You're my madness, Greta

Грета, будучи ещё тринадцатилетней девочкой ненавидела всей душой и сердцем драматичные фильмы. Взять хоть индийские сериалы с этим паршивым кривым переводом и отвратной озвучкой. Фу, просто отвратительная игра актёрского состава! Уже тогда негодованию шатенки не было предела. Пока её одноклассницы сходили с ума от молодого Тома Круза, она обожала Роберта Де ниро и Алена Дэлона. Американка однажды, будучи ещё в тринадцатилетнем возрасте, закатила истерику в кинотеатре, узнав, что родители обманом повели дочь на трагичную драму. Вроде бы, там было что-то связано с итальянской мафией, жестокой борьбе за внимание и любовь девушки, но Грета уже не вспомнит точно. Единственное, что она запомнила на всю жизнь - скрипка. Протяжные стоны боли и скорби изнывающей заполняли кинозал, заставляя подростка закрывать уши руками. Она ненавидела скрипку. До звонка в ушах. У шатенки этот инструмент вызывал отрицательные эмоции, а бывшая Эванс не любила грустить, тем более видеть печаль на лицах родных. Поэтому, когда бывший муж Сидни при Грете сделал ей предложение руки и сердце, американке было неспокойно и тошно на душе. Словно предзнаменование. Или паранойя. В итоге, всё сложилось так, как сложилось. Чёрт бы побрал эту драматичную скрипку! Но к чему же это всё? Миссис Хиллшер сидела в какой-то затхлой комнате, слушая скрип железных балок над собой. Это и напомнило ей о скрипке. Да уж, сейчас её точно не хватало. В тщетных попытках ослабить тугой узел на запястьях, заботливо связанных кем-то, пахнущим бурбоном, пылью и потом, Грета растерзала их до крови. Ей мерещился плач детей где-то далеко, за несколько комнат от неё, от чего молодая мать молила Бога за то, что мозг от нехватки еды и воды стал играть с ней и ей лишь кажется. Кому нужно было её похищать? С какой целью? За что? Девушка пыталась прикинуть, насолила ли она кому-то до приезда в Англию. В голове всплывал лишь мутный образ Коула, бывшего парня. Но эта догадка звучала слишком абсурдно. Зачем ему это делать? Поквитаться с ней лично? Так чего он тянет? Коул, насколько помнила Хиллшер, не отличался повышенным терпением, так что, по её прибытию в это место, он должен был бы сразу объявился. Были ли у родителей Брамса враги? Может, конкуренты? Грета напрягала воспаленное сознание, скрипя зубами от головной боли. Как на зло, в голову не лезли нужные воспоминания. Завывающий ветер изнывал в пространстве, в котором Грета была вынуждена находится. Она ничего не понимала. Сил не было даже на элементарную борьбу с верёвками на запястьях. — Надо же, госпожа Хиллшер, драгоценное сокровище своего мужа! Как я рад встрече с вами! Громкий звонкий голос разнесся эхом по комнате. Девушка попыталась поднять голову, дабы увидеть гостя. Однако, у затекших мышц шеи были свои планы на этот счёт. По всей видимости, гостю это не пришлось по душе. Она слышала, как чужие шаги приближались к ней, как быстрее стучало её сердце, разгоняя в жилах застывшую в бесконечном ожидании кровь. — Ах, я забыл, вы же родом из Америки. Что же, ваша матушка не обучила вас элементарным жестам вежливости? Гость схватил её за волосы, оттягивая голову назад, награждая дополнительной порцией боли. Свет в помещении включился, освещая лицо девушки, резь в глазах мешала разглядеть мучителя. Это был мужчина лет сорока, блондин с опрятной бородой и в сером костюме-тройке. Он всматривался в её грязное, покрытое испариной лицо слишком долго. — Совершенно обычная дамочка... Что же в тебе такого, а? – громко цокнув языком, мужчина движением руки отбросил волосы Греты, бормоча себе что-то под нос. На его пальцах в желтушном свете сверкали перстни в форме голов льва и орла, — Как думаешь, леди, кто я? — Мне все равно кто вы, отпустите меня! – сильный озноб бил по замерзшему телу, да так, что брошенная ею фраза буквально отскакивала от зубов. — Тц, какое отчаяние в голосе. А ведь ты ещё не видела своего драгоценного Хэмми... В жилах Хиллшер мощным потоком взбурлил адреналин и ярость, стоило ей услышать имя своего сына. В голову полезли невыносимые мысли, от которых хотелось выть. — Если вы причинили моему сыну вред... Клянусь, я вспорю ваши глотки, сукины дети! Грета кричала и металась на стуле в безудержной панике и отчаянии. Почему это происходит с ней? Что им нужно? Зачем им её сын? — Миссис Хиллшер, успокойтесь, мы не причинили ему вред. Пока что...– мужчина с совершенно скучающей миной вновь уставился в глаза пленницы, — Его состояние зависит лишь от ваших действий и выборов. Если вы закончили с этими истериками и готовы выслушать, кивните в знак согласия. Желание впиться ему в глотку было большим, но не настолько, чтобы совершать глупости. Рыпнувшись, она бы ничего не изменила. И эта мысль прожигала её разум, словно раскаленный шарик в куске льда. С противным шипением и брызгами. Грета могла бы попробовать и дальше плеваться ядом, могла бы, но лишь одна мысль о дорогом чаде скручивала язык в трубочку, заставляя молчать. Она кивнула, едва заметно, так, чтобы незнакомец понял. Белоснежный оскал бликом резанул глаза девушки. — Я не сомневался в ваших умственных способностях. Ну что ж, к делу, – он отбросил голову Греты, стул неприятно скрипнул, едва не опрокинувшись, — Меня зовут Дональд Криббс, думаю, вам моя фамилия весьма знакома... — Криббс?.. Кем... кем вы приходилось той девочке? — О, мы были с ней очень близки. Она была моей кузиной, с которой мы были неразлучны. До её кончины. Очень, очень странной кончины в особняке Хиллшеров. Дональд прокашлялся, избегая взгляда пленницы. Пазлы в её голове мгновенно сложились воедино. — Вот оно что! Неужели, вы обвиняете во всем Брамса? – голос неестественно скакнул на октаву выше, — Мой муж, будучи ребёнком, был тихим и робким, он и мухи бы не обидел! — Миссис Хиллшер, довольно лжи! Вы ведь знаете на что он способен! И будучи ребёнком, и сейчас, ваш муж - убийца! Его богатенькие мамочка с папочкой уладили всё, подстроили всё так, словно их сынишка сгорел в огне! Я знал что он жив, я чувствовал! — Вы - больной психопат! Отпустите меня и моего сына сейчас же, пока не поздно! Мы всё забудем и никто не пострадает! — Довольно мольбы, Миссис Хиллшер! Вы не знаете, какого это - терять единственную родственную душу! – Дональд кричал, срывая голос до новой порции кашля. Из кармана брюк он вытащил жёлтый платок, кашляя в него, — Вы и ваш сын - ключ к двери в комнату отчаяния и боли, из которой нет выхода. И будьте уверены, пока ваш муж, единственное, что дорого вам, не окажется в ней, я не успокоюсь. Никогда.

***

На улице была гроза, периодически слышались раскаты грома. Сверкали молнии. У особняка остановился синий форд, из которого сразу же выбежали Маргарет с супругом. Дверь была незаперта, вспышки молнии освещали опустевший особняк, откидывая страшные тени от мебели на паркет. — Брамс, Грета, где вы?! Хозяин дома вышел из гостиной, держа в руках закутанную в одеяло Елену. Она спала, несмотря на громовые раскаты, морща лицо. Супруги кинулись к нему. — Господи, Брамс, что случилось?! — Беджамин, Маргарет, Грету и Хэммиша похитили. Их выкрали прямо из под моего носа. Брамс был одет в чёрные джинсы, кофту и лёгкую куртку, накинутую сверху. Из-за дождя левая часть лица, изощрённая шрамом, была скрыта прилипшими волосами. Либо из-за тёмного времени суток, либо из-за освещения, открытый взору Бенджамина глаз стал ещё темнее, чем прежде. Мужчина мог только догадываться, что Сейчас Хиллшер переживал внутри. — Брамс, расскажи мне по порядку что случилось. Кто мог их похитить? — Я знаю кто. И эти люди, этот человек, все они заплатят. Не пожалею никого из них. — Объясни мне всё. Я смогу тебе помочь. — Маргарет, прошу, позаботьтесь о моей дочери. Я не переживу, если и с ней что-то случится. Берегите её. Мужчина бережно вложил девочку в руки женщины, улыбнувшись крохе уголком губ. После чего бросил на пол какую-то бумажку, направляясь к выходу. — Куда собираешься идти один!? Да тебя там сразу положат, не горячись! Тебе не спасти их в одиночку! — А что остаётся, Бен?! Мне невыносима сама мысль, что им могут причинить вред! Из-за меня! Я готов убить каждого собственными руками, даже если сам умру там! Я уничтожу их, всех до единого.