You're my madness, Greta

— Синди, сестрёнка, спасибо за поздравление! Я очень рада твоему звонку! Передавай Мартину и Джону привет и сладких поцелуйчиков! Обнимаю! — Я обязательно позвоню тебе по скайпу в конце недели, Гретти! Скажи малышам, чтоб не смели подрастать к тому моменту! Ну, всё, милая, на связи! — радостный голос сестры умолк, стоило миссис Хиллшер нажать на кнопку сброса. Синди. Её дорогая старшая сестра, живущая в Санта-Монике в доме с видом на побережье. Ей, как и Грете, многое пришлось пережить. Измены мужа, развод, нападки Коула, в надежде напасть на след бывшей Эванс… Невероятно улыбчивая девушка с русыми волосами, которые она всегда собирала в хвост. Карие глаза Синди потухли бы навсегда, а улыбка больше не играла б на устах, но её сын — Мартин, названный в честь их дедушки, являлся единственной отрадой в жизни американки, когда младшая сестра уехала в Англию. После развода с мужем она окрепла и встала на ноги, в чём ей помогал друг детства — Джон. Он приятный и неконфликтный человек, невероятно заботливо и добр с ней и Мартином. Мужчина любил Синди ещё со школьной скамьи, отчаянно её добивался, и наконец, Эванс приняла его ухаживания, решив второй раз довериться мужчине. И не зря. Их маленькая семья ни в чем не нуждалась, Джон взвалил на себя всю мужскую работу, души не чаял в Мартине и любил свою возлюбленную Синди. Иногда Грета задумывалась над этим. Брюнетка была рада за сестру, всем сердцем желая ей только всего самого лучшего. Она уже решила, что через годик, когда детки подрастут, Грета упростит Брамса слетать в гости к сестре. Детки. Тихий Хэммиш и неугомонно гулящая что-то под нос Елена. Два комочка радости, подарок Бога для Греты, потерявшей два года назад ребёнка. Она подолгу сидела у их кроваток, гладя маленькие пушки тёмных волос на их головках, напевая «Лондонский мост». Брамс настоял, чтобы она пела эту песенку им перед сном. Это было намного легче, чем просыпаться по ночам от их плача. Зубки. О, этот период Грета и Брамс никогда не забудут. И если уж миссис Хиллшер знала что это такое и была более чем готова к этому, но для мистера Хиллшера это был словно гром среди ясного неба. Два ангелочки — Хэммише и Елена сразу выбрали среди родителей любимчиков. Елена любила засыпать на сильных руках отца, во сне слюнявя его руки и футболки. Грета частенько заставала мужа за попытками уложить привередливую дочь в кроватку, но та чаще всего просыпалась и давала понять всему дому, что на папиных ручках ей спится лучше. Хэммиш был спокойным мальчиком, засыпающим почти везде. Малыш засыпал даже на пеленальном столике, хмуря во сне тёмные бровки. Однажды, он уснул в очень забавной позе — позе джедая из Звёздных Войн. И как уже понятно, любил бывать в обществе матери больше. Но брат и сестра совершенно одинаково обожали Брук. Собака восприняла пополнение в семье очень радостно. Как оказалось, Брук довольно хорошо справлялась с ролью няньки, ни чуточки не злясь, когда детки больно тянули большие ушки, ведь понимала, что это — всего лишь младенцы. Маргарет и Бенджамин частенько приезжали проведать молодых родителей. И ту картину, которую они чаще всего видели смешила супругов. Маргарет хорошо управлялась с Хэммишем, а Бенджамин с Еленой, дети тоже любили проводить с названными бабушкой и дедушкой время, пока родители отсыпались и находили время друг для друга, что было очень важно. Грета после родов стала заниматься йогой, увлекая в неё и Брамса. По четвергам и понедельникам у них в городе были занятия, частенько они медитировали на лужайке, рядом с прудом, ставя коляски со спящим близняшками неподалёку. Девушка изо дня в день размышляла, как бы её жизнь сложилась, поступи она тогда иначе... Нет, сейчас уже об этом думать поздно, да и есть ли смысл? У неё есть всё, о чем та когда-то мечтала. Дом, дети, собака и любящий её всем сердцем и душой муж. Вообще, в первое время Грета переживала трудные времена. Она, как и любая другая женщина, очень переживала насчет своего внешнего вида после родов. Но Брамс всегда уверял её в том, что она прекрасна, твердя о своей безграничной преданности лишь ей, детям собаке. Ну, возможно, ещё и карпам. А Грете большего и не нужно.

***

— Браамс, милый, ты занёс коляски с улицы? Кажется, вот вот ливанёт! – хмуря тёмные брови сказала она, заходя в гостиную. Но и там мужа американка не застала, – Мы что, вновь в прятки играем, а? Сейчас не время, мне нужно покормить близнецов. Брамс? Грета вышла из гостиной, обошла кухню, заглянула в кладовую, осмотрела ванную и туалет на первом этаже. Поднимаясь по лестнице, она отчётливо слышала каждый свой шаг в оглушающей тишине. Навязчивые мысли потихоньку цеплялись к встревоженному сознанию бывшей Эванс, навевая воспоминания о страшных событиях, пережив которые она получила свою долю счастья. Но навязчивые мысли вновь и вновь возвращались к ней, даже по ночам. А сейчас, когда на душе всю прошлую и нынешнюю недели было неспокойно, Грета не знала, как себя успокоить. Да и Брук она тоже не могла найти. Ей казалось, что подниматься по лестнице было невыполнимой задачей. Преодолев её, девушка со всех ног понеслась в детскую, моля всех известных богов, чтобы они оказались там, американка мчалась так стремительно, что при повороте впечаталась в стену. — Господи, прошу, прошу... – шепча мольбы себе под нос, Грета влетела в детскую. Два мирно посапывающих комочка радости резко вздрогнули, открывая сонные глазки. Миссис Хиллшер упала на колени рядом с кроватками детей, задыхаясь в рыданиях. Дети, как истинные младенцы, поступили также, от чего комнату заполнили детские крики, вперемешку с женским плачем. Брамс появился в комнате спустя минуту, совершенно ничего не понимая. От бросался от одной кроватки к другой, от детей к жене. — Ну-ну, Грета, чего это ты... Тише, всё хорошо, я здесь, мы вместе, – Хиллшер загробастал американку в свои объятия, желая скрыть от той беды, что заставила его драгоценность плакать. Девушка в его руках начинала понемногу успокаиваться, прислушиваясь к громкому стуку сердца супруга. Бывшая Эванс тяжело выдохнула, три раза хлопнув ладонью по широкой груди мужа. От него пахло чем-то старинным и затхлым, Грета никак не могла представить, где же он так пропах. Через мгновение, словно через стеклянный купол, до её слуха дошёл плач детей. Она по привычке взяла Хэммиша, аккуратно придерживая за головку. Тёмный пушок волос встал дыбом из-за ёрзаний по кроватке. Платочком новоиспеченная мать вытерла уголки глаз от слёз, не спеша укачивая сына. Ему нравится, когда она гладит Хэммиша по спинке, целует в носик и улыбается. Видимо, люди не врут, говоря, что дети чувствуют все волнения родителей. В голове ненавязчиво всплыл образ уже подросшего сыночка, такого похожего на неё, но характером в отца. Брамс же наблюдал за состоянием жены со стороны, также убаюкивая Елену. Малышка в отличие от брата, затихла на руках отца быстро. Пухленькие губки забавно причмокивали, ища соску. Одной рукой держа дочь, Хиллшер нашёл соску на пеленальном столике, отчего кроха уже с концами провалилась в сон. Брюнет погладил большим пальцем бархатную кожу младенца, аккуратно укладывая в кроватку. Отвлекшись всего на мгновение, заметил, что жена уже испарилась, а Хэммиш спал в кроватке, заботливо укрытый одеялом. Он, быстро включив радионяню, вышел из комнаты, спускаясь на первый этаж. Мужчина заметил её, укутавшуюся в телогрейку, уходящую, скорее всего, к беседке. Небо затянули тёмные тучи, обещая извергнуть мощный ливень с минуты на минуту. Схватив большой "президентский" зонт, супруг выбежал за ней. Бывшая Эванс шла быстро, желая как можно больше обдумать в одиночестве. Она знала, что несправедливо поступает с мужем, убегая от объяснений, творя черти знает что, вынуждая детей плакать из-за неё. На улице завывал ветер, развевая каштановые волосы на ветру, частично закрывая обзор. Телогрейка совсем не грела, ветер так и намеревался стянуть её с дрожащего тела. — Грета, подожди, пожалуйста!Поговори со мной! Не уходи, ничего мне не объяснив! И она остановилась у беседки. В двух шагах, позволяя себя догнать. Он стремглав обнял её со спины, помогая сесть. В ту же минуту на пригород Лондона обрушился ливень. Они молчали. Недолго, минут пятнадцать от силы. Дождь вкупе с ливнем хлестал по щекам, но они продолжали сидеть в обнимку, согреваясь теплом друг друга. — Мне страшно. Я не понимаю почему, – едва слышно сказала она, утыкаясь носом в его шею, — Брамс, меня уже неделю мучает необъяснимая тревога. Снятся странные сны. Тебя все чаще стали задерживать на работе с Бенджамином, я остаюсь в этом доме одна, наедине с этой тревогой и не знаю как от неё избавиться. Стали чаще звонить и молчать в трубку. Вчера, когда мы с Брук гуляли вечером, она неожиданно удрала к ограде, на кого-то или что-то лая. Я уже и не знаю что думать. — Почему ты не говорила мне об этом раньше? Это же серьёзно, Грета! Вдруг это грабители, в скором времени собирающиеся напасть на вас, чтобы обчистить особняк? – мужчина нервно дёрнул щекой, уводя глаза в сторону их обители, — Было ещё что-то подозрительное? Может, Брук снова недавно видела кого-то? — Честно, я её вообще не видела последний час... – голос Греты холодел с каждым словом, — Думаешь, кто-то действительно хочет на нас напасть и что-то вынюхивает? С какой целью? — Возможно всё. Грабёж, забава, месть, что угодно! — Но кто? У тебя есть мысли на этот счёт? – Грете показалось, что его глаза стали на несколько оттенков темнее обычного. Миллионы мыслей крутились в мокрых головах обоих, давая им подсказки, но не называя имени. Вдали грохнул гром, их глаза встретились. Словно увидев в них верный ответ на вопрос, они услышали детский плач через радионяню. Пазлы сошлись в единую картину происходящего. — Чёрт, что же это такое?! Брамс помчался в особняк первым, американка же сначала набрала Маргарет и Бенджамина, объяснив ситуацию. Супруги сказали, что предпримут меры на этот счёт, после чего Грета помчалась в особняк вслед за мужем. Намокшая одежда мешала в передвижении, девушка даже едва не раскатилась на пороге. Влетев в прихожую, она спешно поднялась по лестнице, направляясь по знакомому маршруту. Уже там она слышала детский плач, что очень настораживало. — Брамс, всё хорошо? В ответ новая порция детских криков и полного молчания со стороны мужа. Медленно, оттягивая момент, Грета прошла в комнату, видя напуганные лица детей. И лишь обернувшись, увидела лежавшего в углу лицом вниз Хиллшера. Истошный крик сорвался с губ, прежде чем к её носу приложили тряпку с чем-то режущим нос. В глазах всё поплыло, тьма приветливо тянула к продрогшему телу свои когтистые лапы, удушая до полного потери сознания.