Все наслаждения людские...

      Дом ему попался идеальный: миленький домик с пристроенным вторым этажом-мансардой и двумя комнатами на первом этаже, со всеми удобствами, только без мебели. Поначалу Сэм делал ремонт, как ему было нужно, на остаток денег, спал в кухне в спальнике, одолженном знакомыми из социального центра, работал по-прежнему социальным работником. Потом стало хватать на мебель, а ему предложили работу с группами. Сэм не мог бросить своих подопечных, но не хотел и отказываться, и решил два дня в неделю работать с группами, а остальные три дня — со своими подопечными — одинокими пожилыми людьми и неблагополучными семьями. Он действительно любил свою работу и любил делать людей… ну, если не счастливыми, то хотя бы чуть более уверенными в завтрашнем дне.       К работе с группами Сэм каждый раз готовился каждый раз очень тщательно, волновался, переживал. Через месяц стал переживать меньше, зато готовиться тщательнее: как выяснилось, люди разные, и четыре курса на психологическом факультете не дают ключа к всеобщему счастью и успокоению.       Теперь каждое занятие Сэма начиналось с «круга доверия», когда все пришедшие подавали друг другу руки, становясь в круг, давая друг другу тепло прикосновений, потому что иногда почувствовать чужую теплую руку очень важно. Если кто-то отказывался вставать в круг доверия, не вставал; но те, кто вставали, были более спокойными. Куда труднее было при работе с одинокими пенсионерами или неблагополучными семьями: там прикосновение порой расценивалось как домогательство, и Сэм просто проверял, всё ли в порядке, наводил чистоту, помогал, не касаясь более, чем это дозволено.       Заработок его постепенно увеличился, ремонт завершился через четыре месяца после въезда, и даже кошмары с Райли не мучили: он просто не снился. Уилсону казалось, что жизнь налаживается, он даже прозвонил своих бывших однокурсников, чтобы узнать, кто где, но не слишком успешно: на звонки отозвались только Паучок, Тони и Брюс, и то последний сказал, что занят и перезвонит позже, а чем занимается Старк, Сэм и так знал: изобретает. Возится с роботами, компьютерами, искусственным интеллектом… Паучок застрял в журналистах, причем не самых читаемых-почитаемых.       От остальных вестей не было.       Стиву и Баки Сэм звонил каждые полгода из казарм их испытательного отряда, но что телефон Роджерса, что телефон Барнса сообщали, что они отключены или сломаны, и Сэм в последний раз позвонил тогда же, когда звонил Паучку, Тони, Брюсу и прочим бывшим однокурсникам.       И почти почувствовал касание судьбы, закончив очередную встречу, похлопав на прощание по плечу последнего уходящего, обернувшись, чтобы собрать буклеты и вспомогательные книжки — и увидев Роджерса: тот стоял, оперевшись о косяк входного проёма — двери в зал, где занимаются группы, не было, — и смотрел на Сэма с лёгкой тёплой улыбкой.       — Стив? — брови чернокожего приподнялись в неописуемом удивлении, он быстро подошел, протянул руку, касаясь плеча друга: да, это без сомнения был он, эти мышцы, созданные Эрскином, Сэм бы вряд ли с чем-то спутал, и он хлопнул друга по плечу. — Привет, Стив!!! Ты какими судьбами тут?       — Да вот… Был по делам, хотел узнать насчет психологической помощи, но увидел твоё имя — и решил узнать, вдруг это тот самый Сэм Уилсон, которого я знал несколько лет назад, — Стив улыбался, говоря это, но Сэм ухватился за оговорку:       — Психологической помощи? Тебе?       — Нет, — между ними повисла пауза: Сэм догадывался об ответе и потому боялся спрашивать, Стив не хотел говорить. Наконец паузу прервал Сэм:       — Ну, ладно. Раз уж мы встретились, почему бы нам не пообщаться в свободный день? Приглашаю в гости тебя и Баки, я как раз недавно закончил ремонт…       — Отлично! — Стив просветлел лицом и принялся писать на выдранном из блокнота чистом листочке свой телефон. — У меня сменился номер, держи. Я поговорю с Баки. Ты когда свободен?       — В пятницу могу освободиться раньше, часа в четыре, или в субботу и воскресенье. А вы?       — Я вообще нынче свободный художник, — Стив развёл руками, — да и Бак вроде постоянно свободен, он пока никуда устроиться не может… Тогда давай ориентировочно в пятницу часов в шесть? Я его ещё спрошу и перезвоню…       — Отлично, — Сэм от души хлопнул собеседника по плечу. — Я буду ждать!       Он был счастлив видеть Стива целым, живым и здоровым — ведь последнее, что он знал о друге — они с Баки собирались в армию, а потом у них не отвечали телефоны. Он собирался за два дня прибраться весьма основательно — ведь, возможно, в гости придёт Баки.       Баки…       Не для него ли Стив искал психологическую помощь?       Сэм решил об этом не раздумывать. Он Барнсу никто, чтобы пытаться позаботиться о нём, тем более, что даже не известно, о нём ли.       Стив перезвонил уже через несколько часов: пунктуален, как всегда. Он сказал, что они с Баки рады принять приглашение, так что Сэм продиктовал им номер, велел не опаздывать и, отключившись, принялся оглядывать квартиру, чтобы понять, что убрать, что оставить, и с чего начать уборку.       В пятницу звонок в дверь раздался ровно в шесть, и Сэм рассмеялся, спеша к двери: наверняка звонил Стив. Баки бы за балабольством пропустил время или позвонил бы раньше, чем надо.       — Роджерс, правильность тебя убьёт! — весело сказал Сэм, встречаясь взглядом со Стивом, перевёл взгляд на Барнса, стоящего сзади: тот держал пакет с эмблемой пиццерии. — Проходите, ребята! У меня есть чай, есть апельсиновый сок и мягкий кофе. Что будете?       — Чай, — сказал Стив, проходя, разуваясь и снимая куртку.       — Кофе! — явно из духа противоречия выпалил Баки, входя следом и захлопывая дверь.       — А я — апельсиновый сок. Ещё есть печенье и плюшки из чудной пекаренки рядом!       — А мы принесли пиццу. Держи, птичка! — Баки небрежно сгрузил ему в руки две коробки и спинал с ног кроссовки. Огляделся. — Ничего так квартирка. Чувствуется, кто хозяин.       — В смысле? — улыбаясь, Уилсон провел их в гостиную, приглашающим жестом указал на диван.       — В смысле… — Баки помахал рукой, подыскивая слова. — Чистенько, правильно… Аккуратно… Одиноко.       — О, — Сэм сглотнул, отвернулся. — Пойду налью чай и кофе. И принесу нож для пиццы.       Со своим «одиноко» Баки попал в самую точку. Уилсон уже подумывал завести кота или собаку, чтоб было не так тихо в квартире, но вспоминал о судьбе Рэдвинга — и отказывался от этой мысли, предпочитая взамен в выходные посещать звериные приюты, чтобы ухаживать за найденными животными, а когда-то и пристраивать их в добрые руки друзей и знакомых.       Хотя, конечно, симпатичный котёнок, найденный на улице, живой и целый, зачастую куда более симпатичен людям, чем двухгодовалый пёс без лапы, ампутированной из-за того, что её нарочно опустили в кислоту, и с рубцами на правом боку, обожженном огнём.       Когда Сэм вернулся, неся кружки и нож на подносе, Баки уже ходил по комнате, оглядываясь, а Стив спокойно сидел перед открытыми коробками пиццы.       — Три коробки? Не объедимся? — с улыбкой заметил Сэм, протягивая другу нож. Предмет тут же ловко перехватил Баки и принялся проворно, даже как-то изящно нарезать пиццу, а Стив объяснил:       — После той сыворотки в силу ускоренного метаболизма нам с Баки нужно довольно много еды. Едим, как не в себя, и не толстеем: видимо, организм как-то распределяет энергию и вещества, и ещё про запас оставляет.       — О, вот с этим к Брюсу: он бы обрадовался, получив такой материал для исследований, — рассмеялся Сэм, усаживаясь на край дивана. — Я тут пытался ему звонить, он мне сказал, что страшно занят.       — Ага, занят. Брюс теперь вроде как выдающийся тип: не профессор, конечно, но, говорят, произвёл какой-то фурор в научном мире, — заметил Стив.       — О, вон оно что… Тогда понятно, — Сэм отхлебнул сока и потянулся к отрезанному куску пиццы с грибами и колбасой. — Тони, как всегда, изобретает, Питер — Паучок работает журналистом, правда, не слишком любит начальство.       — Да, его там шпыняют. Я был у него на работе пару раз, — согласился Стив. — Помните Тори, последнюю пассию Тони? Она работает с ним в Старк Индастриз, и вроде, довольно успешно.       — Помню. А вот до Наташи и Клинта я не дозвонился, — сказал Сэм. Пицца была вкуснейшей, хрустящей…       — Они оба работают в какой-то закрытой государственной структуре, — подал голос Барнс, отрываясь от пиццы. — С Наташей я встречаюсь раз в полгода примерно, но она молчит о своей работе. Я знаю, что она — кто-то вроде дипломата: иностранные языки, сопровождение бумаг, умение работать с людьми… Клинт — её коллега, он стрелок.       — Как всегда. Так что, они спецагенты? В смысле, спецагент и спецагентка? — Сэм хохотнул, беря второй и последний кусок пиццы. — Интересная у них жизнь, наверное…       — Наверное, — согласился Баки.       — Понятно теперь, почему их телефоны не отвечают. Как и у вас, кстати. Я уж подумал… Ну, вы же в армию собирались… — Сэм вопросительно посмотрел на парней. Стив вздохнул:       — Ага, собирались и даже были. Даже в военных действиях участвовали. В общем, поняли, что это не наше, и свинтили оттуда с неприятным чувством и последствиями.       — Кошмары? — предположил Сэм. Стив покачал головой и уже было открыл рот для ответа, но его опередил Баки:       — А ты чем занимался? Работал всё это время соцработником?       — Нет. Немного поработал, потом Старк пригласил меня в экспериментальную группу: исследовать его изобретение. Исследования окончились неудачей, нас распустили, и я вернулся к работе с людьми, — Уилсон улыбнулся, пожимая плечами: подробностями о Райли и Краснокрыле он не готов был делиться.       В целом, вечер прошел неплохо, и Сэм был рад пообщаться с друзьями…       …увидеть Баки…       Только когда оба уже выходили, Барнс торопливо попросил:       — Стив, выйди, я сказать чёрненькому пару слов хочу!       — Ты всегда тактичен, — Сэм усмехается, глядя, как Роджерс кивает и выходит. — Что?       — Слушай, у меня тут проблемы с домом, поэтому я живу у Стива, а Стив встречается с одной… Короче, чувствую себя третьим лишним. Можно, я у тебя поживу?       Чернокожий сглотнул, взгляд мгновенно уехал вниз, к кроссовкам Барнса, — видимо, чтобы остановить запрыгавшее сердце.       — Да сколько угодно, — услышал Сэм собственный голос. — Я ни с кем не встречаюсь, так что мой дом — твой дом. Собирай вещи и переезжай, когда надо…       — Я завтра приду, — Баки ловко нырнул спиной вперед, на ходу открыв дверь, и оставил Сэма одного, успокаивать бьющееся сердце. Джеймс будет жить у него какое-то время…       Уилсон закрыл за ними дверь и прошелся по дому, соображая. Барнсу он отведет… комната наверху не была оформлена для проживания, да и Сэм не хотел, чтоб Баки жил на другом этаже, так далеко от него, так что — гостиную, пожалуй: Уилсон был готов сделать всё для Барнса, но сознавал, что бегание за ним хвостиком или выселение из собственной спальни и постоянная ночевка в гостиной, когда можно было поступить иначе, умалили бы его в собственных глазах, а потому не собирался даже намеком показывать, что готов для Баки на всё.       Как это глупо — на протяжении нескольких лет безумно, безответно и без возможности что-либо дать любить одного человека…       Барнс появился на пороге около полудня, когда Сэм успел вернуться с утренней пробежки, перекусить, немного прибраться и приготовить обед на двоих. Он как раз раздумывал, стоит ли предупредить знакомых, помогающих вместе с Уилсоном звериному приюту, о том, что он опаздывает, когда послышался звонок в дверь.       Сэм выдохнул, прежде чем открыть дверь и впустить Джеймса: молодой человек был во вчерашней одежде и с сумкой.       — Привет. Проходи, — кивнул он, впуская друга и закрывая дверь. — Отведу тебе гостиную, будешь жить там.       — И спать там?       — У меня только две комнаты, где можно спать. В гостиной отличный диван. Полки я тебе позже освобожу, так что можешь просто вынуть вещи, которые помешают твоему гардеробу, я потом заберу. Через час я уезжаю по делам, заодно будет тебе время освоиться, — Сэм улыбнулся, провел Баки в гостиную. — Спальня — моя комната, гостиная — твоя. Наверху есть ещё комната, переделанная из чердака, кухня, санузел — осмотришься. Готовить умеешь?       — Разберемся, — тот деловито огляделся, кинул сумку, повернулся к хозяину дома. — Сэмми… Спасибо.       — Любой каприз за ваши деньги, — рассмеялся Уилсон, хотя глупое сердце захлебнулось нежностью от этих слов. — Пойду обратно — сделаю тебе второй комплект ключей, так что постарайся никуда не уходить до моего возвращения.       — Так точно, — серьезно и одновременно лукаво, как он это умел, кивнул Баки, и Уилсон со спокойной душой собрался и свалил ухаживать за зверями в приюте.       Вернулся он через несколько часов, зашел в дом уже со второй связкой ключей в кармане, как обещал. Разулся, крикнул: «Я дома!» и пошёл искать Баки, чтобы вручить ключи.       Однако на пороге собственной спальни он остановился, увидев Барнса. Сэма будто громом прошибло, он забыл и о ключах, и об ужине — обо всём, кроме Баки. Баки, сидящем на полу собственной спальни Уилсона и выуживающем из папки для рисования рисунки с самим собой — Баки спящий, Баки насмешливый, Баки с Наташей на коленях, Баки в туалете, балдеющий от минета Паучка… Баки, Баки, Баки…       На звук шагов хозяина дома он поднял голову, и взгляды их скрестились.       Сэм смотрел и смотрел на Барнса, и мысли будто дружно вылетели из его головы. Наверное, надо было сказать Барнсу, что чужое без спросу трогать нельзя, а уж тем более, лазить в чужие папки для рисунков, и чтобы Джим сложил все бумаги и убирался к себе в комнату, и…       Барнс, не отводя от него смущённого, виноватого и одновременно упрямого взгляда облизнул губы и Сэм непроизвольно сглотнул от этого движения. И неожиданно понял, так ясно, как если бы Джим ему сам это сказал: Барнс понимает, что поступает нехорошо, и всё равно это ему важно и нужно было, потому и полез, и теперь готов огрызаться, если его отругают или пошлют…       Сэм плавно сунул левую руку в карман джинсов. Джеймс напрягся, но промолчал.       Звук упавших к ногам Баки второго комплекта ключей прозвучал громом небесным в тишине комнаты: оба вздрогнули.       — Не забудь всё собрать и положить на место, когда закончишь, — спокойно сказал Уилсон, прихватывая домашнюю одежду из шкафа. — Я переодеваюсь и иду готовить ужин. Хочешь — присоединяйся.       Он вышел из комнаты: переодеваться и отрывать Барнса от разглядывания «весёлых картинок», да и вообще оголяться перед ним Сэм не собирался.