London: Become Detective

— Что это? — Одеяло. — Зачем мне одеяло? — Ну, вы пострадали. Вы в шоке. — Вас неправильно проинформировали. Хэнк усмехается. По крайней мере, Коннор всё тот же — ситуация его не задевает. И физических повреждений, слава богу, никаких. Но доберись они минутой позже… — Вы точно не видели, кто стрелял? Коннор тихо вздыхает. — Нет. Я стоял спиной. Хэнк досадливо цокает языком, привычным движением скрещивает руки на груди. Оглядывается. — Наверняка у этого Уильямса было полно врагов. Кто-нибудь увидел его — или, что вероятнее, проследил, — улучил подходящий момент, и… — он шумно втягивает носом воздух. — Короче, у нас никаких зацепок. Как в воду канул. — Я бы так не сказал. Хэнк вопросительно приподнимает бровь. “Давай уже, заводи шарманку, умник”, — говорит его взгляд. Уголки губ Коннора приподнимаются в подобии улыбки. — Выстрел производили из пистолета. Учитывая расстояние и видимость, выстрел мог сделать не просто снайпер — хорошо подготовленный человек. Стреляли лишь при крайней необходимости — высокие моральные принципы. Значит, мы имеем дело с бойцом, я бы сказал, с вое… Он замирает на полуслове, немигающим взглядом смотрит куда-то в сторону. — С кем? — Что? — С кем мы имеем дело, Коннор? — О чём вы? — Да вы же сами только что сказали. — Я? Нет. Я не… — он встаёт с места, куда-то собирается. — Не слушайте меня, я же в шоке. — Коннор. — На мне одеяло, вы что, не видите? Я в шоке! — Коннор! Да почему вы вечно от меня уходите?! Но ответа Хэнк не получает, и ему остаётся лишь раздражённо смотреть в спину уходящего Коннора. Уходящего в сторону Кары Уотсон. Губы старого полицейского искривляются в добродушной, понимающей усмешке.

***

— Вы в порядке? — С чего мне вдруг быть не в порядке? — Ну, вас похитили. Пытались заставить выпить яд. — Пустяки. — А ещё на вас одеяло. Коннор демонстративно отбрасывает его в руки проходящему мимо Гэвину Риду. — Какого… — Гэвин, у тебя работы полно. Не мешай. Кара тихо посмеивается, когда Гэвин с недовольной миной и одеялом уходит прочь. — А ещё вам, говорят, пистолетом угрожали. — Он был ненастоящим. В отличие от того, из которого выстрелили в окно. — О… Да. Ужас. Просто кошмар. Вас, надеюсь, не задело? — Вам лучше знать. Кара замолкает и смотрит на него круглыми глазами. Затем — невольно и совершенно по-глупому начинает улыбаться. — Я бы не стала стрелять, если бы могла вас задеть, — шепчет она. — Знаю. Вы в порядке? — А мне-то с чего вдруг быть не в порядке? — Вы убили человека. Кара делает вид, что прокашливается, когда на них косится, как оказалось, не успевший шибко далеко отойти Гэвин. — А потише нельзя? Я это объяснить не смогу. — Сможете, просто потом будет много проблем. И бумажной волокиты. — Но вы же не скажете, верно? — О чём не скажу? Он смотрит на неё с наигранным удивлением: оба они начинают смеяться. — Кстати. Вот о чём хотела поговорить. — М? — Вы что, с ума сошли? Чуть не выпили ту пилюлю! — О, ну что вы, я бы не стал. Я тянул время. Ждал вас. — Да что вы? — с сомнением тянет она. — Как-то похоже не было. — Вы просто не разглядели внимательно. — Ох, в следующий раз непременно учту. Когда смолкают их голоса, Кара вдруг останавливается. Показалось? Да нет же, она отчётливо слышала. Только что. — Кара? Что с вами? — Этот голос. Я его уже слышала. — Какой голос? — Коннор, я только что слышала голос того человека, о котором вам говорила. — Ах, это, — Коннор хмурится. Прислушивается. Оборачивается. — Вот и он. Кара медленно оборачивается следом. И перестаёт понимать что-либо в принципе. — И вот очередное дело раскрыто, Коннор. Блестяще. Прими мои поздравления. — Зачем ты приехал? Ты же ещё должен быть в Венеции. — Изменились обстоятельства. К тому же, я ведь о тебе беспокоюсь. — Наслышан о твоём беспокойстве, спасибо. — И снова бурчишь. Не надоело? — Нисколько. У неё шок. Она только что убила человека, который как никто заслуживал смерти, и думала, что это никак не скажется на её психическом здоровье. Но, видимо, ошиблась. Потому что перед ней стоят и разговаривают два Коннора. Два. Коннора. — Коннор, наша вражда… Бессмысленна. Больше вреда, чем пользы, ты же знаешь. — И это знание доставляет мне огромное удовольствие. — А ещё ты расстраиваешь маму. — Из-за меня ли её печали? — Стоп. Конноры оборачиваются на её голос. У одного из них глаза не карие, а серо-голубые и светлые, как небо Лондона в непасмурную погоду. — Что… Но как… Я ничего не понимаю, — она хватается за голову и впивается ногтями в корни волос. Зажмуривается, трясёт головой, но и это помогает мало. — Почему вас двое?! — О, прошу прощения. Я, кажется, забыл представиться. — Ты этого никогда и не делаешь, — вздыхает Коннор с карими глазами. — Кара, это… Это Ричард. Мой брат. — Старший. — Ты старше меня всего на двенадцать минут. — Но ведь старше. Кара моргает. Часто. Переводит взгляд с Коннора на Коннора, который Ричард. Но понятнее ей не становится. — Так вы… Вы что, братья? — Близнецы, если быть точным. — Видите ли, — Ричард аккуратно поправляет галстук, — так уж вышло, что из двух братьев я оказался лучшим как по внешним параметрам, так и по складу ума. Поэтому Коннор меня не жалует. — Нет, я не жалую тебя потому, что ты высокомерный идиот. Кто бы говорил. — Погодите, — она непоминающе смотрит на Ричарда. (Глаза у него — как стеклянные, ей-богу). — Но ведь вы же угрожали Коннору. — Я? Когда? — Вы предлагали мне за ним следить. — Ах, это. Что ж, думал, что смогу найти лазейку. — Чтобы за братом следить? Для чего? — Коннор часто попадает в опасные истории. Вроде этой, — Ричард тонко улыбается Коннору — последний энтузиазма не разделяет. — Поэтому мне проще контролировать ситуацию изнутри. — Зачем? — Потому что я волнуюсь, зачем же ещё? Волнуется. Ага. Ясно. Ничего необычного. Все братья похищают людей, когда волнуются, это абсолютно нормально. — Так, — Коннор трёт переносицу большим и указательным пальцами. — Повторяю вопрос. Зачем ты здесь? — Тебя проведать. — И? — И кое-что уточнить у полиции. Если ты помнишь, одна из жертв — международный журналист. — Тебе ничего не стоит щёлкнуть пальцами, чтобы всю информацию подали в золотом конверте и с королевской подписью. — Надо же иногда выходить в люди. — А кем вы, простите, тогда работаете? Кем, если не главарём какой-нибудь банды, мысленно добавляет Кара. — Занимаю скромную должность в британском правительстве, — снисходительно сообщает Ричард и слегка наклоняется к ней корпусом: у неё-то и с Коннором разница нехилая, а Ричард выше брата как минимум на пол головы. Ещё и в плечах шире. — Ага. А иногда он сам становится правительством, если не обременён заботами секретной службы или ЦРУ на внештатной основе, — хмыкает Коннор. — Нам пора. Доброй ночи. Повремени с войной, в пробках трудновато до дома добираться. — Ещё увидимся. — Искренне надеюсь, что нет. Коннор разворачивается и демонстративно отходит: Каре следует сделать то же самое. Но она всё ещё с сомнением смотрит на Ричарда и не может оторвать взгляда. Уж не привиделось ли? Что, если на самом деле её вырубили ударом в затылок, и сейчас она валяется на полу в бессознательном состоянии? Хочется себя незаметно ущипнуть, да ведь увидят. — Напоминаю, что предложение всё ещё в силе, — сообщает Холмс-старший, и с Кары сходит наваждение. Она хмыкает, тихо вторит словам Коннора “Доброй ночи” и, откланявшись, уходит. Странный день. Очень странный. Уже будучи на приличном расстоянии до неё доносятся знакомые невнятные ругательства с американским акцентом. Она оборачивается через плечо. — Вот же. Не хватало нам одного счастья, так теперь ещё и второе привалило. — А, Гэвин, вы? Я думал, вас давно уволили. — Да как-то вот не случилось. — В таком случае, боюсь, придётся мне лично озаботиться этим вопросом. — О, не утруждайтесь, — саркастично тянет Рид. — Не стоит тратить на меня своё драгоценное время. — Едва ли это отнимет у меня больше четырёх минут. — Четырёх?! — Возможно, двух. — Супер. Вот счастье-то. — Всегда пожалуйста. — И часто они так? — почему-то шёпотом спрашивает она у Коннора, хихикая. — Всё время. — Два сапога пара, — картинно вздыхает она. — Второй год пытаюсь им это втолковать, — усмехается Коннор. — Как насчёт ужина? — Не против. Но я надену самое страшное, что у меня есть, чтобы никто не подумал, что у нас свидание. — Можете одолжить ту шляпу со страусиными перьями у миссис Хадсон. — Она просила называть её Роуз. — Миссис Хадсон-Роуз. Так нормально? — Я вам уже говорила, что вы невыносимы? — Говорили. — Скажу ещё сотню раз. Нет, что-то около тысячи. — Начинаю отсчёт. И они снова смеются: на этот раз смех у Коннора звучит правдоподобнее и… Человечней, что-ли.