You're my madness, Greta

Возможно, позже к четвёрке прибавится кто-то ещё,

Таким подарком судьбы я буду только польщён,

Но главное, чтоб остались те, кто уже пришли

Любой плюс – не лишний, но вычитать согласен лишь нули.

Noize MC "+-0"

Время неумолимо проникало в особняк Хиллшеров. Времена года сменялись друг за другом, унося за собой счастливые и беззаботные дни. Маленькая семья отметила Рождество с Бенджамином, его очаровательной супругой и их внуками, которые немного оживили особняк радостным смехом и возгласами. Без подарков никто не остался. Брамс подарил своей жене нежный серебряный браслет и серьги с аметистами, Грета же подарила тёплый свитер с оленем и Сантой, вдобавок раздобыла книгу "Мастер и Маргарита" на английском. Сказать что оба были рады подаркам - значит соврать. Девушка не расставалась с украшениями и на выход в город всегда была в них, а Хиллшер прочёл книгу взахлёб за три дня, множество раз благодаря её за такой чудесный подарок. Книга оставила на нём яркий след, после чего он ещё месяц ходил и цитировал Воланда и кота Бегемота. Они гуляли по окрестностям леса, и однажды Брамсу даже удалось подстрелить кролика. Молодожёны играли в снежки, Грета учила мужа строить иглу из снега. Достроить им её всё-таки удалось, но через чур разыгравшаяся Брук решила, что спать на крыше иглу будет самым лучшим её решением. Итог - игла сломалась, а Грета и Брамс едва не утопли под слоем снега и собственных усилий. Ну, и одна мохнатая мордочка осталась тогда без ужина, виновато скуля у камина рядом с хозяевами, которые пили какао и смотрели новогодние фильмы, засыпая в объятиях друг друга. Таким темпом прошла зима и началась весна. Прогнозы уходили на конец апреля и начало мая. Будущие родители усердно готовились к появлению своих детей, ещё в конце февраля приобретя кроватки и коляски. С игрушками и одеждой очень помогла Маргарет - жена Бенджамина. Грета могла часами слушать её жизненные истории связанные с детьми, изредка прерываясь на чай с ароматной выпечкой, привезенной Брамсом и нотариусом, после чего он забирал свою жену и семейство Хиллшеров оставались одни, наслаждаясь обществом друг друга. Первый месяц весны выдался очень ветреным и дождливым. Мужчина проводил много времени на улице, приводя особняк в порядок. Переделал будку для Брук, но эта проказница всё равно спала в доме. Собака отчаянно боялась гроз, прямо как Грета. Хиллшер не раз заставал их на диване в объятиях друг друга, сжимающихся каждый раз, когда раскаты грома грохотали на улице. Брук скулила даже во сне, а девушке было всё не почем. Брамс частенько задерживался на работе, но возвращаясь видел свою сонную жену, закутанную в одеяло. Обычно она засыпала в сидячем положении, в ногах у неё лежала Брук, тихонько хрумкающая тосты с брусничным или сливовым джемом. Только завидев мужчину, лабрадор радостно гавкала, отчего и просыпалась Грета, радостно бросаясь к нему на шею, шепча, что он снова задержался на работе, а он вновь и вновь извиняется, унося жену в постель, рассказывая о произошедшем на работе, не забывая гладить её гудящую от мигрени голову. Пару минут - и боль отступает и приходит долгожданный сон. Он рядом и защитит её от всех бед, а она - его тёплый лучик, носящая его детей, его жена, принявшая его со всеми демонами в душе. Так и прошёл март, позволяя вступить на свой пост апрелю. Миссис Хиллшер с каждым днём становились всё сложнее подниматься на второй этаж, из-за чего Брамс был вынужден сделал всё возможное, чтобы его любимая с комфортом могла спать на первом этаже, сопя на диване у камина. Дети неугомонно толкались когда к животу матери прикасались широкие тёплые ладони отца. В их обитель всё чаще приезжала Маргарет. По счастливой случайности женщина работает врачом, поэтому она взяла на себя ответственность курировать беременность девушки. Все чаще у американки болела голова, гудели и отекали ноги, словно она каждый день бегала как минимум пять кроссов до города и обратно. Ни одна из прежних кофт не налазила на неё и это её чертовски бесило. Её вообще много чего бесило в последнее время, но Греат успокаивала себя тем, что осталось немного. А после этих мыслей приходила другая - рожать совсем скоро. И ей становилось страшно. Маргарет в таких ситуациях хлопала девушку по плечу и помогала ей натягивать свободное платье. Брамс постоянно был рядом, разминал ей ноги, поясницу и плечи. Он помогал ей выходить на улицу и гулять. Иногда оставлял её в беседке, приносил чай или вовсе готовил на улице, дабы не мотаться с беременной женой туда сюда и не выматывает её ещё больше. Пока она читала книги или вязала из мягкой пряжи два одеяла для деток, её муж колол дрова и наводил порядок в саду. Вычистил пруд и запустил туда карпов кои, которых ему подарил Бенджамин и его коллега, приехавший из путешествия по стране Восходящего солнца. Эти рыбы пришлись им по душе, Брамс решил не откладывать с ними и выпустил рыб в пруд. Судя по их реакции им там даже понравилось. Хотя, откуда ему знать что-то о рыбах и их реакция, но это не так важно. Брук частенько заглядывалась на них, но Грета грозно запретила ей их есть. Уж кого, а свою хозяйку собака слушалась беспрекословно. Дни на календаре сменялись с умеренной скоростью.

***

Первое мая подкралось слишком незаметно. Бывшая Эванс сидела в беседке и мило разговаривала с Маргарет о её детстве в Санта-Монике. Женщина внимательно слушала, трепля пуговицу на своём пальто. На улице была благодать, птицы распевали свои песни, свежий воздух после вчерашнего дождя освежал и наполнял силой. На столе стояла чашка кофе, стакан персикового сока и бутерброды. Утром Грета съела лишь очищенные авокадо по наставлению Маргарет. Ей понадобилось два часа, чтобы отойти от безвкусной ягоды и согласиться поесть чего-то более существенного. — Грета, какие имена будут носить ваши малыши? Роды со дня на день должны начаться, – немного с нажимом произнесла женщина, откусив кусочек от бутерброда с ветчиной, запивая его кофе. На лице девушки отразился какой-то испуг. Боже, а ведь они ещё не думали над этим. Такая важная вещь как выбор имён для детей совершенно выпала из сознания будущей матери. "— Блять, как я могла забыть об этом?! “ — Я так понимаю, что это вы ещё не определились с именами? — Хуже, миссис Фауст, мы даже не думали об этом. Всё как-то закрутилось и было не до этого... Женщина чуть ли не подскочила от шока. На её бледном лице выступили красные пятна, а в глазах можно было прочесть уже надоевшую девушке фразу "Это ведь очень важно, дорогая!". Будто она сама не знала, ей Богу! На самом деле, Грета глубоко уважала Маргарет и старалась прислушиваться к её советам. Будучи подростком, девушка мечтала, что в преклонном возрасте она станет похожей на подобных ей дам. В англичанке бывшая Эванс видела несокрушимую стойкость, тайком восхищаясь её решимостью и холодностью. Эта сильная женщина пережила смерть своих родителей от сибирской язвы в тысяча девятьсот восемьдесят пятом году, когда ей было тринадцать. Строгая бабушка Маргарет взяла над ней опеку, отдав на воспитание в закрытое медицинское училище для девушек, откуда после совершеннолетия гнали в шею. Осталась одна, лишь получив в наследство от на тот момент, почившей бабушки затхлый домик на отшибе Ситтингборна, из которого она, будучи ещё молодой, проходила восемнадцать километров каждые пять дней недели пешком до ближайшего госпиталя в Чатеме, дабы заработать на жизнь. Первый муж бросил её без денежной поддержки с двухгодовалым сыном на руках. Таланту миссис Фауст завидовали собственные коллеги, которые пытались сжить её с работы. Но она всё стойко вынесла. Однако, слушая эти истории, Грета заметила, что карие глаза печально сужаются. Теперь же она наслаждается долгожданным покоем на уважаемой должности в одной из лучших больниц Англии, разделяя большой загородный дом в Йорке вместе с любящим мужем и шайкой неугомонных ребятишек. — Грета, ты не замерзла случаем? Может пойдете внутрь? – Брамс положил свои руки на плечи жены, массируя их. Девушка закатила глаза от удовольствия, но серьезный голос Маргарет тотчас вывел её из транса. — Забота - это конечно прекрасно, мой дорогой друг, но неужели даже вы не задумывались о имянаречении будущих малышей? – женщина смахнула крошки со стола на землю, выжидающе всматриваясь в лица четы Хиллшеров. Она перевела взгляд на Брамса, вступая с ним в некий поединок. Грета заметила, что во время этого "поединка взглядов" ни единый мускул не дрогнул на лице мужа. Он был так спокоен, словно всё уже спланировано и давно подготовлено. Американка в тот момент позавидовала его выдержке. — Почему же, как раз наоборот, я даже выбрал несколько подходящих, но с Гретой обсудить руки не дошли, - его рука немного сильнее сжала плечо брюнетки. Мужчина поцеловал макушку возлюбленной, держа тон в том же духе, — К тому же, у неё сейчас такой период, когда настроение сменяется слишком быстро. Имена можно дать и после родов, не вижу смысла раздувать из этого такой скандал, миссис Фауст. Он говорил со сталью в голосе. Ни к месту, но увлекшись голосом мужа она осознала, что если б не беременность, то они бы занялись любовью хоть на этом самом столе. — Погода скоро начнёт портится, пройдёмте в особняк. Будет очень досадно, если ваше пальто промокнет и начнёт линять, – Брамс лукаво улыбнулся жене, придерживая за талию, тем самым распределив большую часть веса на себя. И права, небо потихоньку затягивало тучами, дождь, вероятно, будет сильным.

***

Прошло два часа после отъезда Маргарет. На улице разразилась самая настоящая гроза, что отложил свой заметный отпечаток на настроении Греты и Брук. Девушка сидела на кровати с едва мокрыми волосами, пытаясь заставить разум не вздрагивать каждый раз при новом раскате грома. Как только оглушающий шум выводил её из незатейливой передачи на ТВ, Хиллшер начинала беспокоиться. Что-то внутри неё металось голодным волком туда сюда, усиливая ощущение нервозности. Ещё и мысль о том, что, как заметила Маргарет, живот опустился вниз, буквально добивала её. "— Ненавижу грозы! Чёрт бы их побрал! – выругнулась про себя девушка" На мысленное ругательство отреагировали нехилым пинком в живот. Видимо, кому-то из детей не нравились частые употребления чертыханий и прочих ругательств, выходящих из рта их матери. " — Легко вам внутри - сидите в тепле и комфорте, никакие шумы вам не страшны. Ещё не знаете что такое страх и боль. Мои маленькие англичане, – Грета провела ладонью по низу живота, там, где по идее уже должны быть головки детей. Рекламная пауза о снотворном намекнула девушке о необходимом сне. Брамс уже давно едва слышно посапывал, видя пятый сон. Девушка решилась выключить телевизор, после чего спальню окутал мрак. Морозный воздух окутал брюнетку, прикрыв себя одеялом до шеи, она лелеяла призрачную надежду согреться. Пальцы ног немного зудели от холода. Уведя ноги назад, Грета нашла ногу мужа, прижавшись к ней. Горячее тело Брамса издавало тепло, так что американка не придумала ничего лучше, чем просто прижаться к нему. Поначалу он никак не реагировал, однако потом сильная рука легла на её бедро, легонько сжимая его. Что-то сонно пробормотав, он чмокнул жену в макушку, засыпая в таком положении. Его горячее дыхание согревало уши бывшей Эванс, так что в скором времени сон-таки навестил её истерзанное сознание. Но не надолго...

***

— Мама, а почему он так делает? Маленькая девочка лет пяти сидела на мосту и болтала ножками туда сюда, пристально наблюдая зачем-то, кивая головой в такт песне, играющей вдалеке из магнитофона отца. Она была одета в желто-синий комбинезон, поверх которого виднелась белая футболка с белочкой. Застежки её сандалий блестели на солнце. — Делает как? Женщина, сидевшая рядом с ней, была одета в голубые бриджи по колено, белой майке в синюю полоску, пшеничные волосы были собраны в хвост, выглядывающий из под песочной бейсболки. На бревенчатом мостике стояла корзинка с фруктами и белые сандалии с высокой подошвой, по всей видимости, принадлежавшие этой женщине. — Он ловит рыбу, а потом отпускает её. Зачем? – каштановые хвостики взметнулись вверх, когда она увидела, что дедушка вновь отпустил рыбу в речку, потирая колено, — Опять! Рыба-то ещё вон какая большая была, а он её... Папа бы никогда так не сделал! – женщина хохотнула, накидывая на голову девочки жёлтую панамку. — Не хочешь спросить у него самого? — А можно? – робко спросила девочка, сжимая ручками прутья моста. Женщина кивнула, после чего помогла ей вытащить ножки. Девочка отряхнула комбинезон и пошагала вниз. На мелком гальке сидел дедушка лет пятидесяти пяти в старых синих шортах и серой майке, поверх которой была накинута гавайская рубаха. Поредевшие светлые волосы торчали где как, но зато густая рыжая борода была вполне себе ухожена. Он сидел на надувном матрасе и напевал ту же мелодию, что и девочка ранее. На шее у него висело бисерное ожерелье, центром которого был длинный клык какого-то хищника. "— Быть может, этот дедушка поборол его на охоте, и присвоил этот зуб как трофей, – рассуждала девочка." — Здравствуйте, сэр. Дедушка обернулся, одаривая малышку лучезарной улыбкой. — Аа, юная шпионка, я то думал, когда же ты подойдёшь, – дедушка кивнул в знак приветствия её маме, после чего продолжил, — Как тебя зовут? — Грета Эванс, сэр, – девочка протянула ручку перед дедушкой, мило улыбаясь во все зубы. — Что ж, а меня Фабио Веддл, но зови меня просто дядя Фабс, – дедушка пожал протянутую ручку, похлопывая по ней второй, — Что тебя интересует, Грета Эванс, м? Девочка замялась, перетаптываясь с ноги на ногу. Дядя Фабс похлопал по свободному краю матраса, приглашая её сесть. — Я вот сидела на мостике с мамой и наблюдала за вами. Вы так старательно ловили рыбу, но потом просто отпускали её в речку, и так снова и снова, – в голосе девочки сквозило непонимание, — Почему вы так поступаете? Дедушка рассмеялся, почесывая затылок. — Я даю рыбе своеобразный "второй шанс", детка. Зачастую жизнь не даёт нам его, но мне нравится думать, что я могу дать второй шанс хотя бы этим несчастным рыбёшкам, – мистер Веддл погладил подбородок, после чего кинул кусочек булки в реку, — Им нравятся булочки с изюмом и маком, юная мисс. Хочешь попробовать? Он протянул старенькую, но крепкую удочку девочке. Её зелёные глаза засветились от радости и чувства ответственности, словно ей поручили нечто особенно важное. Она уставилась на водную гладь, слегка выпучив глаза и надув щеки от нетерпения. Дедушка и её мама о чём-то говорили, как вдруг леска удочки натянулась и стала настойчиво дергаться. — Клюёт, дядя Фабс, скорее! – девочка упёрлась ножками в гальку, начав тянуть удочку на себя. Удочка поддалась даже без помощи мамы или дедушки, зеленовато-серая рыбка приземлилась аккурат прямо перед малышкой. Чешуйки сверкали в отражении солнца. Она с горящими глазами схватила добычу и стала её рассматривать. Рыбка брыкалась и широко открывала рот. — Поздравляю с первой рыбой, мисс Эванс! – похлопал в сморщенные ладони дедушка, — А теперь - отпускай. — Ни за что! Я же её поймала... — А теперь - отпусти. Пока не попробуешь - не узнаешь! Смелее! – он ткнул вырывающуюся рыбу пальцем, кивком головы показывая на реку. Посмотрев на маму, дедушку и рыбу, малышка вздохнула. Подойдя совсем близко к воде, она произнесла: — До свидания, мистер Рыбкинс, надеюсь, ты ещё не скоро попадёшься кому-то на крючок, – печально сказала девочка, прежде чем подкинуть рыбу в воздух. Та плюхнулась в воду с таким всплеском, что парочка капель упала на лицо девочки. И это были капли воды, точно не слёз! Внезапно, девочка почувствовала невероятное облегчение и радость. Осознание пришло в маленькую головку малышки. Она владела жизнью этой несчастной рыбёшки и решилась дать ей второй шанс. Именно об этом говорил мистер Веддл, ведь пожалеть рыбу смог бы далеко не каждый, но она смогла. Дедушка кивнул, мягко улыбнувшись. — Вот видишь, я же говорил. Поймать и забрать домой рыбу может каждый, а отпустить обратно - единицы. Ты молодец, мисс Эванс. — Деда, ты ещё долго будешь ерундой мается?! Отец сказал мне позвать тебя на обед, – мальчик лет семи подбежал к мистеру Веддлу, окинув девочку и её маму недоверчивым взглядом, — А это ещё кто? — Господи, Коул, неужели нельзя быть более дружелюбным? – дядя Фабс нахмурился, поднимаясь с матраса, — Это миссис и мисс Эванс, пришли понаблюдать за "поймал-отпустил". Раз уж пришёл, хватай матрас и снасти для рыбалки и пошли. Твоя бабушка ненавидит, когда опаздывают на приёмы пищи, – он хлопнул внука по спине, хохоча над чем-то понятным лишь ему. — Я один всё не утащу! – запротестовал мальчик, встряхивая кудрявые волосы и недовольно прожигая карими глазами дедушку. — Может я помогу, а? – девочка решила напомнить о себе, робко вытягивая руку для приветствия, — Меня зовут Грета, а тебя Коул? — Верно, – всё ещё недоверчиво ответил мальчик. — Значит, будем знакомы! Давай я помогу тебе! — Хорошо, Грета, помогай.

***

— Любимая, Грета, очнись, пожалуйста! Ты меня слышишь? Девушка промычала что-то нечленораздельное, ощутив холодок в ногах. Почему-то ей казалось, что сейчас вся её простынь насквозь вымокла. — Грета, у тебя воды отошли, надо ехать в больницу! Зелёные глаза распахнулись, метнувшись на простынь. И правда, видимо, воды отошли во сне. Теперь ясно, что почему ей снилось воспоминание из детства... О, чёрт! — Брамс, ты позвонил Маргарет? Схватки начинают появляться... Твою мать! Дикие спазмы охватили её тело. Поясница начала сильно ныть, словно кто-то давил на неё. Такое же ощущение было с ногами. Бывшая Эванс приказала мужу подготовить сумку для роддома и помочь ей одеться. Через пятнадцать минут скорая приехала и на не очень удобных носилках погрузила американку в машину. Брамс сидел рядом, нервно сжимая руку любимой. Она же в ответ сжимала его руку, но только каждые семь минут во время схваток. Как бы глубоко она не дышала, ей казалось, что тело реально может разорваться на куски. — Миссис Хиллшер, мы почти прибыли, осталось немного! Поберегите свои силы для главного рывка. Санитары выгрузили девушку и покатили в родильное отделение. Яркие лампочки слепили воспаленные глаза, а на резких поворотах Грета едва сдерживала себя, дабы не поругать кого-нибудь отборным матом. — Всё готово? — Да, можно начинать. Санитары помогли девушке перебраться на родильное кресло. Она поблагодарила себя в мыслях, что успела помыться до этого, но липкая кожа шеи и плеч нервировала больше, чем то, что в её вагину буквально заглядывают пятеро человек. — А теперь, миссис Хиллшер, начинайте тужиться! — Схватка! – сообщила медсестра, после чего тело американки пронзил спазм. Было такое чувство, что все кости внутри дробят монтировкой или пилят пилой. Она напряглась как только могла, приподнимаясь от усилий с кресла. Акушерка кричит ей прекратить и она откидывается на липкое кожаное кресло. Глубоко дыша, понимает, что это только начало. — Схватка! — Тужиться не забываем! Дышите и тужтесь, миссис Хиллшер, – крича от боли, Грета тужилась и выталкивала ребёнка из себя. Акушерка сообщила, что головка вышла и ей осталось ещё чуть чуть. — Я, блять, смогу! Я смогуууу, ААААА! – на неожиданной схватке роженица сделала последний рывок и вытолкнула первого ребёнка. Облегчение захлестнуло сознание и тело брюнетки, что на восхваление бога не было сил. Услышав плач ребёнка, по её щекам потекли слёзы радости, смешанные с болью. — Поздравляю, ваш первый ребёнок - очаровательная девочка! – врач отдала медсестра кричащего ребёнка, после чего вернулась к девушке, — Отдохнули, а теперь - за вторым! *** Запах родных духов мужа проник в воспаленное сознание Греты. Рождение сына было ещё более болезненным, нежели дочери. Наконец справившись с его появлением на свет ей сразу дали их покормить. Голодная и потная девушка была полностью истощена, поэтому проснулась уже чистой. Еле еле разлепив глаза, она увидела сидящего возле кушетки мужа, любовно рассматривая её. — Ты проснулась, – он поцеловал сухие губы жены, улыбаясь, слово дурак. — А ты что, надеялся избавиться от меня, да? – хриплым голосом ответила она. Услышав это, мужчина среагировал быстро и подал ей стакан с тёплой водой. — Ты же знаешь, если бы ты не выжила, не выжил бы и я. — Знаю. Чуть чуть приподнявшись, американка увидела две капсулы. Её крошки мирно посапывали в них, гуля и причмокивая губами. Красные и чуть чуть распухшие лица были похожи на ангельские лики. — Ты вроде говорил, что уже придумал имена. Какие же? Мужчина улыбнулся, радуясь тому, что сейчас произойдёт. — Хэммиш и Елена, мне понравились эти имена. Каждое из них несёт в себе что-то хорошее и особенное. Я хочу, чтобы наши дети были особенными, я приложу все свои усилия, дабы они выросли добрыми, не знающим страхов и невзгод. Грета упала на плечо мужа, роняя слёзы на его кофту. Ничто не может сравниться с этим моментом. Ничто. И пусть ей пришлось ради этого перенести огромное количество боли, как внутренней, так и физической, но это того стоило. Определённо. И она также приложи все свои силы для того, чтобы защитить своих детей. Если понадобится - и мужа тоже.