Все наслаждения людские...

      — Нет!       На этот раз Сэм повышает голос и даже ударяет кулаком по спинке стула в гостиной, в третий раз чётко и зло выговаривая это.       — Нет, я не пойду к психотерапевту.       — Почему? — Барнс, в отличие от Уилсона, на удивление спокоен и негромок. Он садится, внимательно наблюдая за Сэмом — и это спокойствие действует на Уилсона, как масло на огонь: он только сильней злится. Потому что у Баки-то всё в порядке…       — Потому что я не псих!       — Я этого и не утверждал, — Джеймс смотрит на него несколько растерянно. — Почему…       — Ты сам сказал, что мне надо к психотерапевту, — фыркает Сэм сердито. — Что, нет?       — Да, но…       — Я — нормальный! — Сэм из последних сил давит из себя злость: ему страшно.       Барнс опирается щекой о руку и вздыхает.       — Ты нормальный, — подтверждает он. — Не псих.       — А нормальному не надо к психотерапевту! — угрюмо заявляет Уилсон, и Джеймс снова встаёт.       — Надо, Сэмми, — мягко говорит он. — Тебе надо решить свою проблему.       — Что, не устраиваю? — огрызается Сокол, складывая руки на груди. — Ну, и вали, девочек много!       — Уилсон, заткнись! — теперь уже Баки злится и сгребает любовника за ворот. — Прекрати свои дурные шуточки и топай к психотерапевту! Из нас двоих только ты тут паришься! Меня в тебе всё устраивает, но твои заёбы мне уже вот тут! — Баки чиркает себя ладонью по горлу — и Сэм отпихивает его.       — Вот тут — так не парься! Сколько раз говорить, не устраиваю — вали! — рявкает он. — К психотерапевту не пойду!       — А ради меня? — Баки смотрит на него с печалью, и злость Сэму снова приходится выдавливать.       — Просто отвали! — мрачно говорит он, но провожает спину выходящего из комнаты Барнса жадным и испуганным взглядом. Если Баки уйдет — что ему делать?       Баки не покидает квартиру, возится на кухне, чем-то щёлкая, постукивая, шурша, и эти звуки успокаивают Сэма… немного. Он проходит в спальню, достаёт ноут, вздыхает. Нет, он не пойдёт к психотерапевту, но и злиться долго не собирается. Надо только подождать чуть-чуть, помириться с Баки — и всё будет хорошо…       Сэм знал, что не будет. Знал, что во всем виновата его проблема, и пока она не будет решена — ничего хорошо не…       Ноут тонко пискнул и в уголке появилось сообщение об обновлении ленты с одного из сайтов, на которые Сэм подписывался ещё после возвращения из «Птиц». Уилсон подумал, что это — неплохой способ отвлечься, и принялся читать. На какой-то минуте Сэм остановился и лёг, снова и снова перечитывая строчки.       «Многие глухие люди отвергают сам концепт имплантатов, считая их совершенно ненужными, так как они прекрасно живут и без слуха.»       Сэм читал и перечитывал, и с каждым разом всё сильнее мысленно бился головой об стену. Он видел себя. И он видел свою ошибку. Что-то, что было присуще другим людям — всем людям — это наслаждение сексом, умение расслабляться, доверять, чувствовать — то, без чего Сэм чувствовал себя прекрасно и считал, что это не обязательно — было его «глухотой». Тем, что было обязательно, и без чего он упорно мог считать себя нормальным, но…       Уилсон плавно закрыл ноут, растянулся на постели, заложив руки за голову, и закрыл глаза, чувствуя покорную обреченность. Хорошо, он пойдёт к кому угодно, будет слушать и отвечать на вопросы, будет…       — Сэмми? — тёплая рука потрясла его за плечо, и Уилсон вздрогнул, выдираясь из сна. Взглянул на Баки, севшего на край постели, протянул руку, притягивая его к себе.       — Хорошо, — тихо сказал он. — Я пойду к кому угодно.       — Сэм, ты что? Я так сильно тебя расстроил? — Барнс вглядывался в него, но Сэм отозвался, сжимая его пальцы:       — Нет. Всё в порядке.       — Сэмми! — протянул Джеймс, хлопая его по носу. — Будешь мне врать — расстроюсь!       — Я не вру, — Уилсон вздохнул, сел, обнимая любовника, запустил руки под футболку Баки — уже больше рефлекторно, чем осознанно, погладил сильное тело, чувствуя, как Джим в его руках начинает стекать, расслабляться…       — Нет, ну, вот что ты за человек! — вздохнул Барнс куда-то ему в ухо, обнимая, притираясь ближе. — Ну, вот не любишь же секс, но активно меня провоцируешь…       — Что делать, твои реакции для меня — просто как наркотик, — Сэм прошелся губами по мочке его уха, с удовольствием услышав полустон-полувздох. — И ради этих вздохов, стонов и всего многообразия твоих реакций, я готов оооочень на многое!!! — он скользнул ладонью ниже, дразнясь, провел ладонью по твердому члену возлюбленного — ещё не лаская, так, поддразнивая.       Баки вздыхает и стонет так, что Сэм забывает обо всём, кроме Баки, и делает всё, чтобы слушать любимого ещё и ещё. И только после доведения любимого до третьего оргазма Уилсон осознает, что забыл о себе. Подгребает белого парня к себе плотнее и удовлетворенно урчит ему в ухо:       — Потискать Бакичку — бесценно!       — Кто это тут Бакичка? — вяло отзывается тот, но не брыкается: сил в нем куда меньше, чем нужно для этого действия.       — Могу назвать Джимчиком, — Сэм фыркает и вылизывает бледную шею, и Барнс смеется.       — Обнаглевший шоколад… Не думай, я на четвертый заход не пойду. Мне бы поспать…       — Тебе принести чего-нибудь попить или перекусить? — Сэм приподнимается на локте, но Джим перехватывает его поперек туловища, что-то бурчит — и засыпает мгновенно. Сэм, сжатый в стальной хватке, только и успевает, что накрыть обоих покрывалом. И спит рядом пару часов.       Проснувшись, он чувствует, что всё будет в порядке, зевает — и только потом ловит внимательный взгляд Барнса, лежащего рядом. Пихает его в бок:       — Проснулся?       — Ага, — Баки ловит его в захват и долго, осторожно целует. Потом спрашивает:       — Правда пойдёшь?       — Для тебя — всё, что захочешь, детка, — бледно улыбается Уилсон, но этот вопрос роняет его с небес на землю. Действительно, надо навещать психотерапевта…       К специалисту он пошел один, Уилсон сам на этом настоял: сам дошел до здания, сам отсидел положенное время, послушно знакомясь с врачом, сам вышел из здания и около получаса сидел на скамейке перед зданием, приходя в себя.       И сам нажал «Принять вызов», когда зазвонил телефон.       — Ну, как ты там, бродяга? — уточнил в динамике голос Баки, и Сэма несколько отпустило.       — Лучше, — сказал он, глядя на стеклянные двери здания. — Ты дома?       — Неа. У Стива. Приходи? Я тебя встречу, — пообещал Барнс, и Сэм послушно кивнул, забыв, что его не видят.       — Ага, приду. Скажи адрес?       Барнс назвал адрес, назвал даже номер маршрута, на котором можно подъехать к Стиву, и Сэм поднялся. Он не поехал, а сперва прошёл по улицам, горбясь, сунув руки в карманы — и только пройдя три улицы, пошел к остановке автобусов, готовый встретиться со своим Джимом.       Баки встречал его на остановке:       — Ты прогулялся ещё?       — Ага. Давно ждёшь? — Сэм подошел, ткнулся носом ему в висок, обнимая и прижимая к себе, и почувствовал ответные теплые объятия.       — Полчаса. Как ты? Всё в порядке?       — Ну… наверное, — Сэм вздохнул, запуская руки под куртку любовника. — Ну, показывай, где Стив живет, а то станем так морозными статуями!       — С твоими прикосновениями — скорее, застынем где-нибудь в уголке, — рассмеялся Баки, ловя руку Уилсона. Потянул его за собой. — Пошли, Стив и Шерон ждут!       Они жили недалеко от остановки. Едва зайдя, Сэм попал в атмосферу тепла, заботы и уюта, был накормлен и напоен, пока Роджерс и Барнс перекидывались смешками, и вечер прошел довольно приятно, хотя, конечно, при Стиве они о своей жизни не откровенничали. Разве что Баки под конец вечера, перетянув бойфренда к себе на колени, довольно пояснил, запуская руки ему под рубашку:       — Потискать Сэмчика — бесценно! — и Уилсон чуть улыбнулся в ответ, оперевшись на Джима: Сэм подустал, его смаривало, но в гостях спать нельзя, и он крепился.       — Ну, так как первый сеанс? — поинтересовался Баки уже дома, когда они лежали в одной постели, и Сэм начинал дремать, утомленный днем. Однако на вопрос возлюбленного он открыл глаза, пытаясь встряхнуться.       — Ну… Как любой первый сеанс, — отозвался он негромко. — Лучше б я остался художником — тогда бы не знал, что и почему спрашивает добрый дядя-психотерапевт, — губы Сэма дрогнули в попытке улыбки. — А так… И потом, тебе я доверяю куда больше, чем ему.       — То есть, если б я тебя спросил, ты бы мне ответил и подчинился? — Баки даже приподнялся, вглядываясь в чернокожего. Сэм ответил, не медля:       — На всё, что захочешь. И если бы ты обосновал, чего и почему хочешь… если бы это было в моих силах… я бы подчинился, — он серьезно смотрел на любимого. Однако, вопреки его ожиданиям, Баки кивнул и плотнее пригреб к себе друга-любовника.       — Я подумаю об этом, — пообещал он шепотом, фыркнув в ухо Сэму. — А пока давай-ка спать, что-то я вымотался.       Уилсон невидимо кивает в темноте, но сам засыпает ещё не скоро: он думает о вопросах и фразах психотерапевта, о путях решения своей проблемы — и ещё о том, что его проблема парит только его.       Это радует и приносит облегчение.