Все наслаждения людские...

      К тому, что Баки ошивается раз в несколько ночей в их со Стивом комнате, Сэм привык за полторы недели. К тому, что после таких визитов, спускаясь, он видел Баки в одной постели с обнятым им Стивом — тоже, даже к побудкам привык. Стив утверждал, что ночные приходы к нему в гости для Баки — что-то, вроде терапии, так что, единожды услышав это, Уилсон пожал плечами и не докапывался по поводу этого до виновника посещений.       — Стив, подъём! Ты сегодня обещал меня познакомить кое с кем! — громогласно заявил он, в очередной раз спускаясь сверху и натягивая футболку. На мирно дрыхнущего в волосы обнятому Стиву Баки он обращал очень мало внимания.       — Встаю… — Роджерс шевельнулся, зевая, вздохнул. — Баки, отпускай! Мне пора вставать! Тебе, между прочим, тоже на занятия пора…       — Стиви, ты жесток, — протянул бесстыжий Барнс, не открывая глаз, но руки разжал. — Лишаешь меня тепла единственного близкого человека…       — Да ладно? Вчера у тебя «единственным близким» была Долорес, — усмехнулся Роджерс, вставая. С его исчезновением постель стала быстро остывать, и Барнс недовольно заворочался.       — Мало ли, что я там говорю своим девочкам и своим мальчикам, — буркнул он и всё же раскрыл глаза. Уилсон отвернулся: глазищи Баки всегда производили на чернокожего абсолютно волшебное действие: сразу как-то исчезало желание оскорблять и подкалывать этого бездомного пёсика, зато появлялось желание обнять, прижать к себе и погладить.       — Что, шоколадка, стесняешься? — ещё сонным, но уже ехидным голосом подковырнул его Джеймс, принимаясь одеваться. Сэм хмыкнул и обернулся на секунду, чтобы увидеть, как исчезает под рубашкой шрам на предплечье левой руки.       — Было бы, кого, — поднял он бровь, ухмыляясь. — Какого-то блохастого пёсика? Просто достал ты уже тут мелькать.       — Ещё мне какая-то черная мелочь не запрещала появляться тут, — фыркнул Баки. — Пока, Стиви. Увидимся, — он крепко обнял приятеля и привычно выпрыгнул в окно.       — Вечно вы обзываетесь, — вздохнул Роджерс, закрывая окно. — Странный способ выказывать приязнь друг к другу.       — Извини, Стив, придётся потерпеть наши пикировки, — Сэм пожал плечами. — Так уж получилось, что он не любит тех, кто подбирается к тебе близко. Не замечал? По-моему, Джеймс банально ревнует.       — Да ладно. Он же нормально относится к Клинту…       — Зато не любит меня и Тони.       — Ну… Насчет тебя я бы посомневался. Мне кажется, ты ему нравишься, по крайней мере, до сих пор Бак ни с кем не был так многословен, — заметил парень, продолжая разговор, пока они наскоро завтракали. — А вот Тони он действительно не любит. По личным причинам.       — Ладно, ладно, не любопытствую, — Сэм прихватил яблоко, откусил. — Ты уверен, что я там нужен, в этом вашем литературном кружке?       — Понимаешь, Сэм, кружки в принципе необходимы: во-первых, все факультеты соревнуются друг с другом, и это способ сделать лидером именно свой факультет и общежитие, во-вторых, лучшие из лучших получают денежные призы, а иногда и работу получают… Так что пошли. Или ты боишься?       — Нет, просто не очень люблю людей, — фыркнул Уилсон, но пошел за другом — сперва на занятия, а после них — и в кружок. Что ж, возможность заработка — это хорошо…       Но возможности заработка не получилось.       — А, Стивен. Кого это притащил? — один из ребят, что-то оживленно обсуждающих в группе, поднял голову. Нахмурился при виде Уилсона. — И зачем?       — Ну, эм, Фредди, Сэм только осваивается здесь, ему же нужно куда-то… — начал объяснять Роджерс, но Фредди покачал головой.       — Стив, мы тут, конечно, литературные негры, и ты очень нам помогаешь, но это же не значит, что мы должны брать к себе ещё и негров настоящих. Пусть найдет себе… не знаю, кружок добрых услуг, или ещё что-нибудь? — пара парней рядом с Фредди хихикнули, а Сэм почувствовал, что ему становится жарко. История школы, в которую он ходил,вопреки правилу "Чёрные из Гарлема учатся в школе Гарлема" повторялась.       — Фред, меня-то вы взяли, — повторил попытку достучаться до лидера коротышка, однако Сэм уже видел, как тот наливается гневом.       Фредди пожал плечами.       — Стивен, у тебя — талант. Дар. Врожденный. А у этого что? Врожденное знание того, как возделывать плантации?       Сэм глубоко вдохнул — этот приём чаще помогал ему успокоиться — и уже хотел ответить что-нибудь достойное, но Стив уже подскочил к Фредди.       — Извинись перед Сэмом немедленно! Иначе я…       — Что? Убьёшься об меня? Из-за какого-то черномазого? Брось, Стивен, ты…       Дальше парень не договорил: коротышка Роджерс врезал ему, куда достал, и врезал пребольно.       — Ты извинишься перед…       Сэм только вздохнул, глядя, как начинается драка — в который раз за прошедшее время! — и быстро двинулся вперед, отбивать Стивена от его жертвы, точнее, жертвы его идеализма.       Нет, Сэм соврал бы, если бы сказал, что привык к такому отношению, оно всегда уязвляло: туалеты для цветных, унижения и попытки побить и достать… С какой-то стороны, идеалист Стив его удивлял.       А с какой-то Сэм им восторгался.       — И вот вижу я тебя, Стив, и думаю: «Сейчас будет драка!» — подошел к ним с ухмылочкой Клинт, когда после драки оба отсиживались в кафе и жевали мини-шоколадки. — Присмотрелся — а драка уже была…       — Трепло ты, Бартон! — проворчал Стив, косясь фингалом на приятеля, но такое замечание Клинта совершенно не смутило. Сэм только хмыкнул: насколько он успел понять, Бартон действительно был тем ещё помелом, мог наболтать тонны слов в час, при этом не сказать ничего важного. Учился он на факультете спорта и туризма вместе с Барнсом, ходил в стрелковую секцию, вечно таскал с собой рогатку, — из-за этого Уилсон немного побаивался Клинта: вдруг однажды он подстрелит Краснокрыла? — и по успеванию на всякие праздники был на первом месте.       — А чего унылые-то такие?       — Я пригласил Сэма в нашу газету, потом мы подрались, — отозвался Роджерс мрачно.       — Неважно, — одновременно с ним буркнул Уилсон и впился зубами в шоколадку.       — О, смотрю, тут угощают шоколадом, — следующую шоколадку увели прямо у Сэма из-под носа, и он закатил глаза, даже не обернувшись: снова этот пёсик… — Стиви, ты как?       — Я в порядке, — буркнул коротышка мрачно. — Пострадало только моё чувство справедливости.       — Да ну? — Джеймс прихватил его пальцами левой за подбородок, поворачивая и так, и эдак, без стеснения разглядывая побитое лицо, а правой отправил в рот остатки шоколадки Сэма. — С кем опять схватился?       — Похоже, наш малыш решил пристроить Уилсона литературным негром, а литераторы не поняли, — ухмыльнулся Бартон, ловко уворачиваясь от пинка чернокожего.       — Язык без костей, — буркнул Уилсон на автомате, не отводя взгляда от друзей. Было что-то донельзя интимное в том, как Барнс держал друга за подбородок, несмотря на то, что эти двое были друзьями с детства. — Нужны мне эти ваши кружки…       — Нужны-нужны, — Клинт «снял» очередное яблоко из вазочки и принялся жевать. — Это большие перспективы, знаешь ли…       — Спасибо, обойдусь, — чернокожий увёл последнюю шоколадку из-под носа у Джеймса, и это несколько подняло ему настроение: это, а ещё то выражение, с каким Джеймс всё же отцепил пальцы от лица Роджерса и проводил взглядом шоколадку.       Шоколад Барнс любил.       — Ладно. Пока обойдёшься! — неожиданно согласился Клинт и выпрямился с самым заговорщицким видом. — Ребята, у Лины с биологического сегодня день рождения! Пошли охотиться на торт?       — Эй, это недостойно мужчин! — возмутился Стив.       — Что именно? — Тони плюхнулся на диванчик рядом, отпихнув только собирающегося туда сесть Баки. — Сгинь отсюда, холодное сердце, место моё! Так что наш малыш считает недостойным?       — Я предлагаю утащить у девчонок тортик и немножко повеселиться! — пояснил Бартон, рассеянно пощелкивая резинкой рогатки ввиду отсутствия яблок, шоколада или чего-нибудь, что можно было бы пожевать. — Стив против!       — А я за! — неожиданно ухмыльнулся Старк. — У меня и средство при себе. Кто со мной?       — Не я, — буркнул Роджерс, вставая, — пусть это останется на вашей совести! Бак, Сэм, пошли?       — Тогда и не я, — Барнс отказался с явной неохотой и повернулся, чтобы идти за другом.       — Я! — неожиданно даже для себя сказал Сэм, и сосед по комнате пораженно обернулся:       — Сэм! Как ты можешь???       Но Уилсона переполняли грусть, обида и нездоровый азарт: он много лет жил так, как учил отец, не принося вреда, стараясь помогать — и что это ему принесло? Всё то же. Суть не изменишь, никому не нужен «хороший негр», поэтому он решил, что будет сам по себе. Никаких кружков, никаких обществ. И учиться будет на пятёрки… Он небрежно махнул Стиву, иди, мол, и наклонился к Старку.       Они втроём, Тони, Сэм и Клинт прошли к дверям женского общежития, не скрываясь, потому что, как сказал Бартон, лучший способ подкрасться, не обратив на себя внимания — это не таиться и не бояться.       У дверей в общую гостиную общежития парни переглянулись, на цыпочках подкрались к дверям, и Тони с ухмылкой вынул что-то из кармана.       Сэм глянул одним глазом: белая мышь сидела у него в руке. Сидела неподвижно, будто изваяние, и мысленно соединив Тони Старка, мышь и её позу, Уилсон тоже ухмыльнулся: мышка была хоть и белой, но явно механической.       «Три! Два! Один!» — показал на пальцах Тони Старк, опустил изделие и шёпотом скомандовал:       — Вперёд!       Мышь резво рванула в гостиную. Уже через полторы минуты оттуда послышался дружный визг, и девчонки вылетели из двери. Сэм и Клинт беззвучно хихикали, глядя на них, пока те выбегали в панике: вытаращенные глаза, раскрытые рты, визг — почти ультразвук.       — Хорошее звучание, — одобрил Тони и первым вошел в гостиную. — Кажется, кушать подано… Уупс!       — Не думаю, — мышку держала за хвост единственная не убежавшая девушка с рыжими волосами и задумчиво разглядывала изделие. Электронный зверек держал в лапках небольшой кусочек торта и попискивал, вовсе не тревожась из-за того, что висел вниз головой. — Знаменитый Тони Старк опускается до пуганья бедных девушек мышами… Пусть и механическими…       — Электронными, — поправил брюнет оскорбленно, подходя. — Что, на тебя не действует?       — Это Нат. Она вообще ни черта не боится, — Клинт ловко выхватил несчастную мышь и по-свойски сунул искусственного зверька приятелю в карман. — Тони — Нат, Сэм — Нат, Клинт — Нат, все познакомились, а теперь берем по кусочку тортика, и…       — Трепло ты, Соколиный Глаз, — усмехнулась Нат, вставая. — Значит, так: дружно берём торт…       От её предложения окосел не только Сэм, но и Тони. Тем не менее, уже через пятнадцать минут торт вместе с Нат и парнями переместились в гостиную общежития парней, и там торт начал исчезать. Попутно Сэм узнал, что Нат полностью зовут Наташа Романова, они с Клинтом знакомы уже полжизни, она учится на лингвистическом, состоит в куче разных кружков, чтобы убить время, умная, весёлая, острая на язык, и вообще, отличная девушка…       — Получилось? — Баки выглянул в гостиную молниеносно цапнул кусок торта с тарелки Сэма, ближайшей к нему. — Поделись, не жадничай… О! — едва Барнс увидел гостью, лицо его изменило выражение, и торт он поднес к губам, кажется, только по инерции. — Прекрасная русская.       — Привет, Зимний, — небрежно кивнула она, облизывая пальцы. — Всё обхаживаешь своего крольчонка?       — Нет, переключился на дичь поменьше, — фыркнул Барнс. Сэм глянул на них, но решил, что не хочет ничего спрашивать. Всё, что захотят, они расскажут сами.       Торт исчез с незабываемой скоростью, и Сэм знал, что Тони потом оплатил доставку торта в полтора раза больше, чтоб девчонки не обижались — правда, знал об этом только Сэм, а Клинт, Баки и Нат ушли все вместе, весело болтая о разном.       И всё-таки Сэму надо было выбрать кружок. Пока он был сам по себе, Уилсон мог участвовать только в соревнованиях за честь своего общежития, которые наступили довольно быстро. Все они разобрали номера, чтобы участники разных команд не могли выбрать себе противников сами, и состязания начались. Общежитий было шесть: три мужских, три женских, от факультетов они почти не зависели, хотя, конечно, в основном студентов одного факультета старались селить вместе, но на все факультеты общежитий просто не хватало, поэтому и случалось знакомство со студентами других факультетов, как в случае Сэма, когда он и Стив были с одного факультета, живущие с ними в одном общежитии Старк и Бэннер — с других, а учащиеся вместе Клинт и Баки были разнесены по разным общежитиям и, соответственно, командам.       Судьба будто нарочно издевалась над Сэмом: на этих состязаниях в противники Уилсону она подкинула Барнса, и что бы Сэм ни делал, как ни старался быть быстрее, ловчее, сильнее, Баки постоянно его побеждал. Ещё и ухмылялся.       Самого Баки победили только раз, и это был Стив: на конкурсе головоломок коротышка Роджерс задал такую загадку, что отгадать её не смог даже Барнс.       Правда, самочувствие Сэма это всё равно не исправило: после состязаний, когда почти все студенты собрались в кафе — кто — чтобы отпраздновать победу, кто — заесть поражение, Сэм отсел в угол, взял себе кофе и шоколад, переживая, что не смог добыть для своего общежития хотя бы второе место. Оказался недостаточно сильным, недостаточно гибким, недостаточно ловким — не Барнса же в этом винить…       — Переживаешь? — Стив и Старк довольно быстро его нашли и подсели, хотя Сэм старался устроиться подальше от них. Уилсон фыркнул и покачал головой, глядя в стену, где веселые чибики ели на рисунке вкусную сосиску. — Да брось, вижу же, что переживаешь. Забей. В следующий раз мы будем лучше, — Стив положил руку ему на плечо, разволновался… закашлялся и принялся искать свой ингалятор, а потом — прыскать из него в горло, прогоняя приступ астмы.       — Тебе просто с противником не повезло, — утешил его невесть как просочившийся Клинт, шлёпнулся на спинку кресла и стянул шоколадку прямо из рук Сэма. Чернокожий сделал себе мысленную пометку: следить за собой, а то что-то в последнее время что Барнс, что Бартон — два «Б», блин! — повадились таскать еду именно у него. — Твоим противником был сам Зимний Солдат, с ним мало кто справиться может.       — Зимний Солдат? — переспросил удивленно Сэм. Он уже слышал где-то слово «Зимний». — Это кто?       — Это Барнс. Ну, его так зовут у нас…       — Клинт, — с напором сказал отдышавшийся Стив, судя по тому, как ойкнул Бартон, Сэм готов был поклясться, что Роджерс чувствительно пнул Бартона по ноге. — Не болтай.       — Ладно, Стивен, расскажи эту историю сам. Я не против, только не пинайся! — буркнул Клинт, обиженно потирая ногу.       — Позже расскажу, — пообещал Роджерс.       И действительно, когда вечеринка прошла и все разбежались, а Краснокрыл был покормлен и сидел на плече у Сэма, пощипывая его волосы, Стив глубоко вздохнул, прислушался и, не услышав шагов Барнса, снова повернулся к соседу по комнате.       — Мы с Баки подружились, когда ему было десять. Он старше меня на год, но уже тогда спас меня от парней постарше, которые имели привычку проверять карманы младших на излишек монет… Ну, неважно. В общем, когда Баки было двенадцать, у него умер отец, появился опекун, который увлекался скалолазанием. Долазился… В пятнадцать Баки исчез на месяц, а потом газеты расшумелись: мальчишка сам спустился с перевала, куда не ходят простые туристы. Он замерз, оголодал, еле держался на ногах, был одет слишком прохладно… В общем, газеты выяснили, что опекун взял парня с собой, оставил на одном из привалов готовить перекус, а сам отошел. По пути, как предполагают эксперты, слетел в трещину, а Баки, не дождавшись его, сперва поискал, а потом решил спускаться своими силами, уверенный, что опекун его бросил. Ну, и спустился. Газеты, естественно, устроили шумиху, Баки дали другого опекуна, а вот метко брошенное кем-то прозвище «Зимний Солдат» понравилось Баки и прижилось в колледже. Правда, он принимает его только тогда, когда дерется или состязается на соревнованиях.       — А он дерется? — Сэм взял сокола на руки, погладил по жёстким перьям, просто чтобы ощутить эту жесткость, почувствовать, что это не он бредет по снегу в тонкой курточке или висит над пропастью на руках… Похоже, у Уилсона слишком разыгралось воображение.       — Редко. В основном, чтобы защитить меня, поэтому я не хочу, чтобы Бак знал, если я опять вляпываюсь в драку. Ему всё равно, когда заступаться за меня — во время драки или задолго после неё.       — Это точно. А куда ты уже успел влезть, Стиви? — Баки уселся на подоконнике, внимательно глядя то на одного, то на другого.       — Никуда. Я просто…       — О… — лицо молодого человека изменилось, когда он увидел птицу. — Пустельга? Серьезно? Твоя?       — Краснокрыл. Мой друг, — нехотя отозвался Сэм.       Сокол повернул голову, немигающе уставился черным круглым глазом на Баки — и чернокожий замер. Он видел у птицы на Барнса ту же реакцию, что и на себя в первую встречу. Это было странно.       Минуту Баки и Краснокрыл глядели друг на друга. Потом Джеймс неуверенно улыбнулся и протянул руку, коснувшись жёстких красноватых перьев.