему он ещё жив вообще? - Действительно, опрометочка! Я сижу, сжимая в руках открытую пачку чипсов, и не могу заставить себя съесть даже одну чипсинку. Я начинаю сомневаться в своём самоконтроле, но мгновенно беру себя в руки и вспоминаю – я должна быть худее. Ещё два килограмма и всё. Тихонько оглядываюсь на Сашу и Агату. Я сижу с краю трёхместной скамейки, а Агата, сидящая посередине полностью развернулась к Саше. Удачно. Медленно высыпаю часть чипсов в мусорное ведро, оставляя чуть меньше половины. Именно столько примерно я должна была съесть. Агата поворачивается и смотрит на пачку в моих руках. - Я наелась, - спокойно говорю я и протягиваю им. Шатенка подозрительно щурится, а Саша флегматично печатает кому-то (известно кому, хех) сообщение. – Ну, ты же знаешь, я только недавно начала есть, мне трудно сразу целую пачку съесть. Я вру, не моргая и корчу искреннюю «все-В-порядке» улыбку. Ничерта не всё, ничерта не в порядке, но я противна даже самой себе, поэтому не хочу обременять кого-то. Я противна сама себе, потому что завидую даже им. Они могут, есть, что угодно. Пиццу, пирожные, булочки, горы конфет и чипсов и оставаться стройными. Все вокруг красивые, счастливые, сытые и только я чувствую себя такой уродливой и несчастной. И едва удерживаюсь от того, чтобы загнуться посреди улицы от боли в желудке. Я ненавижу себя за то, что схожу с ума от зависти. Все вокруг добрые, хорошие, отзывчивые. И только я зациклена на себе и своих проблемах. Отвратительно. Мы шагаем домой, болтая о своём, девчачьем и я слышу чужое: «Господи, какая она худая». Обернувшись, встречаюсь взглядами с поражёнными глазами девочек немного младше меня. Держат в руках стаканчики с кофе из старбакса. Я грустно улыбаюсь и разворачиваюсь назад. Подобные слова уже давно воспринимаются, как комплименты, даже если на меня смотрят с ужасом. - И господи, он шикарно поёт. Не хотела это признавать, но это ши-кар-но! – чеканя по слогам последнее слово, говорит Агата. - Я смотрю, он тебе нравится, - хитро улыбается Саша, но Миллер только отмахивается. - Только его голос… -… и всё остальное, - заканчиваю вместо неё и мы с Сашей дружно подмигиваем друг другу. Агата теряет в бдительности, не особо следит, потому что её очевидно волнует кое-кто другой, а я просто извлекаю из этого максимальную выгоду. - Ничего подобного! Он самонадеянный грубиян с манией величия даже у комплекса неполноценности и вообще у него лицо типичного ловеласа, так что оставлю его шкуркам вроде Марисьи. Это его уровень, ага, - почти на одном дыхании говорит она. - Да я смотрю, ты уже даже ответы на наши подколы продумала, надо же, как много ты о нём думаешь, ха, - хихикает Саша. Я подхватываю: - Мания величия у комплекса неполноценности, ха! - Сейчас было чуть-чуть обидно, вообще-то, да, - Агата почти признала, что мы её раскусили. Саша уже давно грезит с кем-то её свести, чтобы просто посмотреть, что из этого выйдет, но Агата совершенно флегматично относилась ко всем парням, с которыми её знакомили, и в итоге и вовсе доходило до ссоры, задевания их потаённых комплексов и страхов. И в конце всё это дело подкреплялось её убивающим всё живое в радиусе трёх метров взглядом.

***

      - Как. Я. Сюда. Попал? – Демьян просто оглядывает напрочь прокуренную квартиру и развесёлого Маара. – Эй, ты, куда ты меня притащил? Что за притон? - Мы у Дениса, вообще-то, - отвечает Броннер. - Первый раз слышу. - Волков. За Агатой часто бегает. - А, этот неудачник, - Демьян даже как-то злорадно усмехается. - Этот неудачник вообще-то прямо тут, - подаёт голос Волков. - Невежливо подслушивать, - делая максимально занудный голос. - Сам ты неудачник, - Демьян закатывает глаза на столь детское парирование. - Я хотя бы не бегаю за девчонкой несколько лет, когда шансы стремятся к нулю. - А ты, я смотрю, далеко продвинулся? - Уж точно дальше тебя, инфузория. - Вы ещё пари заключите, - усмехается Котов. - Какие условия? – тут же переходит к делу Волков. Демьян хитро улыбается, предвкушая очевидную победу. - Полагаю, кто первый добьётся признания от этой неприступной крепости, тот и победил, - оба спорщика кивают, принимая условия. - Может, просто жахнуть? – дружки Волкова по баскетбольной команде издают нечто среднее между ржанием лошадок и хихиканьем гиены (кто как). – Мы тоже хотим поучаствовать, - выдаёт самый умный из них (ещё способный формулировать мысли). - Жахать будете черлидерш, - холодно отвечает Рихтер и удаляется куда подальше от прокуренного помещения. Маар выходит за ним и глубоко втягивает свежий воздух. - И зачем ты это сделал? Демьян пожимает плечами. - Наверное, я дебил. - Ну да, не наверно, а точно, - легко соглашается Броннер. – А я Василису поцеловал. - Рыжую? - Рыжую. - Если ты считаешь это событием – мне тебя искренне жаль. И что с того? - Ну, мы теперь, вроде как, встречаемся. - Любишь играть с чужими игрушками? Это уже смахивает на какое-то извращение. Маар даже немного злится. Ему определённо не нравятся сравнения Василисы с чем-то настолько бездушным, чем кто-то поиграл и выкинул. Хотя следовало признать, что так оно и было. - А тебя интересуют эмоционально-нестабильные маньячки? – пытается сменить тему, потому что ответить нечего. - Всё лучше суицидниц. Не то, чтобы Демьяну хотелось поунижать новую пассию друга, просто выбор казался донельзя неправильным. «Впрочем, какое мне дело, - подумал парень и выдохнул дым от сигареты. – Ему же хочется с этой больной возиться и играть в психолога» Маару было просто нечего возразить. Далее они шли, молча, думая о своём. Маар выбирал стратегию дальнейших действий по возвращению Василисы в нормальную жизнь. А Демьян размышлял над тем, почему он вообще подписался на это пари, что ему с этого будет и какой конкретно орган вырежет им всем Миллер, узнав правду. Отчего-то представлялась сцена потрошения. То есть, как бы, все.