Все наслаждения людские...

      — Да ладно, скоро придём, — Старк похлопал приятеля по плечу. — Не волнуйся ты так, я же Тони Старк, что со мной может случиться!       — Много чего, — буркнул Сэм, вдыхая. Подтолкнул юного миллионера к двери. — Ну… вдохнули — выдохнули… Поехали!       На входе Тони схватили, связали, пару раз огрели, чтоб не отбивался, и он притих. Старка втолкнули в угол.       — А ты ничего так, — сказал Большой Брат Сэму. — Не думал, что ты его всё-таки приведешь.       — Я же обещал… — Сэм передёрнул плечами и направился в угол к Старку. Дальнейший сценарий он знал: «Чёрные братья» позвонят Обадайе, опекуну Старка, назначат выкуп, и переговоры будет вести Большой брат, а он, Сэм, должен только приглядывать за жертвой…       Тони поднял голову, глянув на присевшего на стул Сэма, моргнул, будто подмигнул лукаво — и Сэм вдохнул, услышав шум, скользнул вперед, загораживая друга собой.       — Бля, ты нас предал, мелочь пернатая!!! — Большой Брат смотрел на него с лютой ненавистью во взгляде, и Сэму на секунду стало не по себе. И всё же, когда Старший кинулся к ним с ножом, прирезать приятеля и Тони, кинулся наперерез, останавливая нож, хватая Старшего за руку.       — Ты ещё поплатишься, ангел вшивый! — процедил Старший, пока они катались по полу, сцепившись в драке. — Ты поплатишься…       Потом ему по спине прилетело полицейской дубинкой, главаря скрутили, и Сэм поднялся.       — Вот видишь? — Тони смотрел на него с веселым огоньком. — Всё получилось! — и тут же озорство сменилось непониманием, когда следующая полицейская дубинка ткнула в грудь Сэма. — Эй, он не из них! Он же нам их выдал!       — Мы в курсе, кто он, парень! — процедил полицейский. — Двигай давай, ниггер!       — Тони, всё в порядке. Не дергайся, — бросил Сэм, послушно следуя перед полицейским, и получил дубинкой по почкам:       — Не разговаривать!       — Не вешай нос! Скажу Оби, он тебя вытащит! — крикнул вдогонку Старк, и Уилсон чуть заметно кивнул, принимая это к сведению.       Пару дней он был в полиции: давал показания против каждого из банды — хорошо, что Болтика в тот день не было, — называл имена тех, кого «Чёрные братья» уже захватывали за выкуп, рассказывал о своей роли в банде — честно, сухо, почти равнодушно, думая о том, что пропускает занятия, и о том, что, когда вернется, надо меняться. Не помогать травмировать других…       Ночи он проводил в одиночке за решеткой, как временный заключенный. Смотрел в темноту, думал о Баки… Смешно было здесь, в этом месте думать о Баки — может быть, наоборот? Джеймс казался ангелом, его личным лучом света в потемках жизни, и Сэм улыбался, вспоминая о нем.       На третий день за ним пришли. Выпустили, отдали документы и рюкзак, велели больше не попадаться на подобном, и сдали на руки какому-то плотному мужику. Уилсон уже собирался задать вопрос, когда они вышли, но попал в двойные объятия, и вопросы отпали.       — Так. Этому птицу срочно нужен корм, солярий и девочки для прихода в себя! — сделал вывод Старк, оглядев приятеля. Обнявший его с другой стороны Баки пробормотал недружелюбно:       — Хрен ему, а не девочки… Хотя пожрать не мешает!       — Лезьте в машину. Прокатимся до какой-нибудь забегаловки, — Тони отлепился от Сэма и повернулся к мужику, которому Уилсона сдали. — Спасибо, Обадайя.       — Обращайся, Энтони, — дружелюбно ответил тот. — Подкинешь меня до фирмы?       — Шофер-то твой! — Тони улыбнулся, и его собеседник вернул ему улыбку:       — Зато машина твоя.       — Это кто? — тихо спросил Сэм у Барнса, усевшегося рядом с ним на сиденье. Баки сжал руку Уилсона, но ответил шофер:       — Обадайя Стейн — опекун мистера Старка. Энтони потерял обоих родителей три года назад.       — Надо же… — пробормотал Сэм за секунду до того, как распахнулась задняя дверца авто.       — Так, вы двое голубков, двигайтесь и впустите меня! — заявил он, плюхаясь на сиденье, так что Сэм был вынужден почти прижаться к Барнсу, который мгновенно этим воспользовался и обнял чернокожего за талию.       — Ба-ки! — строго сказал Уилсон, и тот ответил ему прямым простодушным взглядом светлых глаз:       — Что?       — Поехали, — решил Тони и назвал адрес ближайшего «Короля Бургеров». Покосился на них, глядя на руку Барнса, лежащую на талии Сэма. — Я рад, что ты в порядке, птичка!       — Беспокоился? — Сэм блеснул улыбкой: на душе было странно легко. Совсем очиститься он, конечно, не очистился, и потом, подставил своих же, но нелюбимая работа кончилась, и на душе стало гораздо легче ещё с ночей в одиночке.       Тони в ответ ухмыльнулся.       — Ещё как!!! Глаз не смыкал ночами, думал: «Как там моя птичка?»!       — Но-но! Это моя птичка! — рука на талии Сэма сжалась, собственнически притягивая его к Барнсу. Уилсон хмыкнул, улыбаясь:       — Да ладно вам, придурки! Мы приехали. Тони, освобождай проход!       — А жаль, вы так красиво смотритесь вместе… — философски мурлыкнул Старк, но всё же вышел.       Музыка в забегаловке играла не так уж тихо, свободный столик нашёлся в середине у стены, и они, взяв заказ, расселись.       — О, смотри-ка, а он и впрямь голодный! — заметил Тони, пихнув локтем Барнса, глядя, с каким аппетитом ест Уилсон. Барнс лишь кивнул, не отводя от него глаз.       — Ммм… Краснокрыла кормил? — поинтересовался Сэм, утолив первый голод. Баки снова кивнул и подтолкнул ему кофе с куском пиццы.       — А теперь тебя кормлю. Ешь!       — Сколько мне заданий собирать… И с преподавателями объясняться… — пробормотал Сэм, облизываясь. Старк фыркнул:       — Преподавателям мы сказали, что у тебя личные обстоятельства. Задания Ванда обещала тебе дать, и лекции. Так что всё устроено. А с тебя участие в сегодняшней пирушке в честь твоего возвращения. Пора уже вливаться в веселье, а не торчать над книжками!       — От этих книжек, может, полжизни моих зависят, — заметил Сэм, доедая, а Старк отозвался:       — Не зависят. Открою тебе секрет: большая часть жизни не зависит от книжек, уроков, оценок — только от мозгов. Если мозги есть — всё будет нормально… А у тебя они есть, иначе ты бы меня сдал им, а не полез спасать и ловить собой ножики.       Сэм хмыкнул, вспомнил, как с помощью Баки искал комнату Тони, которую тот делил с Клинтом — кто бы сомневался! — как объяснял ему ситуацию, как Тони звонил какому-то Обадайе — опекун, надо же! А по Тони и не скажешь, что он недавно сирота! — как все вчетвером вырабатывали план, и опекун Старка обещал им поддержку и в плане закона, и в плане юридическом…       — Кто это ножики ловил??? — вскинулся Баки, и Сэм успокаивающе положил ладонь поверх его руки.       — Никто не ловил, я просто немножко подрался с нашим вожаком. Тони преувеличивает.       — Да, я преувеличиваю! — охотно согласился Старк. — Разве эту булавку, с которой он на меня шёл, можно назвать ножиком? — он поднялся. — Пойду, возьму ещё кофе. Ты кушай, птичка, кушай!       Сэм доел пиццу, последний кусок. Баки проводил Старка взглядом и сказал, глядя на стол:       — В следующий раз я сам приду за тобой.       — Следующего раза не будет. Я больше не собираюсь попадать в плохие компании, — мягко ответил Сэм. Посмотрел на их руки, лежащие одна на другой, убрал свою — и поверх неё тотчас оказалась рука Барнса.       — Не получается у нас оставаться друзьями, — прокомментировал он, и Сэм не смог не улыбнуться, повернув руку и переплетая пальцы белого со своими:       — Да, ты прав. Не получается.       — И как ты теперь? — Баки погладил его ладонь большим пальцем, задумчивый, но как-то просветлевший, и Сэм поймал его большой палец своим.       — Ничего, найду какую-нибудь работу…       — Кстати, с работой я могу помочь, — заявил Старк, плюхаясь с двумя стаканами кофе напротив них. — В Старк Индастриз наверняка найдётся работа для студента.       Оставшееся время они прообсуждали перспективы, потом вернулись в кампус, и там Баки исчез, убежал по своим делам, а Стив, наоборот, радостно обнял Сэма.       — Вечеринка в твою честь через полчаса, — сказал он, улыбаясь. — Тони носился, как бешеный, чтоб её организовать. Вместе с Клинтом, между прочим.       — Можно подумать, за два дня по мне все так соскучились, — буркнул Сэм, переодеваясь после душа. Стив отозвался:       — Я, Клинт, Баки, Тони — тебе этого мало? Остальные просто рады, что Тони не пострадал, а потому благодарны тебе.       — Да ладно. Если б не я, на него и не вышли бы… наверное, — заметил Уилсон, чувствуя себя неуютно. Стив покачал головой:       — Вышли бы. Тони — будущий наследник и глава многомиллионной компании, на таких всегда ведется охота. К тому же он гений… Может быть, теперь, благодаря тебе, он будет осторожнее.       — Ты можешь себе представить осторожного Тони Старка? — скептически отозвался Сэм, расчесываясь для проформы. — Я как-то нет.       Роджерс пожал плечами, но, судя по тому, что он смолчал, и он не мог себе представить осторожного Тони Старка. Спустя длинную паузу, он снова заговорил:       — Через неделю я участвую во втором этапе доктора Эрскина, и исследования продлятся пару дней. Если Баки придет, пусть ночует у меня.       — Да без проблем, — согласился Сэм, открывая окно, и щеку сразу обжёг порыв ветра. Плечо царапнули когти.       — Привет, бродяга! — Сэм улыбнулся, поглаживая Краснокрыла по жестким перьям. Стив, улыбаясь, отозвался:       — С его точки зрения это ты бродяга. Исчез неизвестно куда, кормил его Баки… Небось, птиц только и делал, что тебя искал эти два дня!       — Да вряд ли, Баки же должен был ему сказать, что я в порядке… Птица, ты со мной на вечеринку?       — Крии, — раскатисто отозвался Краснокрыл ему на ухо, и Стив засмеялся:       — Кажется, он только что сказал «да»! Пошли?       Вечеринка оказалась неожиданно шумной и веселой, а Сэм — впервые не за книгой и чуть не в самом центре внимания. Было непривычно быть вот так, не с краю, а в центре, отвечать на вопросы, плохо помня лица, улыбаться чужим шуткам и не искать в них подвоха, не бояться, что шутки будут над ним… Сэм вздохнул, только сейчас поняв, насколько большую часть его жизни отняли те, кто издевался над ним. Он выстоял, но опаска жила.       Ничего, выстоял в буре — выстоит и при штиле.       Преподаватели действительно были предупреждены Старком, и Сэм не раз с благодарностью подумал о Тони, пока переписывал лекции и задания у Ванды. А скоро им грозила практика… Уилсон волновался.       Но практика намечалась не так скоро, как опыты доктора Эрскина: в вечер того дня, когда Стив ушел, действительно пришел Баки. Вот только не стал ложиться у Стива: подсел к Уилсону, кормившему птицу, протянул Краснокрылу пару шариков:       — Можно, я эту ночь побуду у тебя?       — Да можно. Стив говорил, ты займешь его постель…       — Там никого нет. Можно с тобой? — Барнс смотрел насупленно и непримиримо, будто бился за что-то, Сэм же, наоборот, чувствовал, что согласен на всё. Отказывать не хотелось, и не только оттого, что Баки — это Баки, его ангел, любовь и просто его. Сэм многое почувствовал, сидя ночью в полицейском участке. Не возбуждение, конечно — в этом плане изменений не было, — но вот грызть себя за то, что не может дать Баки секс, и отталкивать его — больше не собирался.       Он молча кивнул и уж потом разлепил губы, откладывая опустевший пакет:       — Забирайся к стене, чтоб не упал. Или ты в душ сначала?       Барнс вскинул на него разом потемневшие глаза, облизнул губы:       — Это намёк?       Молодой человек не вздохнул, не моргнул, но глаза у Барнса посветлели, потом он отвел взгляд.       — Я пошутил, — негромко сказал он. Чуть позже они выключили свет, Барнс стянул джинсы и футболку и забрался наверх, к Сэму. Скользнул под одеяло, обнял, прижался всем телом. Уилсон протянул руку, обнял в ответ Джеймса, провел по волосам, успокаивая.       — Расскажи что-нибудь, — прошептал Барнс, и Сэм поправил одеяло. Задумчиво сощурился.       — Когда мне было восемь лет, я соорудил первую голубятню, — негромко начал он рассказывать. — Прочитал в книжке, как её делать, с материалами мне помог отец, показал, как что делать, и я бежал туда каждый раз после уроков, как только удавалось отделаться от врагов… — он рассказывал, вспоминая, как читал о птицах, чем кормить, чем поить, как лечил того, который попал к нему со сломанным крылом, как у него на руках умер один из голубей от какой-то птичьей болезни, когда Сэм ещё не знал, как их лечить…       Он остановился, услышав ровное дыхание Барнса: Баки заснул, и пальцы его подрагивали на животе Сэма. Чернокожий улыбнулся, обнимая любимого, и тоже погрузился в сон.       Проснулся он, судя по ощущениям, глубокой ночью от того, что парень рядом вздрогнул, вскрикнул, привскочил…       — Тшшш! Баки! Баки, всё нормально! — Сэм поднялся за ним, протянул руку, нащупывая Джеймса в темноте. Тот выдохнул, сам подался вперед, обнимая Сэма, улёгся, устроился рядом — и Уилсон вздрогнул, когда под футболку ему на живот скользнула холодная лапа Зимнего. Пальцы погладили тёплую кожу, и Сэм притянул его к себе, провел пальцами от основания шеи Баки вверх, ероша волосы, чувствуя, как волоски на шее любимого встают дыбом от этой ласки, как подаётся к нему Барнс, описывая всё большие круги по животу, подцепляя пальцами резинку боксёров…       Сэм молчал, поглаживая Баки, пропускал сквозь пальцы пряди его волос, ласкал подрагивающие от переживаний плечи…       — Однажды я убил человека, — глухо сказал парень ему в шею. Сэм даже не вздрогнул, продолжая свои ласки, и Джеймс рывком сел, наклонился над ним, не отрывая ладони от тёплой кожи друга-любовника, всмотрелся в лицо:       — Спишь, что ли?       — Нет. Не сплю, — Сэм положил и вторую руку ему на плечи, погладил. — Ты не виноват.       — Я убил человека, — упрямо повторил Баки, и Уилсон потянул его к себе, преодолевая сопротивление:       — Иди сюда. Отпусти его — он больше никогда не придёт за тобой. Ты свободен от его власти.       — Откуда ты знаешь? — Барнс вздрогнул, напрягся, и молодой человек ответил негромко:       — Я знаю, что ты не виноват в этом. Так получилось. И я знаю, что мертвые не властны над живыми.       Только после этого Баки обмяк, дрожь его прекратилась, и он сам припал к губам Уилсона — пылко, но не со страстью, а ища успокоения. И Сэм дал ему это успокоение, лаская поглаживая, отвечая на поцелуи и утешая всеми способами, позволил взять себя, и потянул к себе руки Баки, когда тот ещё не вышел из чернокожего любовника.       — Обними меня, — сказал он, и бледнокожие руки двинулись вперед, обняли, Барнс невнятно пробормотал что-то ему в шею.       — М? — Сэм согревал дыханием пальцы Зимнего Солдата, и не прекратил, услышав:       — Спасибо. Доброй ночи.       Ночь была действительно доброй. Следующая была уже спокойней: они заснули обнаженными после секса, прижавшись друг к другу, и проснувшийся посреди Баки уже не вскакивал, только плотнее прижался к Сэму, двигая шеей под ласками любовника, будто стремился затылком вжаться в розовую ладонь Сэма.       Днем приехал Стив, и, увидев его, Сэм сперва не понял, кто это. А поняв, сел мимо стула.       — Нифига себе, — сказал он растерянно. Баки, обходивший своего друга по дуге с большим изумлением, глянул на Сэма. Улыбнулся. И сказал:       — Всё, он отобьет у меня всех девчонок!       — М-да… Все девушки твои… — подтвердил задумчиво Сэм. Выглядел теперь Стив едва ли не как бодибилдер: налитое силой тело, вытянувшееся в высоту, явные мускулы, идеальная «шоколадка» пресса, как из книжек… — К твоему Эрскину выстроятся очереди.       — Да ладно вам… — шея и подбородок обсуждаемого налились краснотой, ярко вспыхнули уши, а Баки с траурным видом сказал:       — Самое грустное — что теперь тебя никто не узнает и не будет покупать тебе напитки и пирожные бесплатно… — он заржал, увернулся от подзатыльника Стива и вылетел за дверь. — Пойду предупрежу Клинта, а то ведь правда не узнают!       — Поздравляю, — искренне сказал Сэм, когда дверь за неугомонным Барнсом закрылась. Стив передернул плечами, сказал:       — Непривычно. Чувствую себя… не очень. Но ничего не изменится…       — Изменится, — Уилсон улыбнулся, любуясь красивым парнем, каким стал Роджерс. — Драться ты будешь куда реже. И по куда более важным поводам, потому что теперь ты много сильнее тех, кто бил тебя в каждом углу. А ещё за тебя будут драться футбольная, волейбольная и атлетическая команды колледжа.       Лицо у Роджерса вытянулось, он жалобно уставился на Уилсона, но Сэм развел руками:       — А то и глядишь, капитаном выберут…       — Не получится капитаном, — Стив вздохнул. — Мне уже доктор Эрскин предложил подработать в рекламе про его средство. Тут бы с занятиями справиться…       — Ты справишься, — Сэм улыбнулся. — Главное, не изменяй себе. С остальным ты справишься.       Вечеринка действительно пошла бурно: бывшего хлюпика Роджерса хотел потискать и потрогать каждый, шутник Тони заявил, что он почти готов изменить ориентацию, а судя по смущенному выдоху Стива, девушки его щупали не только в благопристойных местах. Сэм сочувствовал, два «Б» откровенно ржали и прикалывались, на ночь Барнс лично отгонял девушек от приятеля, выпроваживая их суровым шепотом. Пару раз за неделю девушки как-то пробирались к ним в комнату, чтобы соблазнить красавчика Стива, и, увидев в очередной день на тумбочке коробочку, Сэм не удивился, подумав, что это для Стива. Удивился только прочитав на ней: «Сэму Уилсону». Бумага была самая простая, коробка тоже выглядела просто — может, кто-то оставил ему свои вещи? Или передал ему его вещи. Уилсон лихорадочно перебрал в памяти: никому он ничего не оставлял в последний месяц…       Не откроешь — не узнаешь, решил он, и подошел, распахивая створки коробки.       И забыл, как дышать.       Зрение выхватывало отдельные элементы: подернутые смертной плёнкой глаза, приоткрытый клюв, свёрнутую шею. Безвольно раскрытые и опущенные крылья, красноватые пёрышки…       Всё вокруг исчезло. Исчез мир, загустел киселем воздух, исчезло движение, дыхание… В этом кисельном тумане вокруг исчез и сам Сэм. Только коробка с мертвой птицей покоилась в центре мира на тумбочке.