Shot ... the muffled fall...

      Как же тяжело вставать по утрам. Я еле-еле открываю глаза, они словно налиты свинцом. Я вчера не пила алкоголя, а голова раскалывается. Я приподнимаюсь на локтях и оглядываю комнату, с меня соскальзывает чья-то ручка. Вот чёрт, я бросаюсь к телефону и выключаю будильник. Затем смотрю на мою гостью. Она не проснулась, как же крепко она спит. Я наклоняюсь ближе к ней и рассматриваю её. Она очень красивая. Солидный, но маленький носик еле заметно раздувается. Её красивые глазки порой подрагивают вместе с густыми чёрными ресницами. Красиво очерченный ротик раскрывается и причмокивает. Как и у брата, скулы девочки не сильно выражены, а дают волю румяным круглым щёчкам. Ещё раз сожалею, что она сестра того самовлюблённого типа.       Я аккуратно вылезаю из-под одеяла и встаю с постели. Затем накрываю Алисию. Пусть поспит. Пока я соберусь и приготовлю завтрак, она успеет посмотреть ещё пару сновидений.       Через час я готова, а завтрак стынет на столе. Я бужу девочку и веду её в ванную, затем сажаю за стол и ставлю перед ней тарелку с оладьями и сметаной. Пока девочка завтракает, я расчёсываю её и заплетаю косичку. Она сказала мне, что обычно это делает её «братик». Раньше он отводил её в садик, а сегодня должен был отвести в школу. Лично я глубоко сомневаюсь, что сегодня он сам придёт на уроки, поэтому предлагаю проводить её. Она соглашается. — Не злись на братика, Сьюзен, — примирительно говорит Алисия и смотрит на меня своими большими глазками. Девочка, похоже, неправильно истолковала моё хмурое лицо и подумала, что я недовольна ей и её братом. — Зови меня Сью, — искренне улыбаюсь я ей. Раньше меня так называла только сестра. Но теперь, когда её нет и когда мне так нужно услышать эти три буквы, пусть эта роль достанется Алисии. Она, как никто другой, заслуживает этого. Она хорошая, добрая, милая, чуткая, как кусочек солнышка. Я не могу никому улыбаться так, как ей. Меня никто не может заставить. — Хорошо, Сью, — она улыбается. Господи, как красиво моё имя звучит из её уст, её голосом. Я не имею права не улыбнуться ей — Братик очень хороший. — заверяет она меня, но потом улыбка гаснет — Только когда к нему приходят друзья или та злюка, он не очень хороший. Он ругает меня. Похоже, она тоже недолюбливает Златовласку. С такой сестрой он вообще не имеет права пить алкоголь. Уф, с каждой секундой он раздражает меня всё сильнее и сильнее. Ну, как? Скажите мне, ну, как можно вести разгульный образ жизни рядом с таким маленьким ангелочком. Я бы от неё ни на шаг не отходила. — Он часто приглашает к себе друзей? — ласково спрашиваю я, чтобы она почувствовала, что я её не обижу, что мне можно доверять, что я готова ей помочь. — Нет. Братик зовёт их только на праздники. — Нежно, по-детски оправдывает своего брата Алисия. Она его любит. Очень любит. Как бы я хотела, чтобы у меня тоже была сестра. Хорошо, что хотя бы Эмиль со мной. Я ему очень благодарна. Он заслуживает, чтобы его любили. К тому же он любит меня. Поэтому мы вместе. Поэтому я люблю его. — А ты где? Он тебя к родителям отвозит? — я смотрю на неё и чувствую, что задела своим вопросом. Я тут же морщусь от того, что расстроила девочку. Я как никто другой понимаю этот взгляд. Потому что только им отвечаю на вопрос, где моя семья. — Мама ушла от нас. Ещё давно. А потом ушёл папа. Но он иногда приходит к нам. А мама меня совсем не любит, — девочка обидчиво всхлипывает. — она даже не пишет мне, когда я отправляю ей письмо. — Девочка начинает плакать. Я протягиваю к ней руки и прижимаю к себе. Крепко обнимаю и шепчу, чтобы она меня простила за то, что спросила об этом.       А сама делаю вывод, что Алисия целиком и полностью висит на её брате со всеми заботами и прочим. А когда он устраивает гулянку, девочка, наверное, запирается у себя. А вчера, похоже, ни в одной комнате не было места, поэтому шатен выгнал её (наверняка, был пьян). Я глубоко вздыхаю и глажу по спинке.       Через полчаса мы выходим из дома, держась за руки и идём в школу. Я провожаю её до класса, прощаюсь, а затем иду в свой класс. Захожу в кабинет за минуту до звонка. Я уже направляюсь к Катеньке, но потом замечаю блондинку, которая просто невероятно похожа на старую меня, ту которая была почти три года назад, и мою сестру. Она словно наша копия, только глаза не сине-зелёные, а песочно-желтоватые, цвета янтаря. Если сравнивать нас теперешних, то в принципе мы и сейчас схожи, но отличия всё же есть: она стройная, но чуть больше меня (сказывается мой плохой аппетит в последнее время), розовые щёки, указывающие на её полноценное здоровье, прямые белокурые волосы до лопаток (в то время, как мои чёрные с завитыми концами достают лишь до плеч). В остальном одинаковы. Например в не сильно выпирающих скулах, неглубокой ямочке на подбородке, пухлых нижних губах и красивых миндалевидных глазах, притягивающих своей глубиной.       Недолго думая я спрашиваю, можно ли сесть к ней. А когда получаю утвердительный ответ, сажусь. Решаю, что я должна с ней познакомиться и жду подходящего момента. А пока моё внимание заостряется на пустых партах. Я была права, когда думала, что никто из гуляющих не придёт на первый урок точно, а возможно вообще в школе сегодня не появится.       В кабинет, наконец, вошёл преподаватель по химии. Высокий стройный мужчина лет сорока. Ох, не люблю ни химию, ни биологию. Но если в биологии я совсем тону, то в химии более менее держусь. Просто в химии я не знаю определений, но выхожу сухой благодаря математическим вычислениям. Если бы там не было хотя бы капельку математики, я бы и здесь сдулась.       На уроке мне скучно, очень скучно. Эту тему я выучила, наверное, год назад в Казани. Но сорок минут свободного времени для меня очень даже кстати. Есть возможность узнать о моей соседке побольше. Я переворачиваю тетрадь на последний лист и пишу: «Привет. Как тебя зовут?», а затем двигаю к девушке. Она сначала смотрит на меня, без эмоций, а потом опускает глаза вниз. К концу урока я узнаю, что эту блондинку зовут Юля, она живёт неподалёку, и у неё совсем нет друзей. Её последняя подруга Римма уехала после девятого, с тех пор она одна. Я была просто в шоке, девушка-то красивая, а за целый год она так и не нашла себе друзей. Мне её очень жаль, особенно боль причиняет то, что Юля так похожа на меня и мою сестру, и я невольно представляю её моей родственницей. Поэтому и слышать не могу, что у моей сестры нет друзей. Я кажется, схожу с ума: представляю совсем незнакомого мне человека своей сестрой. Но я ничего не могу с собой поделать. Она слишком на нас похожа.       После химии у нас алгебра, геометрия, литература и, конечно же, физкультура. После алгебры меня и Юлю встречает Надежда Викторовна и спрашивает выбрала ли я секцию, куда буду ходить весь год. Я же отвечаю ей, что ещё не решила. Но это полный бред, потому что я не собираюсь никуда ходить. Я обещала окончить школу, я её окончу, но никаких дополнительных занятий. Я их ненавижу.       Все уроки я разговаривала с Юлей. Честно говоря, когда я сюда шла, я точно знала, что мне не нужны друзья. И я на это и рассчитывала. Но кто ж знал, что я встречу копию меня и сестрёнки. Я не могу ничего с этим поделать. Меня словно магнитом к ней тянет. Я хочу быть с ней, хочу дружить с ней, видеть её лицо, слушать её голос. Мой мозг сделал её моей сестрой. А сейчас ликует, что нашёл то, что так долго искал; то, что, казалось, отобрали у меня навсегда. Я больше не желаю расставаться с ней. Поразительно, я знаю её всего три урока, а уже и шага не могу сделать без неё.       Как ни странно, на четвёртый урок, литературу, пришли все, в компании, разумеется, Лёхи, его подружки, Златовласки и брата Алисии. Выглядят они довольно бодро, хотя я на сто процентов уверена, что вчера они выпили достаточно, чтобы проспать до вечера. На моё удивление, брат Алисии даже не смотрел на меня. А я думала, он будет рвать и метать после того, что я видела. С другой стороны, я же помогла его сестре. И если вчера он этого не понимал, то сегодня на трезвую голову явно всё мне простит.       А вот о Лёхе того же не скажешь. После урока он подошел ко мне и не давал прохода. Прижимался ко мне вплотную и говорил, как скучал по мне и как он был разочарован, когда я ушла с вечеринки. Я же ссылаю всё на то, что очень хотела спать. Он явно мной недоволен. Нет, не тем, что я ушла, а тем, что так спокойно веду себя в его присутствии. Не прячу глаза, не отстраняюсь, не шепчу, а наоборот, уверенно всё говорю. Пусть помучается и поймёт, наконец, что не всё и вся крутится вокруг него. Лёха явно не хочет меня отпускать, поэтому я иду на крайние меры: я показываю ему кольцо и говорю, что уже помолвлена. Он купился и больше ко мне не подходил. Слишком быстро сдался, даже как-то не верится. Неужели такого бабника остановило какое-то колечко.

POV Брат Алисии

      В столовке с новенькой не встречались и это хорошо. Чем больше мы с ней видимся, тем больше на неё будут смотреть, а значит, её могут у меня увести. За обедом пришлось провести с Лёхой длинный разговор о том, что он не должен к ней подходить и тем более разговаривать. Это моя добыча, моя цель. Когда она показала мне вчера кольцо, я сначала поверил, но потом… У неё нет жениха. Она ни с кем не разговаривает по телефону, её никто не встречает и не провожает. У неё никого нет, а значит, мой выход, надо только аккуратно подкатить, завести к себе в квартиру (хотя, лучше в её, малая сказала, что они спали вдвоём, никаких следов противоположного пола) и насладиться ею. Думаю одного раза хватит, а потом снова со Златой буду.       Сейчас у нас физкультура. Я уже в форме, поэтому вхожу в спортзал и сажусь на скамейку, мы ждём звонка. Где-то за минуту выходит Злата в коротких шортиках и топе. Если б не урок, я бы прямо сейчас ею занялся. Но мы ограничиваемся поцелуем. Следом за моей девушкой выходит новенькая с блондинкой, кажется, Юлей. Жесть, учимся вместе одиннадцатый год, а я свой класс даже не знаю, но зато с другими классами знаком. Юля в чёрной футболке и чёрных штанах. Сьюзен же поменяла чёрный топ с тоненькими горизонтальными синими и белыми полосочками на чисто серый, а вместо джинсов — серые лосины. Тоже ничего. Сегодня хочу её, Злата уже поднадоела.       Физрук сегодня над нами сжалился, поэтому мы сейчас будем играть в волейбол. Наш класс разделили на четыре команды так, чтобы силы приблизительно были равны. Я попал с Лёхой в первую команду. Злата с новенькой и Юлей в третью. В четвёртой девушка Лёхи, Любаша. Играем по десять минут. Сначала первая и вторая команды. Потом третья с четвёртой. Затем уже проигравшие с проигравшими, победители с победителями. За первое место ставят две пятёрки, за второе — одну «5», за третье — «4», последнее — «3». Мне же очень интересно, как играет новенькая. Подать точно не сможет, руки слишком тоненькие. Если воспользуется нижней подачей, может сломать запястья, а если верхней — то пальцы. Даже как-то не по себе становится, что одна моя кручёная подача и две недели не смогу провести с ней ночь.       Как и предполагалось, из первой партии вырвалась наша команда, а из другой третья команда. Новенькую вообще не трогают, наверное, боятся, что сломается. Я ухмыляюсь, и Лёха думает, что я рад за Злату. Хорошо, что он не в курсе всего, о чём я думаю. Ведь за обедом я предельно чётко выразился, что она, во-первых, дружит с самой непопулярной девушкой школы, а во-вторых, она некрасивая. Теперь Лёха именно так и думает.       Как жаль, что меня окружают эти тупицы, ни девушки нормальной, ни друга преданного. Одна Алисия, моя любимая сестрёнка, хорошая девочка. Преданная, верная, добрая, милая. И никто не посмеет обидеть её. Я прослежу, чтобы хотя бы у неё всё было хорошо, чтобы она была счастлива. У неё обязательно должно быть много хороших друзей и любящий её парень, а потом и муж. Я улыбаюсь, моя хорошая девочка, моя любимая. Я никогда её не обижу. Сегодня вместо третьего урока ходил извиняться к ней. Я громко фыркаю, я вроде бы взрослый парень, а хожу просить прощения у шестилетней девочки. Алисия настоящий ангел, она совершенно на меня не злилась, а наоборот, очень бурно рассказывала про Сьюзен.       Я честно говоря был в шоке, когда проснулся и не обнаружил её дома, потом полчаса стучался в дверь тридцать четвёртой квартиры, а потом, наконец, додумался позвонить учительнице. И оказалось, Алисия давно в школе. У меня просто нет слов. Моя сестра доверяет незнакомой выскочке так же, как и родному брату. А Злата, сестрёнка и на метр к себе не подпускает мою девушку. Поразительно. Хорошо, что я ещё позавчера уговорил ангелочка, чтобы Злата отвела её домой. У меня три раза в неделю по нечётным дням (понедельник, среда, пятница) футбольные тренировки, поэтому моя девушка будет водить её домой. У Златы волейбол, но по чётным дням (вторник, четверг, суббота). Интересно, в какую секцию поступит новенькая. — Эй, Егорка, ты чё труханул? Боишься, что девочки тебя по полю размажут?       Я смотрю на Лёху. Он что совсем страх потерял? Почему без повода наезжает на меня? Я оглядываю поле и понимаю, что задумался, и все ждут меня, чтобы начать играть. Я посылаю своего «друга» и выхожу. Внимательно осматриваю противника. В глаза бросается новенькая. В общем, так уж и быть пусть поживёт спокойно сегодняшний урок. Ну, по крайней мере, я её гасить не буду, за остальных, разумеется, не ручаюсь. А вот её подружку, как самое слабое место в команде противников буду добивать по полной. Вот в чём ошибались предыдущие игроки, они били в центр, а там моя Злата. А вот в Юляшу никто не догадался.       Игра началась. Сейчас, разумеется, подаю я. Лёха, как обычно, запугивает противника. Клянётся, что позвоночник не сломает, а руки советует беречь. Злата громко фыркает, новенькая остаётся такой же невозмутимой (интересно, ночью такой же будет?), а остальные всё же поёжились и боязливо сжались. Смотреть противно и в то же время жалко. Мою подачу отбивает Злата и шлёт воздушный поцелуй. Мяч отбивает Лёха и передаёт мне верхней подачей, я же подмигиваю, больше новенькой, чем Злате, и гашу. Мяч стремительно падает под сеткой. Противники даже не успевают среагировать. 1:0. Моя команда ликует, Лёха что-то кричит публике, а я снова подаю. Бросок, удар и мяч летит прямо в Юляшу. Та округляет глаза и неуверенно поднимает руки. Но мяч отбивает кто-то другой. Какого чёрта, она умеет так хорошо играть. Новенькая отбивает мяч и забивает гол. Даже Лёха опешил. Юляша широко улыбается, а Герц стоит и также спокойно на всё реагирует. Порой мне кажется, она робот. Ну, как можно совсем никаких эмоций не показывать: не улыбаться, не фыркать, не ухмыляться, глаза не закатывать.       Мы со Златой громко фыркаем, открыто выражая нашу неприязнь. Но теперь я хочу новенькую ещё сильнее. Счёт 1:1. Всё, больше я её жалеть не собираюсь… Через семь минут после нашего открытого боя счёт 6:6. Как так можно? Наша команда самая сильная, а мы не можем справиться с противником, где половина команды — девушки!       Я снова подаю, и мяч летит в Юляшу. Я ухмыляюсь, потому что знаю, что новенькая не успевает. Юляша громко вскрикивает и падает, а затем кричит новенькая: — Лисса!       Что? Какого чёрта? Какая нахрен Лисса, даже я знаю, что её Юлей зовут. Герц испуганно смотрит на нас и прикрывает рот руками. Ни фига себе, а я думал, что она вообще ни на какие эмоции не способна. А тут и крик, и страх, и, кажется, слёзы?!       Новенькая убегает в раздевалку, а я следую за ней, пользуясь замешательством и суетой. Пока с Юляшей разберутся, я успею вернуться назад.       Она забегает в раздевалку. Слёзы текут, но она не хлюпает носом и не хнычет. Со спины, кажется, что с ней всё хорошо. Я останавливаюсь возле двери и подглядываю в щёлку. Новенькая слишком расстроена, чтобы меня заметить. Герц садится на скамейку, что-то тыкает в телефоне и прикладывает его к уху, а сама пытается утереть слёзы. — Алло, я такая дура, я крикнула «Лисса» на весь спортзал… — она громко всхлипывает, но всё ещё пытается утереть слёзы. Ей что-то говорят по телефону. — Да, хорошо, всё хорошо… — новенькая глубоко вздыхает и выдыхает, а ей снова что-то говорят. — Я встретила девушку, её зовут Юля. Она очень похожа на нас. Наша копия. И я с ней подружилась. А сейчас у нас физ-ра и в неё попали мячом, а я — из её глаз снова текут слёзы, Герц громко всхлипывает. — А я крикнула на весь зал «Лисса». Что мне теперь делать?       Она утирает слёзы, послушно кивает и внимательно слушает. Иногда добавляет: «Ага», «Угу» или «Нет». А потом резко оживает и начинает строго говорить своему собеседнику: — Нет, ни в коем случае. Я справлюсь, слышишь? Я справлюсь. Это очень важная поездка для тебя, а значит, и для меня тоже. Приедешь, когда всё закончишь. Пару дней я продержусь сама… Да, люблю, скучаю. Пока.       Новенькая отключается и ещё пару раз глубоко вдыхает и выдыхает. А после переодевается и уходит. — Твою мать! — кричу я, потому что ничего не понимаю.