Mad would

Лифт медленно раскачивается, поднимаясь вверх. Темно. Мигают красные лампочки, но с трудом можно различить очертание собственных рук. Все тело дрожит и хочется спрятаться, зажаться в угол. Почему-то очень страшно. В голове настойчиво крутиться «Тереза… Тереза…ты Тереза…» «Нет,, — отвечает она голосу под скрежет лифта, — меня зовут Эллисон. Эллисон Арджент». Собственное сознание борется с ней. «Тереза, Тереза, Тереза» Голос в голове всё громче и громче. Эллисон падает, вновь вставая. Лифт трясёт очень сильно. Она прислоняется спиной к холодной стене. Эллисон хочется закричать, но из её рта не издаётся ни звука. Кулаки сжимаются до следов полумесяцев от ногтей на ладони. Она в ужасе смотрит на свои кисти. Красный свет отливающий от металических стен, что-то напоминает. Она всеми силами старается вспомнить. И у неё получается. Меч… Кровь… Боль… Они… Ногицуне… Крик… Скотт… — Скотт, — шепчет она, сползая вниз по стене и роняет голову на ладони. От воспоминаний наворачиваются слёзы. Они приходят в её разум вспышками и пробегаются по всему телу электрическими разрядами. «Ток. Электричество. Лаборатория. Воскрешение?» — осознание. Мысли сгущаются в туман. Голова пульсирует. Она помнит…помнит ПОРОК?

***

Эллисон встает со своей койки ещё до рассвета. Почему-то не спиться. Она расчесывает свои неровно подстриженные тёмные волосы. Расческа путается в них, несмотря на которую длину. Эллисон вздыхает, откладывая её в сторону и делает пучок, скрепляя его канцелярской резинкой. Других в Глэйде нет. Она обувается в специальные сандали — Минхо ухватил ей одни, когда ящик прибыл в прошлый раз, ведь старые она стёрла чуть ли не до дыр — и идёт на плантации. По утрам Эллисон помогает Ньюту пропалывать грядки, а по вечерам Фрайпану готовить ужин и завтрак на следующий день, иногда, если остаются силы, помогает забойщикам. Ньют во второй её день после «экскурсии» рассмеялся — натренированная рука. Эллисон трясёт головой, сейчас воспоминания вещь ненужная. Нечего горевать по прошлому, надо работать. Она вздыхает и выходит на улицу, держа курс на северо-восток к плантациям. Дорога занимает шесть минут, даже с учётом того, что Эллисон успела зайти за тяпкой в хлипкую постройку, что глэйдеры именуют сараем. Она не надевает перчатки, потому что не любит работать в них. Для неё и по сей день существует лишь один их вид — охотничьи. От которых Эллисон ещё не уже отвыкла. Она поправляет пучок и движется к третьей грядке, потому что первые две уже кем-то прополоты. Девушка опускает взгляд вниз — напороться на камень в огороде Глэйда совсем не редкость, а ей совсем не хочется светить фингалом и слушать стёбы Минхо. Она проходит мимо всех растущих растений к нужному месту, поднимает голову и… …совсем не удивляется, когда видит макушку золотых, от солнечных лучей, волос среди почти таких же золотых початков кукурузы. Рубаха и штаны Ньюта все перепачканы землёй, руки — без перчаток, с одной только чёрной излюбленной повязкой — тоже. Он чуть кряхтит, мягко падает назад, садясь по-турецки прямо на землю и поднимает на Эллисон голову. — Мисс Эллисон, соизвольте объяснить, почему Вы встали так рано? — и посмотрев на часы, продолжает, — А если быть точным — за час тридцать семь минут до начала работ? — Видите ли, месье Ньют, мне плохо спалось. А как известно труд спасёт ото всего. — поддержала «игру» друга девушка, опускаясь рядом с ним на корточки, — позвольте полюбопытствовать, по какой же причине Вы находитесь не в своём спальнике? Ньют размещает локти на коленях и серьёзно смотрит на неё. Эллисон понимает за секунду до того, как он начинает говорить. — Кошмары, Элли. — Опять они? — Она садиться рядом с ним, ничуть не заботясь о сохранности штанов. И прижимается так близко, что Ньют чуть валится на другую сторону. Он хмурится. Для этого парня в новинку рассказывать о своих проблемах. До появления Эллисон здесь было всё чётко, строго, жёстко. И всем все равно что у тебя на душе. Главное выполняй свою работу, а потом хоть всю ночь ной в подушку. — Они снятся и мне. И Минхо. И остальным, наверное, тоже. Мы ничего не можем с этим поделать. — Эллисон просовывает свою руку под его, примостячивая голову на плечо. Ньют улыбается, облокачиваясь щекой на её макушку. — Знаю, Элли… Просто порой так тяжело… — И это нормально. — Эллисон ещё сильнее прижимается к нему, — мы найдём выход, Ньют. И отправимся домой. — Найдём. — эхом отзывается тот. И они замолкают на пару минут, наслаждаясь успокаивающей близостью друг друга. Звук жука-стукача приводит Ньюта в чувство, и он первым встаёт, натягивая на себя ту самую, любимую всеми глэйдерами улыбку. Он подаёт руку Эллисон и клонится в шутливо-серьёзной манере: — Ну-с, мисс, готовы к отклячиванию своего зада на ближайшее три часа? Эллисон улыбается, встаёт вслед за ним, делает книксен. Они проходят чуть влево от грядки, и девушка, сжимая руку друга в последний раз, отпускает её. — Всегда готова! Ньют тихо смеётся и берет тряпку в руки, снова присаживаясь на корточки. Эллисон ворчит, но опускается рядом с ним. Они начинают работу.

***

Труд и правда спасал её от всего. Ненужные мысли, крутящиеся в голове, пропадали, давая место воспоминаниям. Они разрывают голову, бьются об стенки головного мозга, не давая нормально существовать. Но Эллисон цепляется за них каждый раз. Ей кажется — один сгоряча прогнанный в глубины памяти огонёк прошлого — и вот она уже и не вспомнит про него никогда. Как будто не было той Эллисон Артджент, той жизни в Бейкон Хиллс. Как будто это был лишь сон. Но Эллисон знает, или ей хочется знать — это была реальность. Потому что она не хочет терять Скотта, отца, Лидию, Стайлза, Айзека… и даже вечно грозного Дерека, которого они втихаря со Стилински прозвали Хмуроволком; и даже наглющего Питера, убившего её тётю; и даже собственного психопата-дедулю… Потому что это был её дом. Какой-никакой, с оборотнями, кэнемами, друидами и прочей сверхъестественной невероятной фигней, для которой Бейкон Хиллс становился пристанищем, это был дом. Даже не смотря на всю чертовщину, у которой словно бы был фетиш на их городок, дом был безопасен. Потому что сейчас она в Лабиринте, окружённая со всех сторон стенами, и ощущением, что они скоро сомкнуться. И этот Лабиринт не только её окружает — она сама стала его частью. *** Когда все глэйдеры уже стали просыпаться, Эллисон и Ньют допалывают уже пятую гряду. Тогда Ньют и предлагает перерыв. Девушку и упрашивать не пришлось — у неё в животе уже давно урчало от голода. Они стукаются кулачками в честь продуктивного начала дня, одновременно встают и топают к колонке отмывать руки и инструменты от грязи, оставляя работу на других. Уже по дороге обратно Эллисон рассказывает, что Фрайпан сообщил ей по секрету, что сегодня на завтрак должно быть «что-то вкусное». Ньют улыбается и отвечает, что «вкусное» у Фрая понятие растяжимое, он мог спокойно отрыть на скотобойне свиные глаза, сварить их и объявить это новым кулинарным шедевром. Эллисон кривится и спотыкается об земляной выступ. И благодарит всех Богов, что от столкновения её носа с землёй, что, кстати, происходит очень часто, спасают крепкие руки Минхо. Она поворачивается, чтобы его поблагодарить…и зависает на пару секунд (иногда ей кажется, что Минхо всё-таки оборотень. Гепард. Не ну, а как он так быстро оказывается где ненадо?!). Вместо «спасибо» у неё вырывается: — Ты как здесь оказался? — Что за обвинительный тон, как будто я куча кланка?! — обиженно восклицает тот, впрочем не выпуская девушку из объятий. Ньют тихо смеется, они с Минхо оба знают — Эллисон не составит труда повалить бегуна за четыре секунды. Что она тут же доказывает. Момент, и Минхо оказывается на траве, прижимаемый к ней руками охотницы. — Я вообще за вами шёл. Знаю, что вы вдвоём, балды стебанутые, опять над своей кукурузой трясётесь. — Ньют фыркает, а Минхо возмущается, — А что не так чтоли? Вы ж, её третий день лелеете. А у Фрая между прочим творожная запеканка стынет. — Запеканка значит стынет, кусок ты кланкорожий. — отзывается Ньют. Эллисон встаёт и подаёт ладонь другу. Он хватается за неё, чуть не заваливая девушку на своё место. — А че ещё-то там стынуть может? Пойдём быстрее, пока Галли первый на кухню не пробрался и всё в одну харю не сожрал. Да и мне в Лабиринт скоро двигать, надо за пятнадцать минут управиться. Они быстро шагают на кухню. Парни шутливо пропускают Эллисон вперёд, она так же шутливо приседает перед ними, держась большим и указательным пальцем за невидимые края несуществующей юбки. — Привет, Фрай. — она подходит к шеф-повару Глэйда, склонившегося над очередной кастрюлей, держа руки за спиной, чтобы подавать ребятам знаки. — О, Тереза, это ты, — восклицает он, поднимая голову. — неужто пришла помочь? — Э-э-э-э, нет, Фрай. — говорит она, и повар снова утыкается в кастрюлю с кипящим…борщом? — Я сегодня рано встала, знаешь, хотела бы подкрепиться до завтрака. — Ааа, была на плантациях, да? — понимающе улыбается тот, помешивая варево. — Я сегодня приготовил запеканку, можешь взять пару кусков. — Запекаанку. — протягивает девушка, думая как бы уболтать глэйдера на ещё два куска. — А какую? — Творожную. — с большой охотой отвечает повар, поднимая на неё взгляд, — Подай соль, а. Мне отрываться нельзя. Эллисон кивает и с преувеличенным энтузиазмом отходит к шкафу, где хранятся специи и все нужное для готовки, вроде различных ложек, лопаток и тому подобному. Она открывает дверцу и чуть-чуть привстает на носочки, чтобы дотянуться до верхней полки. Рука нашаривает маленькую баночку, с выцарапанной на ней «соль», и Эллисон опускает обратно, закрывая шкафчик. Перед тем как вернуться обратно к Фраю, она ловит взглядом Минхо, выглядующего из прохода. Одними губами он произносит «давай быстрее», на что Эллисон показывает ему язык и возвращается к повару. — Спасибо. — кивает он, забирая соль. — Возьми себе ещё пару кусков, заслужила. Эллисон берёт блюдце с тремя кусками запеканки со стола, чмокает обалдевшего Фрайпана в щёку и убегает. На выходе она встречает хохочущего Ньюта и Минхо с полными карманами кубического белого сахара. — Быстро бежим, пока он не заметил, что этот придурок упёр сахар! — говорит Ньют, и они втроём срываются с места к западным воротам. Первым на место прибывает естественно Минхо, второй — Эллисон, и уж последним добегает Ньют, морщащийся от боли в ноге. Эллисон протягивает ему руку для опоры. Ребята садятся прямо на землю, бегун достаёт украденное «сокровище» и кладёт на развёрнутую салфетку. Каждый берет по куску запеканки, а Минхо вдобавок грызёт и кубик сахара. Все трое молча едят, пока часы бегуна не издают писк. Он запихивает недоеденную запеканку, обвёрнутую в бумагу в рюкзак и встаёт. Ньют хлопает бегуна по крепкому плечу. — Удачи, брат. Эллисон крепко обвивает его руками. Минхо обнимает её в ответ, немного приподнимая над землёй. — Только попробуй не вернуться назад. — шепчет девушка ему на ухо. Минхо хмыкает. — Я всегда возвращаюсь, принцесса. — он на секунду утыкается носом в её висок, а потом ставит Арджент обратно, размыкая объятия. — До встречи, неудачники! Минхо срывается с места в чёртов Лабиринт. Эллисон с замиранием сердца смотрит как его фигура скрывается в тени стен. На глаза наворачиваются слёзы, и она молится, чтобы удача сопутствовала ему и сегодня, чтобы друг вернулся в Глэйд целым и невредимым.