London: Become Detective

Кара приподнимает над собой сигнальную ленту с традиционной надписью: “Место преступления. Не заходить за ограждение”. Что ж, тем уверенным жестом, с которым Коннор прошёл по лестнице минуту назад, вполне можно было обозначить весь принцип его работы. Нет, пожалуй, жизни. — Мы всё здесь осмотрели, — пытается вступить в разговор и (Каре не слышится?) оправдаться Диммок. — Ничего общего с Ортисом. Ни вещей, ни бумаг. — Разве что они оба увлекались оригами по странному стечению обстоятельств. Коннор наклоняется, согнувшись в три погибели, и достаёт возле ножки тумбочки сложенный лист бумаги, в точности такой же, какой нашли во рту у Карлоса Ортиса. Теперь, правда, Кара может разглядеть в нём подобие цветка, а не просто смятой бумажки. — Вы точно уверены, что осматривали эту квартиру? — приподнимает брови Коннор. — Могли перепутать, зайти в соседнюю. — Осматривали, — скалится Диммок от собственного бессилия. Каре даже становится его чуточку жаль. Так, самую малость. Потому что Коннор прав: если бы его послушали раньше, то, может, удалось бы разузнать куда больше, чем они располагали в данный момент. Холмс бросает на Диммока выразительный взгляд, видимо, с трудом удерживаясь от очередной колкости. Неужели наконец вспомнил, что их могут выгнать отсюда в любой момент, вопреки интересам расследования? — И двери, разумеется, были и в этот раз закрыты, — тянет Коннор, ленно бросая взгляд на дверь через плечо. — Естественно. — А окна? — Что “окна”? — Не старайтесь казаться ещё глупее, чем вы есть на самом деле, это пугает. — Да господи, мы ведь на шестом этаже! — стонет инспектор. — Какая разница, открыты окна или нет? Коннор поочерёдно и внимательное рассматривает большие окна, ведущие на балкон. Проверяет шпингалеты, рамы, стёкла. Снисходительно улыбается. А потом доходит до окна, ведущего на крышу, и замирает. — Разница как раз в том, инспектор, — он немного приподнимается на носках и толкает пальцами легко поддающуюся раму. — Что все думают, будто бы находятся под защитой, если спрятались на шестом, десятом, двенадцатом этаже. Ставят кучу замков, — пусть даже и бронированную дверь с кодом, — и полагают, что этого достаточно. Ошибочное мнение. — Вы же не хотите сказать, что убийца влез через окно? — Как раз это он и сделал. Диммок подносит ладонь ко лбу, массирует виски и удручённо вздыхает. — Вы ведь не всерьёз, верно? — А похоже, что я шучу? — Похоже, что вы просто действуете мне на нервы в угоду своему эго. — Не без этого, но сейчас другой случай. Диммок старается, искренне старается не взорваться. Поэтому шумно и продолжительно выдыхает, прежде чем продолжить. — Хорошо. Предположим, ваша… версия, — (Кара готова поклясться, что он проглотил “нелепая” на паузе), — правдива. И у нас есть человек-паук, состоящий в крупной преступной организации. Так? — Суть улавливаете. — Тогда каким образом он пробрался к Ортису, если тот жил в частном доме, а не в многоэтажке? Преступником окна повреждены не были, — сардонически добавляет тот, потому что крыть больше нечем. — Воспользовался элементом неожиданности, также, как и здесь. — То есть? — То есть пробрался через крышу и влез в окно на чердаке. Вы проверяли чердак? — Коннор проходит мимо инспектора и, поравнявшись, не скрывает довольной мины. — Впрочем, можете не отвечать, толку всё равно мало. Одно только неясно… — Неужели? — ...Что объединяет этих двоих? Он становится посреди комнаты, оглядывается, сканирует. И, по видимому, не находит ничего путного, раз подрывается с места и начинает судорожно оглядывать самые тёмные и неприметные углы квартиры. — Их места работы никак не связаны, в жизни Ортис и Лукис едва ли могли пересечься — отсутствуют видимые общие интересы. — Могли и случайно встретиться. — Маловероятно. Не годится для мотива. Плюс — мы не знаем, где Брайан Лукис увидел свои зна… Он замирает на полуслове, когда натыкается на оставленную в коридоре книгу. Открывает её. Достаёт заложенный на форзаце белый лист. Победно улыбается. — Кара, мы уходим. — Куда? — В библиотеку. Инспектор, я пришлю вам информацию на почту. Диммок в изумлении смотрит на две удаляющиеся фигуры, хлопая глазами. До него слишком поздно доходит, что Коннор Холмс и знать не знает адрес его почты.

***

— Коннор, мне нужно быть на работе ровно через полтора часа. — Вы уже на работе, Кара. — Не смешно. — Почему всем кажется, что я пытаюсь кого-то насмешить? — Не знаю. Может, стоит поработать над имиджем? — Намекаете, что я похож на клоуна? — Просто предположила. Коннор фыркает, проходя между стеллажами, кончиками пальцев касаясь переплётов. Он хмурится, но отнюдь не из-за шутки: они провели тут уже почти полчаса, но не нашли ничего, хоть сколько-нибудь похожего на знак или шифр. — А вы точно уверены, что ему не оставили послание в какой-нибудь из книг? Больше шансов, что никто из посторонних не увидит. — Мог не увидеть и сам Лукис, — он берёт в руки несколько книг, критично осматривает их и то место, где они стояли. Затем — возвращает обратно. — Нет, здесь что-то другое. Дата на штампе в книге совпадает с днём его смерти. Есть связь. И он прав. Кара убеждается в этом, когда за переплётом наугад выложенных книг обнаруживает знакомые жёлтые символы. — Кон… Но звать уже нет никакой необходимости: Кара чувствует, как он становится за её спиной и проходит ближе, слегка задевая её плечом, но не отталкивая. — Тут… — Я вижу. Похоже, преступник хорошо знал предпочтения жертвы. — А? — Выбрал нужную полку. Кара мало что понимает, однако за две недели успевает немного свыкнуться с этим состоянием.

***

Работа в больнице более чем устраивает. Здесь многолюдно и капельку шумно — пациентов явно больше, чем рассчитано, — но всё это, в сущности, мелочи. Главное — Кара работает. И ей нравится. Ральф ей тоже нравится: как доктор, как руководитель и, в конце концов, как человек. Над последним пунктом она крепко задумывается. — Не устали? Задумывается, видимо, слишком крепко, раз вздрагивает на звук чужого голоса за спиной. И когда подкрасться успел? — Немного. Это с непривычки. Пройдёт. — Давно не практиковались, а? — Вроде того, — улыбается она. Ральф улыбается в ответ: улыбка у него странная. Уотсон не может понять, почему именно, однако не заморачивается на этот счёт. У каждого свои грешки. Кара вот, например, флиртует всегда неуклюже — и ничего. — К слову: доктор Брэдли взяла отгул на завтра. Заболел ребёнок. — Надеюсь, ничего серьёзного. — Нет, обычная простуда. Но миссис Брэдли надо подменить завтра в первой смене. Сможете? — Ох… Ладно. Хорошо, я приду. — Спасибо. Доктор Ральф — хороший специалист. Хороший руководитель. Хороший человек. Всегда приветлив (а порой даже слишком), всегда взбудоражен в работе — не сидит на одном месте, бегает по разным кабинетам, проверяет, подменяет коллег, вертится, общается, как заведённый. Про таких говорят: весь отдаётся работе. И всё же Кара иногда не может расшифровать взгляды, которые он бросает на неё, когда они где-нибудь пересекаются, как сейчас. И Уотсон до сих пор не может понять, настораживает её это, или же… Интригует?