London: Become Detective

Кара находится в ступоре никак не меньше двух минут. Смотрит на Коннора, периодически забывая моргать. И всё не может поверить своим ушам. — Что, простите? — Да, мне нужна помощь. Я не справляюсь. Коннор старается говорить это как можно проще, будто ему это ничего не стоит; но Кара видит, едва ли не осязает его напряжение, выражающееся разве что в неестественно выпрямленной спине. Нехорошо в такой ситуации издеваться или даже подтрунивать, но, господи, когда ей ещё выпадет такой шанс? — А ещё раз можно? — Вы всё слышали. И поняли. — Я просто диктофон включу, не то мне никто не поверит. — Кара. У него не получается расшифровать знаки или хотя бы даже понять их природу. Неудивительно, Кара никогда в жизни не видела подобных символов. Но почему-то образ всезнающего проповедника, несущего в их бренный мир божественную мудрость и знание настолько закрепился за Холмсом, что теперь обычное: “Мне нужна помощь” из его уст звучало как: “Я убил человека”. И неизвестно, во что из этого она поверила бы больше. — Между Карлосом Ортисом и Брайаном Лукисом нет ровно ничего общего. Кроме того факта, что они оба умудрились насолить крупной преступной группировке. Или культу. — Культу? — Видели те сложенные оригами? Очень похоже на культовую символику. Та же история со знаками. Но я никак не возьму в толк, что это за надписи, — Коннор вздыхает, неотрывно смотрит на развешенные на стене фотографии. — Нужен специалист. Уотсон опускается на подлокотник кресла, на котором устроился Холмс, и устремляет вслед за ним взгляд на фото. Каре жаль его. Правда. Она может издеваться сколь угодно, но видеть человека, привыкшего знать всё и всегда потерянным, ей немного не по себе; тем более, когда она ничем не может помочь. А впрочем… — Кажется, я знаю, кто вам нужен, Коннор.

***

Когда она говорила, что не сможет поехать с ним завтра же утром из-за работы, она вовсе не имела в виду, что им следует заявиться в одиннадцать часов ночи. Но у Коннора было своё понимание контекста. Каре оставалось искренне надеяться, что Норт не будет ругаться после их выходки слишком сильно. Хотя и имела на то полное право. — Краску я знаю, — после продолжительной паузы задумчиво выдаёт Маркус, откидываясь на спинку стула. — Это “Мичиган”, обычный распылитель. Думаю, цинк. — А что насчёт символов? Каре стыдно. И очень неловко. Они приехали без спроса, без приглашения (Кара только и успела, что позвонить Норт и спросить, смогут ли они принять их прямо сейчас), наверняка пробудили их, хотя Маркус и не выглядел пробуждённым от сна. Вероятно, работал, догадалась Кара, потому что при входе в комнату он снимал заляпанный краской фартук. И всё же. Она молча утыкается в кружку с чаем, тщетно стараясь не выдавать смущение. А затем чувствует чужую ладонь поверх своей, поднимает голову и видит перед собой приободряющие взгляд и улыбку Норт. Та слегка сжимает пальцы в успокоительном жесте, и Кара просто не может улыбнуться в ответ. Если ей с чем и повезло в жизни, так это с друзьями. — Не уверен даже, существует ли такой язык. Где вы это нашли? — На местах преступлений. Маркус поднимает вопросительный взгляд. — Расшифровка этих символов может стать ключом к разгадке двух убийств, — Коннор щурится, изучающе смотрит, склонив голову на бок. — Поможете? — Помогу, чем смогу. Но… — Маркус начинает неловко ёрзать. — Боюсь, это займёт некоторое время. Так просто мне не сказать. — Сколько времени вам нужно? — Примерно два дня. Может, чуть меньше. — Устроит. Кара в красноречивом жесте поднимает брови, в упор смотря на Коннора, который как нарочно не переводит на неё взгляд. То есть как это, устроит? Это не их всё должно устраивать, а Норт и Маркуса, чёрт возьми! — Ещё раз извините, что побеспокоили, — отдувается она за них двоих уже в коридоре. Коннор не считает нужным даже нормально попрощаться, а потому уже спускается по лестнице. Засранец. — Не проблема, — понимающе кивает Маркус. — Надеюсь, смогу помочь. — И не забывай заскакивать к нам по какому-нибудь более прозаичному поводу, — смеётся Норт. — Необязательно кому-то умирать, чтобы мы могли увидеться. — Постараюсь. Кара улыбается: теперь ей уходить перехотелось почти совсем. Подстёгивает только раздающийся на лестничной площадке недовольный голос. — Кара, поторопитесь. Она обречённо вздыхает: прозвучит банально, но ей-богу, она поселилась с большим ребёнком. Чертовски умным и невероятно сообразительным, но ребёнком. — Наберись терпения, — советует Норт, даже не думая скрывать смешок, — с ним и не такое станется. — Знаю. Норт продолжает улыбаться, но выражение глаз меняется: теперь она неотрывно смотрит на Кару, странно сощурившись, и её это настораживает. Хотя бы потому, что она знает Норт слишком хорошо. И знает, о чём она теперь может думать. Кара надеется, что после смерти её причислят к лику святых. В противном случае её терпение по отношению к Коннору Холмсу пойдёт прахом сию же секунду.

***

Ральф оказался прав — она отвыкла. Каре и одну смену переносить нелегко, а уж две… К концу дня она чувствует себя вывернутой наизнанку, всполощенной и выжатой. И даже не думает скрывать своё состояние, потому что и на это уже не остаётся никаких сил. — Выглядите неважно. Кара изумляется: каким образом Ральфу удаётся выглядеть бодрым и улыбаться, когда такая кутерьма у него выдаётся каждый день? Немыслимо. — Да уж. — Может, возьмёте завтра выходной? Как компенсацию. — И оставить вас тут одного? Он широко улыбается, отчего уродливый шрам покрывается морщинками. — Ральфу не впервой. Он привык. Да уж, весело думает Кара, настолько привык, что заговаривается о себе в третьем лице. — Мне кажется, что Ральфу помощь всё-таки не помешает, — задорно выдаёт она, готовая рассмеяться. Но смешок застревает глубоко в горле, когда она видит, как резко меняется его лицо. Доктор замирает, а затем начинает тараторить невнятные извинения и уходит, нет, выбегает из кабинета. Кара не успевает ничего сказать. Не успевает ничего понять. Кроме, разве что, того, что доктор Ральф выглядел по-настоящему растерянным и напуганным. Кара не понимает — и на этот раз не хочет воспринимать непонимание как должное.

***

— Кара, вы что, решили книжный магазин выкупить? Уотсон непонимающе хлопает глазами. — Простите? — Там наверху куча коробок с книгами, — Роуз кивает в сторону лестницы. — Полвечера их сегодня заносили. Кара хмурится. Что этот несносный гений опять придумал? — Ну и что всё это значит? — Наконец-то вернулись. Где вы ходите? — Коннор, у меня работа. — Глупость какая. Заходите, на вас те две коробки у стены и ещё две — возле шкафа. — Сначала ответьте на вопрос. Он смотрит на неё удивлённо, и Кара чувствует, что этот взгляд грозит вот-вот перерасти в “Кругом одни идиоты”. Она тяжело и обречённо вздыхает, прикрывая глаза рукой. — Можете просто сказать, в чём дело? — Я решил проверить все книги в домах жертв. Их никто и не думал сопоставить, но если они оба были членами культа, значит, у них могли быть общие настольные книги. Если так — это может оказаться зацепкой, — он отнимает книгу от лица, убирает волосы, спадавшие на лоб. И Кара обнаруживает новое открытие. — Вы что, очки носите? — Линзы были далеко. — А я и не думала, что у вас проблемы со зрением. — Нужные вам книги, повторюсь, стоят возле стены и шкафа. Кара устало улыбается и садится рядом с ним на диван, рукой отодвигая стопки книг. Она смотрит на его сосредоточенный профиль, наблюдает, как тонкие длинные пальцы что-то записывают на клочке бумаги, мечутся над листом. Почерк у него колкий, острый, нервный и нетерпеливый — под стать хозяину. И всё же Кара засматривается. — Вам идут очки. Рука замирает, не доведя хвостик у “L”. Коннор смотрит на лист, замерев в одной позе. Пауза длится так долго, что Каре кажется, будто Холмс привычно завис, как он обычно делал, раздумывая над расследованием. Если так, то это может затянуться надолго. На очень долго. Нет смысла ждать здесь. Но когда Кара тяжело вздыхает и подвигается было на край дивана, чтобы встать, Коннор вдруг резко поворачивает голову в её сторону. — Я… — он опускает взгляд вниз и поправляет очки. Если бы Кара знала его чуть хуже, решила бы, что он смущён. Вот только Коннор Холмс смущаться не умеет: у такого, как говорят, ни стыда, ни совести. — Я… Я был бы вам очень признателен, — карие глаза вновь встречаются с её, — если бы вы взялись за работу. Нам нужно разобрать около двухсот пятидесяти книг. Кара поджимает губы. Она как-то, помнится, спасла его от неминуемой стычки с инспектором Диммоком, верно? Так вот. Настало время вернуть должок. Она заводит руку за спину, хватает первую попавшуюся книгу и со всей силы впечатывает ему в грудь. — Непременно, — Кара подскакивает, отходит к ноутбуку. Опять включённому без её ведома. — Как только разберусь со своими делами. — Делами? Кара не отвечает. Конечно, у неё могут быть дела, хотя такому великому человеку, как Коннор Холмс, наверняка будет сложно это осознать. Она смотрит в монитор несколько секунд, после чего неуверенно тянется к клавиатуре и так же неуверенно начинает печатать. “Человек говорит о себе в третьем лице: возможные причины.”