London: Become Detective

— Вот здесь, — Маркус обводит указательным пальцем жёлтое пятно на фотографии. Следом — другое, менее заметное. — И тут тоже. Места всегда разные, почерк и краска — одни и те же. — Вы знаете, кто мог бы это сделать? — спрашивает Коннор, вздёргивая брови и подаваясь на кресле вперёд, локтями упираясь в бёдра. Маркус медлит, прежде чем ответить. — Я знаю почти всех стрит-артеров города, — задумчиво тянет он. — Или хотя бы наслышан. Но вот подобное — впервые вижу. — Разумеется. Боже, думает Кара, ну неужели так сложно хотя бы попытаться скорректировать свой высокопарный тон, когда тебе, чёрт возьми, помогают? — Откуда вы узнали про цифры ханцзу? — Много знакомых-эмигрантов с Востока, — простодушно сообщает Маркус. — Повезло, учитывая, что и среди них не все знакомы с этой системой. Слишком устаревшая. — Это все места, в которых обнаружены надписи? — А это, никак, допрос? Кара оборачивается на знакомый голос: Норт стоит в дверях, насмешливо, но беззлобно усмехаясь, и держит в руках две едва дымящиеся чашки. Коннор косится в её сторону, но полным оборотом головы, в отличие от Кары, не удостаивает. — Всего лишь сбор необходимой информации. — Копы иногда тоже так говорят, — фыркает Норт, подавая Каре чашку. Кара благодарно кивает, но затем бросает взгляд на содержимое своей чашки и вопросительно изгибает бровь. — Я помню, что это твоё любимое, — заговорщицки шепчет Норт. — Даже не вздумай отпираться. Кара и не собирается. Лишь открывает рот, чтобы что-то сказать, но выходит только по-глупому улыбнуться и прошептать благодарное “Спасибо”. Какао с маршмеллоу и корицей. Сколько лет прошло с тех пор, как они засиживались в кафе после школы, и Кара неизменно заказывала себе именно этот напиток? Вечность, кажется — или чуточку больше. Кара всё ещё улыбается, когда поднимает взгляд обратно и сталкивается с карими глазами-сканерами. Коннор смотрит на её кружку, кажется, почти незаинтересованно, задерживаясь лишь на секунду, и отворачивается, молча принимая от Норт свой зелёный чай. Кара тихо фыркает: наверняка кое-кто сделал себе пару мысленных заметок. Ну и пускай. — Два дня, конечно, недостаточно, чтобы осмотреть весь Лондон, — продолжает Маркус, не удостаивая заминке должного внимания — лишь предупредительно хмурится в сторону Норт. — Но эти знаки, вообще-то, довольно заметны, если знать, что ищешь. Краска яркая, символы… Сами понимаете. — Необычные, — подсказывает Кара. Честное слово, не хочет она каждый раз следить за реакцией Холмса на любую её реплику, однако это выходит почти рефлекторно. Она косится в его сторону, не поворачивая головы, но ничего не замечает: замер, как статуя, весь обращён в слух. Периодически у Коннора Холмса из-под пелены сарказма проглядывает истый профессионализм. — Да, верно. Поэтому собрать удалось… — Маркус прерывается, чтобы пригнуться и пошарить рукой под подстольной полкой. — ...Достаточно, думаю, чтобы узнать что-то новое. С этими словами он кладёт перед ними увесистый конверт. Коннор бросает взгляд — с виду холодный, но Кара его, скорее, охарактеризовала бы как “жадный”, — и распечатывает. На стол просыпаются фотографии: в глазах пестрит от обилия жёлтого. Следом Коннор достаёт карту (пальцы немного подрагивают). — Я решил отметить все места с наибольшим скоплением граффити, — тут же поясняет Маркус. — Распределение по городу неравномерное, но любопытно, что большинство… — Возле вокзалов, — перебивает Коннор. В голосе проскальзывают нотки радости и даже какого-то детского восхищения; эта деталь ни от кого не укрывается, но все трое молчат. Кара уверена, что не она одна сейчас пытается подавить удовлетворённую улыбку. — О, а эти я видела, — она останавливает руку Холмса своей ладонью, когда он просматривает очередную фотографию. — Это заброшенное депо. Вот только... Символы были другие. Другая очерёдность и количество. — Кара, вы это точно помните? Она поднимает взгляд на Коннора: вид у того внезапно напряжённый. — Когда вы видели эти символы? — Сегодня. — А фотография сделана? — Не уверен, но, по-моему, два дня назад, — вклинивается Маркус. — Ясно. Дальше происходит странное. Кара чувствует на своих плечах руки, что тянут за собой и заставляют развернуться всем корпусом вбок, лицом к Коннору. Прикосновение не доставляет боль, но легче оттого ни капельки не становится. — Послушайте сюда. Внимательно. Зрительная память человека способна сохранить лишь около шестидесяти процентов информации, и с каждым часом количество будет уменьшаться. Поэтому сейчас вам нужно напрячь все извилины и попытаться вспомнить, что там было написано. Хоть что-нибудь. — Коннор, если вы меня прямо сейчас отпустите, я вам выложу все сто процентов, клянусь. Он непонятливо, скептически прищуривается. Кара вздыхает. — Мне бы только телефон достать. Я сфотографировала. ...Когда давление на руках пропадает, она кромкой сознания улавливает сдавленное покашливание позади себя. Только бы Норт не взбрело в голову говорить об этом.

***

— Свидание возле заброшки? — Ещё хоть слово, и фотографий вы от меня не получите. — Понял. Она с трудом подавляет зевок. Огоньки ночного Лондона за окном такси смешиваются в непонятную, яркую вереницу, но вид пятен-вывесок настолько привычен, что никакие прожекторы не раздражают. На секунду взгляд фокусируется на собственном отражении в стекле — видок тот ещё. Когда она спала вообще в последний раз? — Какие на завтра планы? — Су Линь Яо. Нужно найти её. Или хотя бы того, кто ей оставил записку. — Прямо как маньяк рассуждаете. — А я и есть. Кара устало улыбается и хмыкает, краем глаза наблюдая, как губы Коннора растягиваются в усмешке. Он выглядит не лучше неё, хотя держится уж куда бодрее. — Вы хоть когда-нибудь спите? — Когда кофе и пластыри перестают помогать. — То есть? — Я не считаю. Это важно? — Да нет, что вы. Нисколько. Хочется сказать что-нибудь ещё, но все колкости смазываются в сплошное непонятное бурчание, которое тоже вскоре стихает. Кара не замечает, как проваливается в тяжёлый сон — не замечает и того, как при особо резком повороте голова дёргается и безвольно опускается на чужое плечо. Добросовестный таксист, что не стал пользоваться положением двух уснувших пассажиров и накатывать счётчик по всему Лондону — большая редкость.

***

— Так значит, она просто так исчезла? И никому ничего не сказала? — Нет, даже записки не оставила. Линь, конечно, всегда была со странностями, но я думал, что мы с ней в достаточно тёплых отнош… — Что вам известно об этих чайниках? Прерванные Кара и Энди оборачиваются. — Простите? — Эта посуда. Здесь написано, что это древний китайский сервиз. За такими вещами нужен уход, и при том очень тщательный. Я прав? — Да, но я не очень понимаю… — Кто и как именно за ним следит? Кара смутно догадывается, к чему может клонить Коннор и, честно, её порядком начинает пугать, что она уже способна проследить за ходом его мысли. Энди, к счастью, подобного не дано, поэтому он хмурится и переводит непонимающий взгляд с Кары на склонившегося подле витрины Холмса. — Су Линь следила. До отъезда. Если не ошибаюсь, в них нужно ежедневно заваривать чай, иначе глина потускнеет и треснет. — Кто-нибудь взял на себя эти обязанности? — Нет. Коннор выпрямляется: на лице красуется победная ухмылка. — А между тем два из трёх чайников блестят, как новые. Энди меняет спектр эмоций заторможено, точно в замедленной съёмке: непонимание слишком медленно сменяется осознанием, затем — блеснувшей искрой надежды. — Вы хотите сказать, — голос у него становится благоговейно-приглушённым, — что Су Линь ещё… Здесь? В музее? — Предполагаю. В любом случае, ей лучше объявиться поскорее. — Это почему же? — За Су Линь Яо сейчас идёт охота.

***

Долго. Они сидят здесь очень, неимоверно, раздражающе долго. На деле — три часа после закрытия, но ощущаются они как все шесть или даже двенадцать. Коннора это, кажется, нисколько не смущает. Зато Кару вот — очень даже. — Что, если мы ошибаемся? Ответа не приходит. Реакции, впрочем, тоже: Коннор сидит, уставившись в одну точку, не меняет позу и, похоже, почти не моргает. Кара протягивает руку и слегка тормошит его за плечо. — Коннор. Коннор! — Вас сейчас слышит даже мышь в соседнем зале. — Ну хоть кто-то. Вздох. Не её. Кара напоминает себе, что в любую минуту может просто встать и уйти. А потом это напоминание накорню срубает мысль, что входные двери заперли три, чёрт бы их побрал, часа назад. — Что вы имеете в виду? — Я к тому, что эти чайники мог протирать кто угодно, скажем, из чувства долга. Тайком от всех. — Нелогично, но продолжайте. — И Су Линь Яо могла просто уехать. Может, случилось что-то серьёзное, раз она покинула квартиру в такой спешке. А потом к ней забрались обычные грабители. — Которые увидели, что красть нечего, и решили дождаться приезда хозяйки, чтобы извиниться за открытую форточку, — насмешливые карие глаза пересекаются с голубыми. — Не глупите, Кара. Вам не к лицу. Кара не успевает ответить: когда в коридоре слышится осторожное бряканье, а затем чьи-то не менее осторожные шаги, оба они единовременно умолкают. Коннор поднимается первым, Кара — следом. — Ждите здесь. — Вот ещё. — Мы можем её спугнуть. — Один вы её точно напугаете. Сил и времени спорить нет, поэтому Коннор сдержанно кивает и жестом приказывает следовать за ним.

***

В мастерской мерцает приглушённый свет. Когда Коннор осторожно приоткрывает дверь кончиками пальцев, во мраке виднеется лишь силуэт со спины. В монотонной тишине Кара улавливает звук стекающих по стенкам сосудов чая. На пару мгновений она видит, как тонкие, изящные руки плывут над сервизом, разливая напиток, и как от чашек исходит тонкая струйка пара, прерывисто дрожащая от создаваемого движениями ветра. Выглядит завораживающе. — Мисс Яо? Девушка вздрагивает, не оборачивается. — Что вам нужно? Кто вы? — Мы пришли поговорить, мисс Яо. Вреда не причиним, — спешно добавляет Кара. — Мы только хотим вам помочь. — Помочь? В чём? — Уж точно не в проведении чайных церемоний, вы с этим прекрасно справляетесь, —вклинивается в разговор Коннор. Кара хмурится на него, но что уж тут попишешь. — Мы знаем, что вам угрожает опасность, Су Линь. И если вы нам поможете, мы постараемся помочь вам. Молчание. Девушка раздумывает недолго: напряжённые плечи расслабляются, она оборачивается на них. — Вы так и не сказали, кто вы. — Коннор Холмс, консультирующий детектив, — с лёгкой, торжествующей улыбкой произносит он, протягивая руку.

***

— Погодите, что за “метка Туна”? — Кара непонимающе смотрит, переводя взгляд с Су Линь и её татуировки в виде лотоса на пятке на Коннора. — Преступный синдикат. Основан в Китае, — с видом знатока сообщает он. — Стоило догадаться раньше. Сколько вы на них работали? — Три года. Начиная с шестнадцати лет занималась контрабандой, возила товар через границу. — И что же случилось потом? Китаянка горько усмехается на этот вопрос, опуская голову; Каре становится её немного жаль. — Взыграла совесть? Да, наверное. Я оставила это занятие, уехала в Лондон, начала новую жизнь. Пять лет всё было мирно, я подумала, что про меня забыли. Но “Чёрный лотос” никогда и ничего не забывает. — И вас нашли. Кто? — Это имеет значение? — Вполне возможно. — Эти символы, — дрогнувшим, неуверенным голосом говорит она, пальцами проводя по фотографиям, — мог оставить только один человек. Джи Джу. — “Паук”. — Верно. — И хорошо вы его знали? — Конечно. Ведь он… Он мой брат. Вернулся за мной, чтобы отомстить за предательство и заодно вернуть украденное теми двумя. Последнее ему наверняка приказал генерал Шань, он у них за главного. Не знаю, рассчитывал брат на мою помощь или нет, помогать бы я всё равно не стала. Мы оба это понимаем. Как и то, что рано или поздно он меня найдёт, это лишь вопрос времени. — Не отчаивайтесь, Су Линь, — мягко произносит Кара, осторожно касаясь пальцами её ладони, а после беря её руку в свою и несильно сжимая. — Мы не позволим забрать вас. Сделаем всё возможное. Вы мне верите? Она пытается заглянуть в опущенные глаза, видя в них застившую пелену слёз; Су Линь кротко кивает в ответ. Не проходит и полминуты, как Кара слышит сдавленное, нетерпеливое покашливание со стороны. Ну конечно. — Мисс Яо, вы можете расшифровать эти знаки? — Да… — прочищает горло она. — Да, конечно. Это система цифр. — Ханцзу. Мы знаем. Мне нужен ключ. — А, тут всё просто. Числа сопоставляются с книгой… Слова тонут во вновь образовавшемся мраке. Свет отключается не только в мастерской: во всём здании. — Это он. Он пришёл за мной. Джи Джу, — голос, как и всё её тело, дрожит, и эту дрожь Кара чувствует. Она инстинктивно успевает дёрнуть её за руку на себя, когда слышит громкие шаги с лестницы сверху, где-то за плечом. В метре от них просвистывает пуля. — В укрытие! Живо! — кричит Коннор. Однако вместо того, чтобы бежать за ними, он подхватывается в противоположном направлении, и чужие шаги следуют за ним. Самое страшное, что Кара не успевает и пикнуть в возражении. — Коннор! Ч-чёрт. За мной, здесь рядом подсобка. Скорей! Коннор справится. Коннор должен справиться. Обязан. Сейчас главное — спрятать Су Линь Яо. Так думает Кара. А потом, сидя в подсобке, она слышит серию выстрелов. — Я должна помочь, — с мрачной уверенностью говорит она и тянется к кобуре. — Ждите здесь. Запритесь. Лучше — забаррикадируйтесь, если успеете. Хорошо? Су Линь молча кивает, шепчет: “Берегите себя”. Себя-то Кара сберечь сможет. Она выбегает в центральное помещение, на ходу снимая пистолет с предохранителя, и… Никого не видит. И не слышит. Не слышит ровно до тех пор, пока наверху, на втором этаже не раздаётся звон стекла и знакомые ироничные нотки следом: — Поберегите экспонаты, бога ради! — Себя бы кое-кто поберёг, — цедит сквозь зубы она. Почему Коннор не стреляет в ответ? Она ведь говорила, что лучше взять с собой оружие, говорила же, черти его раздери! Она взлетает по лестнице, перешагивает через две ступени — и всё равно очень медленно. Быстрее. Иначе можно и не успеть. Когда за одной из колонн мелькает чужой силуэт, Кара стреляет, не раздумывая, но пули попадают лишь в бетон. Она прислоняется к стене, выглядывает из-за угла, держа оружие наготове, но… Никого не видит. Где? Боковым зрением она улавливает движение где-то сбоку, и решительно выставляет пистолет вперёд. Пускай только дёрнется. Кара, конечно, давно не практиковалась, но с такого расстояния шанс попасть хотя бы в руку очень даже немаленький. Но когда человек поднимает голову, то Кара узнаёт курчавые каштановые вихры. — Коннор? Он оборачивается на звук, их непонимающие взгляды сталкиваются. — Кара? Вы в порядке? — Да, в полном, — кивает она. — Но где?.. ...Ответом становится прокатившийся эхом выстрел.