Бегущая: Шанс на побег

             Я не спала ночь, ожидая возвращения парней из вылазки, чувствуя, как живот скручивает. Ньют впервые ушёл куда-то без меня, и я безумно переживала, хотя и понимала, что он взрослый парень, который умеет обращаться с оружием, и он не один там. Но накручивать себя было неостановимо.       Под утро я прикрыла глаза, давая им отдых. Рядом так же не спала Бренда, которая ждала Томаса. Мы сидели в тишине, испытывая, верно, солидарность и сочувствие друг к другу. Разговоры были не нужны. Наговорилась я за сегодня. Кажется, я все же задремала, потому что пришла в себя от прикосновения руки Бренды. Лицо девушки после бессонной ночи было бледноватым, волосы до подбородка лежали в беспорядке, под глазами залегли тени.       — Хреново выглядишь, — прокомментировала я, потирая ладонями лицо, пытаясь хоть немного избавиться от ощущения, словно мне в голову напихали ваты, а в глаза насыпали по горсти песка в каждый.       — Да ты тоже, — хмыкнула девушка. — Поднимайся, они вернулись.       Её слова подействовали на меня как хорошая доза кофеина. Я вскочила на ноги и отправилась на выход из комнаты, где мы сидели, с лёгкой завистью глядя на мирно дремлющего под спальником Хорхе и храпящего Фрайпана.       Ребята выглядели утомленными. Я кинулась обнимать Ньюта под хмурым взглядом Галли.       — Ну вот, — сокрушенно сказал он, — я, значит, вывел их обратно, а меня обнимать не торопятся.       — Молодец, — Бренда похлопала его по плечу.       — Поможешь вытащить Минхо — я тебя расцелую, — буркнул Томас, проходя мимо нас к выходу.       — Ну уж нет, салага, — Галли покачал головой, — только не ты. Ты не в моем вкусе.       Мы вышли все вместе. Ньют был бледнее обычного, глаза смотрели сосредоточенно: он явно что-то продумывал.       — Давайте все соберёмся и обсудим, — сказал он, — а потом ляжем поспать. Та ещё ночка.       Я кивнула, стоя рядом с ним, держа Ньюта за руку, словно он куда-то денется. Я была безмерно счастлива, что они выбрались, и теперь хотела услышать новости, которые они принесли. Пора была трубить сбор.       — Нет, должен быть другой способ, — покачал головой Галли, упираясь руками в стол.       Мы уже минут десять пытались придумать план, который не задействовал бы в себе Терезу.       — Она нам поможет, — с упорством танка, прущего напролом, сказал Томас.       В целом я была с ним согласна. Тереза любит помогать — правда, в основном не тем, кому нужно. Другой момент — как раздобыть её.       — Я что-то недопоняла: это та девица, которая предала нас, верно? Та тварь? — Бренда даже привстала, полыхая праведным гневом. Я её понимала, и в целом это, наверное, должны были быть мои слова, но дружба, которую мне давала девушка эти пару месяцев без памяти, перечеркнула практически мою ненависть.       — Крутая, — хмыкнул на её реплику Галли.       — Ты просто боишься за свою подружку, — неожиданно сказал Ньют. — Ты явно затеял это не только для спасения Минхо, так?       Я подняла на него глаза, ошарашенная замечанием и тоном, с которым оно было сказано. Какая муха его укусила? Даже в недосыпе, который случался с нами неоднократно, он никогда не позволял себе резких высказываний, выдерживая обычно довольно нейтральный тон. Даже когда мы ругались.       — О чем ты? — ошарашенно поинтересовался Томас, явно не понимая, куда ведёт друг.       Я понимала относительно, но не понимала, почему Ньют так взбесился.       — О Терезе, — подтвердил мою догадку парень. А дальше прозвучало что-то совершенно невероятное. — Это из-за нее Минхо до сих пор не с нами. Она все еще дорога тебе, признайся. Даже после того, как они забрали Хеди и остальных ребят.       — Нет, я… — Томас все ещё не мог выйти из ступора.       Ньют вскочил со своего места и, схватив Томаса за грудки, выволок его из-за стола, впечатывая парня в стену. Я вцепилась руками в стол, Бренда вскрикнула, прикрывая рот.       — НЕ ВРИ МНЕ! — заорал он в лицо Томасу. — Не смей. Врать. Мне, — отчеканил он каждое слово.       — Ньют! — Я наконец бросилась к ним, выходя из ступора, хватая парня за куртку, в которой он сидел с тех пор как пришел, пытаясь оттащить его от Томаса, который выглядел не на шутку перепуганным, недоумевающим и обиженным одновременно.       Его словно водой окатило. Ньют огляделся. Тень пробежала по его лицу.       — Прости, — сказал он Томасу и наконец выпустил ткань футболки, за которую он держал, отошёл от парня. Вывернулся из моих рук: — Простите. — Он обвёл нас взглядом и, не глядя больше ни на кого, вышел из помещения.       — Что это с ним? — тихо спросила Бренда, когда за Ньютом закрылась дверь.       Томас кинулся следом за другом, а я пыталась прийти в себя от вспышки, которую никто не ожидал.       — Недосып, тяжелая ночь, нервы, — наконец нашла я объяснение ситуации и, не оборачиваясь на тех, кто сидел ещё в комнате, вышла следом за Томасом на улицу.       Я стояла, прислонившись спиной к стене постройки на крыше здания, где мы разместились на наш маленький совет. Сюда заходили крайне редко, и поэтому лучше места было не найти. Томас присел рядом с Ньютом, они о чем-то говорили. Рядом снова открылась дверь, и высунулся вездесущий Галли.       — Все нормально? Морды не бьют? С крыши друг друга не скидывают? — озабоченно спросил он, глядя на парней.       — Сгинь, — ровно попросила я и тоже пошла к ним, не имея никакого желания находиться рядом с Галли, но испытывая стойкое любопытство на тему того, что же стряслось с Ньютом, спровоцировав нетипичную для него вспышку.       Я медленно шла, давая им возможность наговориться о «мальчиковых» делах, пока я сама не спрошу Ньюта, в чем дело. Ещё с корпуса я старалась не влезать в конфликты между подчиненными, кроме как с дисциплинарными взысканиями, справедливо рассуждая, что разговор между двумя сторонами идёт более плодотворно, чем командир, бегающий с белым флагом где-то посреди. Поэтому я подошла к краю крыши справа от меня, посмотрела вниз, оценила высоту. Пнула подвернувшийся под ногу камень, проследила за полетом одинокой птицы.       — Иди, — раздался голос Томаса за спиной. Я обернулась. Я слышала, как он приближается, но решила дождаться, пока он сам меня окликнет. Его лицо было серым, и мои скулы тут же занемели, а сердце ухнуло вниз. Что там такое произошло между ними, что он так поменялся в лице? И не без удивления я увидела, что глаза парня на мокром месте. — Иди. Он хочет с тобой поговорить. А если он не скажет, то скажу я. Потому что это будет честно.       Парень развернулся и ушёл, вытирая щеки. Я проводила его взглядом. Томас скрылся за дверью, из которой мы все вышли, а я лёгким бегом припустила к Ньютом. Присела рядом, глядя на безмерно дорогой сердцу профиль, уговаривая себя не впадать в панику.       — Что у вас стряслось такого, что ты мне должен сказать лично? — спросила я тихо, чувствуя, как в животе скручивается узел тревоги.       Ньют молча смотрел вперёд. Потом посмотрел на меня. Задумчиво, с тем самым коктейлем из нежности, любви и желания, который каждый раз сносил мне крышу при взгляде глаза в глаза. Только сейчас там было что-то ещё.       — Ньют? — уже строже спросила я, придвигаясь ближе. Если бы не его взгляд, осталась бы там, где сидела, а сейчас видела, что не оттолкнёт. — Не томи. Ты знаешь, что больше всего на свете я не люблю секреты и неизвестность.       — У нас у всех на это аллергия, — ровно сказал мне парень и отвёл глаза. Затем резко выдохнул, словно на что-то решаясь, и задрал рукав.       Сначала мой разум отказался понять, что происходит. Мне хотелось спросить, зачем он так идиотски раскрасил руку. Прикинувшись шизом, в Денвер вообще никак не попадёшь. А потом пришла чёрная как ночь волна понимания неотвратимости происходящего.       — Нет, — прошептала я и сама себе захлопнула рукой рот. В носу защипало, я чувствовала, что рыдания — вот они. Почти тут. Протяни только руку.       Ньют был заражён. Вот и ответ, отчего он раздражался последние дни. Это была та рука, которую он повредил, когда машина перевернулась.       — Нет, — горестно выдохнула я и не смогла побороть всхлип. — Нет, нет, нет, НЕТ!!! — Я все же сорвалась в крик, почти не видя, с какой мукой смотрит на меня Ньют.       — Я поэтому и не хотел тебе говорить, — тихо сказал он, пряча страшное обратно.       Я снова зажала рот, глядя на него. В любимое лицо. До последней черточки. По щекам лились слезы, в легких катастрофически не хватало воздуха. Я хотела кататься по земле и рыдать, ударившись в истерику. Бежать в Денвер, вытрясти из Терезы сыворотку. Разнести весь мир по кусочку за несправедливость произошедшего. Не уберегла.       — А что ты хотел? Скрыть от меня? — срывающимся голосом спросила я. — Тихо сдохнуть, чтобы я ничего не узнала и не смогла помочь? ЧТО ТЫ ХОТЕЛ, НЬЮТ??? — вскочила я, закрывая лицо, чувствуя, как меня раздирает. Разрывает на куски кровоточащего страдающего мяса.       Он прикрыл глаза на мой крик. Посмотрел куда-то вниз.       — Я просто знал, что тебе будет тяжело, Хеди, — тихо сказал он, — и мне тяжело. Потому что я тебя люблю, а лекарство от этой дряни ещё не изобрели.       — Мы придём к Терезе, она должна была уже что-то придумать, — давясь слезами, сказала я, снова садясь рядом. — Мы вылечим тебя, Ньют. Только держись. Ты сильный. Бренда… Бренда уже столько времени ходит здоровая? Это выход, — лопотала я, раскачиваясь, обнимая колени. Боже, почему сейчас? Мы почти вытащили Минхо и вышли сами.       — Ты не идёшь, — припечатал он. — Если тебя схватят, тебе поджарят мозги. — Ньют отвёл от меня глаза. — Мы с Томасом пойдём. И с Галли.       Я смотрела на него. Я должна была злиться, что он снова пытается оставить меня в стороне, но не могла. Боли было столько, что она вытеснила все чувства. Боли и любви, которые переплелись сейчас во мне.       — Нет, я иду…       — Хеди, — Ньют взял меня за руку, с усилием сжимая пальцы. Непонятная гримаса исказила его лицо. — Ты остаёшься тут. И точка. Мы найдём лекарство, меня вылечат, но ты туда не идёшь. Иначе я не выживу. Ясно? Я не могу тебя снова потерять. Я не могу следить, чтобы тебя не увели, не схватили.       Я вырвала руку и спрятала лицо в ладонях. И плакала уже не скрываясь. Всхлипывая, давясь, подвывая. Что-то животное внутри меня хотело закричать, срывая горло. Мне нужно было взять себя в руки. Теплая рука коснулась моих. Ньют притянул меня к себе, обнимая.       — Не плачь, — шепнул он мне в волосы, крепко обнимая меня, — мы обязательно найдём сыворотку.       — Я пойду с тобой, — упрямо сказала я. — Я лично стребую с Терезы лекарство. Будет нужно — будешь как Лоранс ходить с капельницей, — сквозь слезы сиплым голосом сказала я, цепляясь пальцами за его куртку. — Только не отталкивай меня, Ньют. Пожалуйста.       Он вздохнул, снова касаясь губами моих волос.       — Это бесполезно, да? — тихо спросил он, а я потихоньку успокаивалась, сама себе обещая, что достану сыворотку. Достану капельницу. Достану все что угодно, лишь бы он был жив. И если ради этого придётся убивать, то я готова убивать.       Я вдохнула его родной и привычный запах, чувствуя, как в глазах снова закипают слезы. Как я без него? Да никак. Не смогу. Я вжалась в тёплое тело, подняла лицо, глядя в его карие глаза. Ньют смотрел на меня с тревогой и болью. Я потянулась, касаясь его губ, стараясь выразить в поцелуе всю нежность, чувствуя соленый вкус своих слез на языке. Он отвечал с осторожностью, словно поцелуй был первый и мы не знали друг друга все это время.       — Когда это началось? — спросила я у него, разрывая поцелуй.       Ньют прикрыл глаза.       — Сложно сказать. Первые звоночки я почувствовал неделю назад, наверное, — сказал он.       — Поэтому ты не дал снять с тебя свитер? — тихо спросила я. — И осмотреть руку?       Парень кивнул, глядя куда-то вперёд.       — Я не хотел, чтобы ты знала, — сказал он, — но понимал и понимаю, что скрыть бы не вышло. Просто не нашёл в себе сил рассказать тебе.       Я сжала зубы, стараясь с собой справиться.       — Хеди, — тихо позвал он меня, касаясь губами виска.       — Да? — Я прикрыла глаза, желая чувствовать его рядом как минимум вечность.       — Пообещай мне, пожалуйста, что если… — голос дрогнул, Ньют кашлянул, скорее всего возвращая себе решимость, — пообещай мне, что если у нас ничего не выйдет, ты будешь жить дальше.       Я подняла на него взгляд. Парень смотрел мне в глаза жестко и упрямо. Я покачала головой, не чувствуя в себе никаких сил обещать ему это. Я просто не могла.       — Хед, — жёстко сказал он, поднимая пальцами мой подбородок. Я снова посмотрела на него, и сердце защемило. Ньют сейчас выглядел необыкновенно взрослым. Ветер ерошил волосы, всегда находящиеся в беспорядке, его глаза смотрели на меня твёрдо, желая только положительного ответа. — Если ты мне не пообещаешь, то ты останешься тут.       Я прикрыла глаза, чувствуя, как в их уголках снова собираются слезы.       — Посмотри на меня, — попросил он.       Я мгновение боролась с собой, потом снова открыла. Лицо Ньюта расплывалось от слез, и я сморгнула их, чувствуя, как тёплая влага стекает по щекам на подбородок, который и так слегка чесался после вроде отступившей истерики и пролитых слез. Гриверов эгоист. Что он от меня хочет? Чтобы я после его смерти жила дальше и радовалась жизни без него? Злость поднялась в душе мощной бурей, вытесняя слезы. Первая настоящая злость на Ньюта.       — Хорошо, — резко сказала я, мотнув головой, желая избавиться от ощущения тёплых пальцев на подбородке. — Хочешь, чтобы я всю жизнь страдала без тебя — я обещаю тебе, что буду жить, — зло сказала я, выворачиваясь из его рук, видя муку на его лице, но не желая оставаться рядом. Мне нужно было побыть одной.       — Хеди… — с болью начал было он, но я вскочила на ноги и, больше не глядя на него, бросилась прочь.       Я не отдавала себе отчета. Я убегала, желая быть дальше от его страшной руки, страшных слов. От своих страшных мыслей. Вихрем пронеслась мимо Галли, который неизвестно сколько тут стоял и, скорее всего, видел мою истерику. Он поймал меня за рукав, разворачивая, глядя в лицо, собираясь что-то сказать, и я, не задумываясь, дала ему кулаком в нос свободной рукой. Просто потому что остановил. И побежала дальше, как манну небесную принимая боль в костяшках пальцев от удара, нисколько не беспокоясь насчёт того, как он пострадал. Я уже упоминала, что моя нестабильность, ушедшая с появлением Ньюта, имела место быть и сейчас вернулась под гнетом того, что легло мне на сердце. Я мало осознавала сейчас, что правильно, а что нет, и даже думать не хотела об этом.       Я пробежала мимо строения, где мы сидели, и увидела ещё одно, похожее. Дёрнула на себя ручку, открывая незапертую дверь, и залетела внутрь, оставляя её открытой. В помещении мой запал закончился, и я просто зарычала от боли, колошматя ближайшую стену. Рычала и рыдала. Злость и боль создали в моей душе воистину непередаваемый коктейль. Я чувствовала: ещё немного, и я свихнусь. Слишком много всего этого было во мне сейчас.       — …стой, стой, СТОЙ!!! — почти в самое ухо гаркнули мне, прочно фиксируя, обхватывая сзади. — Ты себе все руки разобьешь, Хеди, остановись. Да стой же!       Я рвалась. Я хотела, чтобы мне было больно физически, а не морально. Чтобы выжечь эту агонию внутри. Меня встряхнули и швырнули на пол, и это привело меня в чувство. Ярость. Я подняла глаза и увидела тяжело дышащего Томаса, а рядом с ним — Галли, который зажимал нос. По его подбородку вниз стекала кровь, пачкая серую толстовку с капюшоном, в которую он был одет.       — Стой. Хватит себя калечить. — Томас выставил вперёд руку. — Мы идём в Денвер. Все вместе. Возьмём лекарство, я тебе обещаю. На какую-то поддерживающую терапию они точно уже вышли. Бренда с лагеря не болела больше. Окей?       Я тяжело дышала, глядя на него. Слова доходили сейчас медленно, словно сквозь плотный кисель.       — Стоб, — Галли посмотрел на нас. — Дьют заражён?       Гнусавый голос, заставляющий его коверкать буквы, тоже жалости не прибавлял.       — Уйди, — прошипела я ему, — вообще уйди. Скройся с глаз моих.       Я не хотела его видеть. Ни его, ни кровь, которая капала вниз из разбитого носа, свидетельствуя о начале больших проблем в моей голове.       — Все, бонял, — Галли поднял руки и вышел, что-то бурча под нос.       Я смотрела на Томаса, он отвечал мне взглядом, полным боли и беспокойства.       — Уйдёте без меня — из-под земли достану. Ясно? — устало сказала я. — А теперь и ты уйди. Я хочу побыть немного в тишине, — сказала я, ложась спиной на холодный пол и прикрывая глаза.       Я лежала и пыталась себя уговорить, что все не так плохо. Что мы обязательно все решим. Я не знаю, сколько пролежала там, уговаривая сама себя. Когда я наконец вышла, солнце было ещё выше. Содранные об стену руки саднило. Я наконец решила, что мне нужно их обработать, и, наверное, найти пластыри. За дверью, прислонившись спиной к стене, сидел Ньют. На скрип открывшейся двери он встал, с беспокойством глядя на меня.       — Пойдём спать, — тихо сказал он, бережно беря меня за руку. При виде разбитых костяшек по его лицу пробежала тень, но он никак не прокомментировал, но скорректировал наши планы: — Сначала найдём аптечку, а потом спать. Хорошо?       — Хорошо, — тихо ответила я, глядя ему в лицо. Что угодно, лишь бы ещё побыть друг с другом.       Мы вернулись обратно в комнату, где проходило собрание. Там было пусто, и мало что напоминало о том, что мы там были, кроме капелек крови на полу. Видимо, Галли наследил.       — Хорошо ты его приложила, — тоже глядя под ноги, хмыкнул Ньют.       — Нечего было ко мне лезть, — ровно ответила я, не испытывая до сих пор ни малейших угрызений совести.       Мы спустились вниз. Старый чемоданчик автомобильной аптечки стоял открытым на столе. В помещении был Хорхе, задумчиво изучающий карту перед ним. На наше появление он поднял глаза.       — Hija, все нормально? — подскочил он, когда я села за стол, кладя на него руки, позволяя Ньюту заняться проблемой самостоятельно. Мне было это приятно.       — Да, Хорхе, — чувствуя легкое раздражение, ответила я, в тайне желая, чтобы он вообще рта не открывал на тему состояния моих рук.       — Это как-то связано с разбитым носом нашего добровольного помощника? — хмуро спросил мужчина, опираясь на стол, глядя мне в лицо.       Я закатила глаза и зашипела, когда Ньют молча щедро полил ранки перекисью. Кровь уже свернулась, но нужно было её убрать и счистить грязь.       — Да какая разница? — закипая, резко спросила я, глядя в глаза немолодого мужчины, который смотрел на меня с беспокойством и толикой неодобрения во взгляде.       — Вы совсем свихнулись, los niños, — покачал он головой, сворачивая карту и выходя из комнаты. — Столько страстей для таких юных… поразительно.       Дверь за ним закрылась, оставляя нас с Ньютом наедине. Он бережно промыл руки и перемотал их бинтами. Это было не то чтобы нужно, но если туда попадёт грязь, это будет не слишком хорошо. Да и я не сопротивлялась, чувствуя нежность и тоску от его заботы. Так же, молча, мы вышли из помещения. Ньют провёл меня по коридорам, держа за руку, и завёл в небольшую комнатушку, где, кроме старого матраса на полу, спальника на нем и вещей, свернутых в подушку, не было ничего. Даже окон. Он остановился, разворачивая меня к себе, запустил руку в волосы на затылке, затем снял резинку, скрепляющую их, позволяя волосам рассыпаться по плечам, и снова зарылся в них пятерней, притягивая меня для поцелуя ближе.       Я охотно поддалась, раскрывая рот, позволяя его языку вторгнуться внутрь, лаская меня. Я задыхалась от острого желания стать с ним сейчас единым целым. Жаль, что это не позволит нам слиться на вечность. Мы кое-как добрались до матраса, я повалила Ньюта, оседлав его бёдра, и, разорвав поцелуй, мы стали избавляться от одежды. Тут было тепло, да и если бы было холодно, я бы вряд ли это заметила. Сейчас мне было жарко от того, как я его хотела.       Я провела пальцами по безволосой груди с легким рельефом мышц, наслаждаясь мягкостью и теплом его кожи. Затем осторожно коснулась пальцами сплетения почерневших кровеносных сосудов. Ньют перехватил мою руку, отводя ее, но я высвободилась и коснулась пальцами теперь живота, мягко проведя вниз по дорожке темных волос, уходящих под ремень джинс. Губы заменили пальцы. Я вдыхала аромат его кожи, желая, чтобы он забрался мне в подкорку мозга. Если это будет наш последний раз, я хочу его запомнить до мельчайших подробностей. Как он пахнет, как держит меня. Как входит внутрь, наполняя меня, делая меня целостной и правильной. Без него я ощущала себя неполно. Словно чего-то не хватало.       Я расстегнула на нем ремень, затем джинсы. Сама я сидела на нем уже даже без лифчика, и пальцы Ньюта провели по соскам, отчего между ног стало томительно сладко, а горошины сосков тут же затвердели. Я приподнялась, спуская джинсы вместе с трусами, глядя на его твёрдый член, на головке которого застыла прозрачная капля, которую я стёрла большим пальцем, обхватывая бархатистую и горячую на ощупь плоть, проводя ладонью вверх и вниз, отчего Ньют толкнулся мне в ладонь и тихо застонал. Я торопливо избавилась от штанов и нижнего белья, снова прижимаясь губами к его губам, чувствуя, что поцелуй стал жарче, глубже. Ньют в горсть схватил волосы на затылке, не давая мне отстраниться, и я, движимая интуитивным желанием, подняла бёдра и села на его член, чувствуя, как он продвигается внутрь. Ньют застонал мне в губы, до сладкой боли сжимая мои волосы, второй рукой держа меня за бедро и толкаясь внутрь, желая, как и я, быть максимально глубоко внутри.       Я приподнялась и снова опустилась, чувствуя, как закружилась голова от восхитительных ощущений. Ньют положил вторую руку на бедро, а я, с полным ощущением, что могу потерять сознание, спрятала голову между плечом и шеей, двигая бёдрами и постанывая в нашу одежду, служившую нам подушкой. Через время мы поймали один темп, и комната наполнилась шлепками ударяющихся друг о друга тел. Я старалась сдерживаться, но по мере того, как во мне росло что-то большое, сладкое и прекрасное, я стонала чуть громче. К финалу мы пришли одновременно. Я выдохнула его имя, вместе с этим вселенная распадается на осколки; он вбивается в меня, сжимая бёдра, и вторит мне стоном, делая три или четыре резких движения и, проникнув на предел глубины, сдерживаемой нашей анатомией, замирает.       Мы лежали друг на друге, мокрые от пота, и тяжело дышали, не размыкаясь. Пальцы Ньюта гуляли по моей спине, рисуя на ней что-то. Я прижималась губами к его шее и чувствовала, что сейчас снова заплачу. Как он может требовать с меня, что если он не выживет, то я буду жить без него? Я зажмурилась, крепче вжимаясь в него, он обхватил меня руками и перенёс на бок. Его член выскользнул, и я ощутила, как вытекает следом его семя. Я даже забеременеть от него не смогу. Чертов Порок. Если Ньют уйдёт, то останется только у меня в голове, а с годами его образ будет тускнеть. Мы лежали, глядя друг на друга. Глаза Ньюта покрывались сонной дымкой, я тоже чувствовала, что проваливаюсь в сон.       — Нужно одеться, — сказала я, едва находя в себе силы на это, — а то если кто-то зайдёт…       — Ага, — зевнул Ньют, целуя меня в губы, прижимая к себе.       Мы оделись и вернулись обратно на лежанку, обнимаясь. Я уткнулась носом в его грудь, мы сплелись ногами, и я засыпала, чувствуя его руки у себя на спине.       Когда нас разбудили, я чувствовала себя более-менее пришедшей в себя.       — Эй, просыпайтесь, — услышала я голос Фрайпана, который тряс Ньюта, и от этого я тоже проснулась. — Там Томас привёл Терезу.       Я резко села, глядя на него. Слова ещё не достигли мозга.       — Что сделал? — спросила я, не веря в происходящее.       — Привёл Терезу, — терпеливо повторил толстяк. — Они в старой часовне недалеко отсюда. Галли сказал привести вас: без вашего присутствия мы не начнём диалог.       Мы с Ньютом переглянулись и начали спешно обуваться. Часовня была не в этом помещении: мы немного прошли по улицам и попали в старое, почти разрушенное здание с колоннами и шпилем. Внутри горели свечи — электричества тут не было. В глубине виднелись очертания органа, а по стенам змеились трещины.       — Она необитаемая? — поинтересовалась я, заходя дальше, у Галли, который встретил нас. Его нос чуть опух, по обоим сторонам под глазами разлилась лёгкая синева, и я снова не почувствовала стыда, спокойно глядя в его глаза. Парень пожал плечами.       — Люди не верят, — ответил за него Хорхе, выходя из-за колонны. — Им не до бога уже давно. Так что сюда особо никто не ходит. В это время — точно.       Я кивнула и последовала за ними дальше, держа за руку идущего рядом Ньюта. Если понадобится, то мы так зайдём и в здание Порока. Тереза сидела посреди зала с холщовым мешком на голове и руками, связанными за спиной. Когда мы все сели на скамейку, Галли сдернул с неё мешок, являя нашим глазам растерянное лицо с огромными сапфировыми глазами. Я жадно вглядывалась в неё, пытаясь выловить хоть один отголосок ненависти, которую я чувствовала к ней до похищения, и не находила. Я даже была рада, что она тут, в целости и сохранности. Это было иррационально по отношению к человеку, который, потакая своим неверным ориентирам, отдал меня и Минхо в лапы Порока.       Галли взял стул, похожий на тот, на котором сейчас сидела девушка, и поставил его спинкой к Терезе, садясь на него верхом. Видимо, ему дали право допроса как самой беспристрастной стороне.       — Где Минхо? — в лоб спросил он у девушки. Поскольку Галли сидел спиной к нам, о выражении его лица можно было только догадываться. Зато было хорошо видно лицо Терезы, которая посмотрела на меня, потом остановила взгляд на Томасе.       — Неужели вы думаете… — начала она твёрдым голосом. Ни страха, ничего.       — Не Томасу! — резко прикрикнул Галли, снова обращая внимание девушки на себя. — Говори мне, Томас тебе не поможет. Мы знаем, что Минхо у вас в здании. Где?       Тереза сомкнула губы и смотрела на него с ощущаемой в воздухе злостью. Галли встал с места, отворачиваясь от неё.       — Тереза, — мягко сказал он. Я даже опешила на секунду от этих интонаций. А потом поняла, что совершенно забыла, что, во-первых, мы учились вместе, а во-вторых, он последнее время крутился среди взрослых мужчин, которые могли бы считаться головорезами. — Если ты не скажешь нам, то я применю очень неприятные меры. Что ты предпочитаешь: вырванные ногти? Или, может, тебя немного порезать?       Я опешила второй раз. Мне стало непонятно: то ли он ее намеренно пугает, то ли он действительно собирается это сделать.       — Галли, — подала я голос, предостерегая его на всякий случай и опережая открывшего рот Томаса.       — Хедвиг, если ты не замолчишь, то выйдешь, — резко сказал он, холодно глядя на меня.       Я сжала зубы, отвечая ему злым взглядом. Слабо я его ударила.       — Их держат в одном месте на минус третьем этаже, — подала голос Тереза, привлекая внимание Галли к себе. Он закончил играть со мной в гляделки и снова обернулся к ней. — Провернуть вряд ли смогу: у меня доступ на этаж ограничен, все по отпечатку большого пальца.       — Поэтому ты идешь с нами, — сказал Томас со своего места.       Галли хмыкнул, отворачиваясь от девушки.       — Ну, не знаю, не так уж она и нужна… — задумчиво протянул он. — Нам ведь нужен только палец.       — Да откуда в тебе столько кровожадности? — воскликнула я, не в силах молчать. Калечить Терезу я не позволю.       — Странно, что ты так за неё вступаешься, — пожал он плечами, на этот раз не став пытаться поставить меня на место.       — А хоть так, хоть так — через главный вход вам не пройти, — резко сказала Тереза, сверля взглядом спину парня.       — Оставь проработку плана на нас, — возвёл очи горе Галли. — С чем могут быть сложности?       Тереза выдохнула, прикрыв глаза, и снова заговорила:       — В вас установлены чипы, по которым Порок отслеживает по дронам ваше местоположение, — сказала она. — Когда вы проникнете в здание, ваше присутствие тут же перестанет быть секретом. Думаю, что это произойдёт уже в городе.       — Тогда срезай чипы, — пожал плечами Томас. — Мы хотим вытащить Минхо и всех, кого сможем. Ясно?       Тереза смотрела на него усталым взглядом человека, которому уже все равно, потому что прекрасно знает, что переубедить нас не сможет.       — Хорошо, — сказала она.       Галли принёс аптечку и скальпель и развязал девушке руки. Сначала чипы срезали Ньюту и Фрайпану, потом она принялась за Томаса. Я встала напротив, глядя на девушку.       — Тереза, — тихо сказала я.       Она подняла глаза от шеи Томаса:       — Да, Хеди? — ответила она, возвращаясь к своему занятию. — Я рада тебя видеть. И что у тебя получилось вернуть память.       Я бледно улыбнулась.       — Тереза, нам нужна сыворотка. Ньют заразился.       Где-то в глубине церкви, за столбом, где собиралась идущая с нами Бренда, что-то упало. К чести Терезы, ее рука не дрогнула. Она вытащила чип из шеи Томаса, обработала и закрыла ранку, прежде чем продолжить разговор.       — Это плохо, Хеди, — сказала она. — У нас нет до сих пор ни одного жизнеспособного варианта сыворотки. — Тереза вытерла руки и откинулась на стуле. — Последний образец дал заражённому чуть больше времени, но она все равно прошла последнюю стадию через три дня, когда мне уже показалось, что все нормально. — Девушка устало потёрла глаза.       — Но Бренда тоже заразилась, ты помнишь? — горячо сказала я. — Она до сих пор здорова.       Девушка посмотрела на меня, задумалась.       — Не знаю. Мне нужно вернуться обратно, — сказала она. — Вне лаборатории я вряд ли смогу что-то сказать определённое.       Я сжала зубы. У нас могло не быть времени, которое нужно Терезе на изучение. Томас, сочувственно посмотрев на меня, освободил стул. Я двинулась к нему, чтобы сесть, но Тереза покакала головой.       — У тебя нет чипа, — сказала она. — Его вырезали во время операции. Я настояла, сказав, что любое инородное тело в тебе может плохо сказаться на организме.       Я кивнула. Мимо прошёл Ньют, вручая мне одежду, в которой я не без удивления узнала обмундирование солдат Порока.       — Выходить нужно сегодня же, — сказала Тереза, вставая со стула. — Если меня хватятся…       — Можешь не продолжать, — перебила я ее. — Спасибо.       Девушка удивленно на меня посмотрела.       — За что, Хед? — тихо спросила она.       — За то, что помогла мне вернуть память. За то, что дала эти крупинки времени рядом с ним, — глядя ей в глаза, сказала я. — За то, что помогаешь нам сейчас, рискуя собой.       Девушка сморгнула. Мне, возможно, показалось, но ее глаза повлажнели. Я развернулась и, не ожидая ответа, ушла за одну из колонн переодеться.       Уже ближе к ночи мы стоим собранные, в форме и с оружием. Галли руководит нашей операцией, и это лучшее решение.       — Томас и Ньют идут с Терезой и открывают нам двери на нижние уровни, — сказал он. — Я и Хед заходим позже сразу на минусовой этаж. Бренда — на тебе автобус и вывезти всех, кого мы сможем освободить.       Девушка кивнула.       — Хорхе, на тебе Лоранс. Ждите сигнала, если что-то пойдёт не так.       Мужчина козырнул и, оторвавшись от стены, молча покинул нас, напоследок сжав плечо Бренды в жесте ободрения.       — А почему ты идёшь вместе с Хеди? — вскинулся Ньют немного запоздало.       Я бледно улыбнулась вспышке ревности. Галли вздохнул.       — Потому что тебе нужна помощь, Томас знает лабораторию, — объяснил он ему. — А Хеди как подготовленный человек не струхнёт, если у нас начнутся проблемы, и сможет прикрыть спину мне, пока я буду выводить детей. Или наоборот, как пойдёт.       Ньют хмуро дернул головой, но не стал с ним спорить.       — Первые идёте вы, — сказал Галли, глядя на Терезу. — Мы трое — следом.       И мы выдвинулись на последнюю главную авантюру за последние дни.       Я, Галли и Бренда аккуратными перебежками добрались до главного здания и зашли туда со стороны парковки. На наше счастье, автобус долго искать не пришлось: тут было припарковано сразу несколько, заправленные до отказа бензином и исправные. Все проходило в молчании — у всех были нервы, и было не до разговоров, не считая отрывистых команд Галли.       Через некоторое время к нам спустились Томас, Ньют и чуть бледная от страха Тереза. Она боялась, это бросалось в глаза. Она с помощью отпечатка пальца открыла одну из дверей, и Галли зашёл внутри, временно вызвав испуг у ребят внутри. Но быстро их успокоил, выводя внутрь. Затем была открыта вторая дверь. А вот третья Терезе не поддалась.       — Минхо тут нет, — оглядев галдящую толпу подростков и детей, сказал Галли.       Тереза отошла к компьютеру, мы следили за проходом, готовые дать огонь, если кто-то придёт.       — Черт, — выругалась девушка, — его перевели в медицинскую часть, это на другой стороне здания, — сказала она, отрываясь от экрана.       — Я иду, — сказал Ньют, перехватывая оружие.       — Нет, ты будешь тут, пока Галли не откроет дверь, — покачал головой Томас, глядя на друга.       За последние пару часов Ньюту стало заметно хуже. Темные сосуды хоть и бледно, но уже виднелись на шее. Галли отвернулся от третьей двери, сражаясь с газовым резаком, который протащил внутрь.       — Нет, идите оба, — сказал он. — Мне тут хватит и Хеди. Встретимся у дальнего выхода.       Ньют, уже не сопротивляясь, пошёл с Томасом на выход, сопровождая Терезу.       — Эй, новичок, удачи, — сказал Галли ему в спину.       Они ушли, а я прилепилась к парню.       — Галли, — я подбирала слова, — почему ты с такой настойчивостью оставляешь меня рядом? Я сломала тебе нос, не проще…       — Нет, — резко перебил меня он, не отвлекаясь от основного занятия, — Ньюту хреново, ему нужна помощь. Если они по дороге найдут сыворотку, то выиграют для него немного времени. Если он потеряет башню тут… то ничем мне не поможет. А Томас имеет на неё хоть какое-то влияние.       Я молча выслушала его и вернулась к слежке за коридором.       — Есть! — радостно сказал он, открывая дверь.       Ещё порция подростков вышла к нам.       — Хеди? Галли? — услышала я до боли знакомый голос и повернулась.       В третьей комнате был Клинт, который с недоверием смотрел на нас.       — Привет, — улыбнулась я, чувствуя радость от встречи с медаком.       — Как вы… — парень сделал шаг вперёд, но Галли перебил его:       — Обязательно потрещим, но давайте сначала выберемся, — сказал он, подталкивая подростков вперёд. — У нас мало времени.       Мы побежали обратно на парковку, где нас ждала Бренда, выгнавшая автобус. На удивление, все было гладко, и мне это не нравилось. Если на нашем пути нет ни одного военного, то, скорее всего, они заняты в другом месте.       Интересно, ребята добрались до места?       Мы прибежали к автобусу, на ступеньке которого стояла Бренда. Она вышла наружу и встала в стороне, глядя, как ребята загружаются внутрь, подгоняемые Галли. Все спасённые загрузились туда.       — Ну что, отправляемся? — спросил Галли, глядя на неё.       — А где Томас? — спросила девушка, хмурясь.       — Он разве не с тобой? — Галли заглянул внутрь автобуса на случай, если они прятались там, что, безусловно, было глупостью.       Желудок ухнул вниз. Отсутствие военных, видимо, было очень тесно связано с отсутствием ребят в точке встречи. Мы с Галли переглянулись.       — Бренда, жди нас тут. Хеди, за мной! — скомандовал он и, не дожидаясь меня, рванул на выход из парковки.       Я на бегу перенастроила на ощупь волну рации на своём шлеме, чтобы понимать, что происходит. Канал не менялся, и это было как бальзам на душу. Сквозь треск помех я услышала, как переговариваются военные. Судя по всему, ребят загнали в какое-то помещение на седьмом этаже башни и собирались сейчас ломать дверь.       — Галли, они на седьмом! — крикнула я, и парень скорректировал движение к лифту.       — …приём… — …приём… — …Ласточки вылетели из гнезда… — … не понял вас, повторите… — … дети спрыгнули в бассейн… — …принято…       Я ударила кулаком по стене.       — Галли, вниз, — сказала я, — ребята спрыгнули.       Жаль, я сквозь шлем не смогла увидеть выражение его лица.       — Что, нахрен?! — переспросил он.       Я зарычала и кулаком ударила по кнопке остановки, и снова нажала на спуск вниз. Мы вылетели из здания. Не знаю как Галли, а я ног под собой не чуяла, молясь, чтобы никто не пострадал. Что при прыжке с седьмого этажа было бы воистину чудом. Особенно если они не рассчитали расстояние.       Мы выбежали и увидели бодро двигающуюся к бассейну группу военных.       — Галли, мимикрируем, — скомандовала я, снова переключаясь на наш канал.       — Понял, — ответил он, и мы, незамеченные, пристроились позади.       — План? — спросил он коротко.       — По ситуации. Вырубаем, — ответила я, перехватывая удобнее оружие в руках и перенастраивая его на шокер. — Твои три справа, мои — слева.       — Принято.       Мы достигли наконец бассейна, и я вижу, что из него выбрались все: Томас, Ньют и, наконец, Минхо. Перевалились через борт, ложась на землю и не замечая приближающейся опасности.       — Ни с места все трое. Встать на колени, руки поднять! — скомандовал один из военных впереди.       — Огонь, — коротко сказала я и дала шоковую очередь в спины, радуясь, что ребята очень удачно расплескали воду при прыжке. Сцепка с электричеством будет хорошая.       Все трое озадаченно посмотрели на нас. Я, аккуратно обойдя валяющуюся шестерку, сняла шлем.       — Хеди? Галли? — Минхо смотрел на нас с не уходящим с лица выражением шока и неверия.       — Привет, Минхо, — сказал Галли, — ну вы и психи.