Shot ... the muffled fall...

POV Сьюзен

      — Сью, а у тебя есть брат или сестра? — спрашивает Алисия.       После физ-ры я буквально бежала из школы, чтобы побыстрее прийти домой, расслабиться и успокоиться. Эмиль обещал приехать послезавтра. Так что осталось совсем чуть-чуть. Чёрт! Как можно было так проколоться и закричать «Лисса». Ну, как?! Ладно, что было, то было. Эмиль правильно сказал, в этом нет ничего страшного. Я просто скажу, что перепутала. Я же всё-таки новенькая, поэтому никто не обратит на это внимания. Всё хорошо.       Я вышла на улицу, и тут ко мне бросилась Алисия и крепко обняла. Одна её улыбка и я зачарована. Все проблемы далеко. А поблизости только её и моя улыбки, а также хорошее настроение. Алисия попросила меня отвести её домой, потому что её брат сейчас на тренировке.       Когда я открыла её квартиру, я была просто в шоке. Повсюду валялись фантики, бутылки и даже конфетти. Да-м, вечеринка удалась на славу. Многие стены были обрызганы сладкими напитками. На кухню я вообще побоялась зайти. Теперь мы вдвоём здесь убираемся. Я принесла флешку с моей музыкой и негромко включила её, так, чтобы если что я смогла услышать Алисию. Но лучше бы я этого не делала. Моё настроение заметно спало, но я ничего не говорю об этом девочке. Я улыбаюсь ей и бодро говорю: — Нет, но я бы очень хотела. — Если бы ты знала, как больно мне это говорить. Как больно это вспоминать. Больно улыбаться при этих словах. Если бы не ты ангелочек, я бы сейчас разрыдалась на всю квартиру, разнесла бы её в пух и прах, уничтожила бы всё на своём пути. — Тебе очень повезло, береги своего брата. — Да-а, он у меня хороший, и я его очень люблю. И он, конечно, тоже меня очень сильно любит!       Не знаю, как он, но Алисия, точно его любит. С такой сестрой ни один брат не пропадёт. Когда приедет Эмиль, я обязательно её с ним познакомлю. Я улыбаюсь, забыв о прошлой мысли, и продолжаю мыть посуду. Вот последняя тарелка и готово! Тут я вспоминаю, что я не накормила ангелочка. — Алисия, что ты хочешь поесть? Суп, макароны, запечённую картошку? — Я забираю у неё тряпку и веду за стол. — Не-ет, — морщится та, — я не хочу кушать! — Хочешь, хочешь, не ври мне. — Сладко говорю я, хитро улыбаясь и выгибая бровь. — Я знаю, чем тебя покормить. Такого ты точно не пробовала.       У Алисии загадочно загорелись глаза. Как приятно смотреть на её милое, радостное личико. Оно просто светится от счастья. Я встаю и подхожу к плите. — Поможешь мне? — Да! — девочка громко хлопает в ладоши и подбегает ко мне. — Так, для начала нам нужны пельмени, — говорю я, а ангелочек бежит к холодильнику и открывает нижнюю дверцу. Оттуда она достаёт пачку пельменей и несёт мне. — Отлично! Теперь нужен лист. — твёрдо говорю я, а девочка хмурится. — Бумагу что ли? — недоумённо спрашивает она. Господи, какое красивое лицо. А когда девочка хмурится её бровки, так смешно сдвигаются. Как это мило. — Нет. Мне нужен противень. На котором обычно пироги готовят.       Алисия кивает мне и тащит стул к холодильнику, а затем достаёт оттуда прямоугольную форму для запекания. Я улыбчиво киваю и принимаю от неё противень. Смазываю его маслом и выкладываю в один слой пельмени. Затем подхожу к холодильнику и вытаскиваю оттуда майонез и яйца. Взбиваю их в отдельной миске и добавляю соль и перец. Попутно нарезаю лук и жарю на сковороде.       Алисия внимательно наблюдает, не упуская ни детали. Она так заворожено смотрит, словно я колдую, а не готовлю. Я усмехаюсь над своими мыслями и поверх пельменей выкладываю лук и заливаю всё уже взбитыми майонезом и яйцами. А затем ставлю всё в духовку на полчаса. — Ого! — только и говорит Алисия.       Через полчаса, за которые мы успели отмыть всю квартиру, мы садимся за стол и обедаем. Алисия сразу же откусывает кусок и улыбается во весь рот. Она что-то говорит мне, но я ничего не понимаю. Наверное, она имело в виду: «Вкусно». Я же тоже улыбаюсь, но пробовать не спешу. Я достаю телефон и проверяю сообщения. Их нет. Я быстро набираю: «У меня всё хорошо! Я обедаю. Люблю, целую, скучаю». Я убираю телефон и беру вилку, когда слышу хлопок двери, а затем и притворно злой голос: — Алисия, почему ко мне подходит Злата и говорит, что ты ушла домой с незнакомой девушкой?       Незнакомая?! Да она у меня ночь спала, а как домой довести, так незнакомая! Я в ярости, но виду не подаю, а наоборот, натягиваю маску безразличия. Я ещё почти три года назад убедилась, что показывать свои эмоции и чувства чужим людям ни к чему. Им всё равно будет на меня плевать. — Братик пришёл — радостно говорит девочка и слезает со стула. — Егор! — кричит она и я её слышу.       Егор… Господи, его тоже зовут Егор. Мои руки тотчас леденеют, а сердце бешено рвётся из груди. В голове мелькает воспоминание:       «ЕГОР!» — изо всех сил пытаюсь кричать я, но звук застревает у меня в горле. Меня по-прежнему сковывает в своих объятиях Эмиль. На весь дом раздаётся выстрел, а затем приглушённое падение. Я реву. Горячие слёзы заслоняют глаза пеленой. Дальше я не вижу, кого убивают, но зато всё слышу: выстрел… приглушённое падение… выстрел… приглушённое падение… выстрел… приглушённое падение. Оно последнее. Я рвусь выбежать из этого дурацкого деревянного шкафа, но не могу. Какая же я слабая по сравнению с моими любимыми. Никто из них даже звука не издал. Все умерли достойно и храбро. А я билась в этом шкафу и не могла ничего с собой поделать. Я была слабой. — Извини Алисия, мне надо идти, — говорю я, но слеза успевает скатиться прежде, чем я уйду. Меня хватают за джинсы и тянут к себе. Это Алисия. — Ты на меня обиделась? — жалобно спрашивает девочка. Кажется, она готова перевернуть весь мир, чтобы я улыбнулась ей. И я улыбаюсь. Но горько. Я спешу смахнуть слезу и пытаюсь переубедить её, присаживаясь на корточки. — Нет, что ты. Как на тебя можно обижаться, ангелочек? — Я из последних сил держусь. Сдерживаю рыдания и в горле образуется большой ком. Но я не заплачу, не покажу этой девочке, как я несчастна. Пусть она как можно дольше этого не видит. — А почему ты плачешь? — обеспокоенно спрашивает она. Мне кажется, девочка и сама вот-вот расплачется. — Алисия, прости. Я должна идти. — Прочистив горло, шепчу я. А затем резко встаю и выхожу, не успевая посмотреть на лицо Егора, … Егор.… Слёзы нескончаемым водопадом льются из моих глаз. Мне нельзя произносить это имя, даже про себя.

POV Егор

      Я дочитываю сказку Алисии. Она как раз уснула. Я целую её и поправляю одеяло. Мой маленький ангелочек. Тихо встаю, чтобы её не разбудить и выхожу из комнаты. Возле двери кидаю в её сторону ещё один взгляд и улыбаюсь.       Открываю горячую воду и встаю под душ. Люблю постоять под водой, здесь хорошо думается. Обычно я вспоминаю свою тренировку, уроки и мою работу, на которую придётся пойти после школы.       В прошлом году Алисия ходила в садик, а я её по вечерам забирал. Летом мне разрешали брать её с собой на работу, а сейчас явно не разрешат. Я подрабатываю мастером. Чиню технику: компьютеры, телефоны, планшеты и так далее. График удобный 3-4 часа в день и немного денег в кармане.       А завтра, даже не знаю, наверное, Алисия к Злате пойдёт. Ладно, с этим решил. Теперь из головы не выходит новенькая. Она какая-то странная. То вообще ничего не показывает на лице, то рыдает. Это как понять? Ещё, что не дает мне покоя, это разговор в раздевалке. Она сказала, что Юляша «наша копия», значит, она разговаривала с девушкой? Ну да, логично. Хотя может с мамой или подругой. Алисия сказала, что у неё нет ни сестры, ни брата. Но странно и другое, кто такая Лисса? Сестра о ней ни разу не упоминала. И получается какая-то путаница: то она говорит, что это «наша копия», то называет имя «Лисса», а не, например, «я крикнула ТВОЁ ИМЯ».       И почему она заплакала, когда увидела меня? Может, мы знакомы, и я когда-то обидел её? Или я был такой страшный, что без слёз не взглянешь? Ох, как с ней сложно. Ещё утром я хотел затащить её в постель, а сейчас как-то неловко, что ли…       Я закрываю воду, вытираюсь и иду на кухню. Выпиваю стакан воды и собираюсь лечь спать, но на глаза попадается чужой телефон. Включаю его и вижу сообщение: ЛЮБИМЫЙ: Снежинка, не могу ждать до послезавтра, встретимся завтра после школы. Люблю, скучаю, целую.       Твою мать, неужели у неё всё-таки есть жених? Ох, посмотрел бы остальные сообщения, но телефон защищён паролем. Как же узнать тогда? Хм…       Я просыпаюсь и готовлю нам с ангелочком яичницу, затем бужу её и усаживаю за стол. Пока мы едим, я начинаю разговор. — Как спалось, ангелочек?       Она трёт глаза и смотрит на меня так, словно говорит: «Очень смешная шутка!» Я же улыбаюсь ещё шире, а потом продолжаю. — Мне сегодня на работу после школы, поэтому ты сегодня до вечера у Златы.       Я специально ей это говорю. Если бы мне действительно надо было оставить её у Златы, я бы ничего не говорил, а просто отвёл бы её к ней. А потом извинился бы мороженым, но её всё равно там оставил бы. Но сегодня мне этого не надо. Она девочка умная, поэтому я уверен, что она правильно воспользуется моей информацией. — Я не пойду к этой злюке, — хмуро говорит она, крутит в руках вилку, а потом смотрит на меня и улыбается. — Я хочу к Сью!       Молодец, я же говорил, что она хорошая девочка. И разведчица из неё то, что надо. Тем более если там будет этот «Любимый», то она обязательно всё узнает. А потом, мне даже просить не придётся, расскажет всё мне. Алисии не откажут и расскажут абсолютно всё! Поэтому я полностью ей доверяю.       Я притворно вздыхаю и смотрю на неё неодобрительно, но сестрёнка всё равно стоит на своём, за что я ей очень благодарен. И очень сильно люблю её. — Ладно, я поговорю с ней.       Когда я пришёл в школу, в первую очередь я подошел к Юляше и передал ей телефон и флешку новенькой, которые она вчера оставила у нас. — Передашь соседке, — коротко и невозмутимо бросаю я, а та лишь послушно кивает. Эх, знала бы ты, сестрёнка, что я ради тебя и твоего счастья вынужден делать. Порой мне даже жаль их всех. На самом деле, я не планировал разбивать девушкам сердца безответной любовью, а парней расстраивать из-за безответной дружбы. Мне просто нужны были деньги, да и сейчас нужны. Но не скрою, что порой всё-таки я слишком злоупотребляю своим статусом и слишком вживаюсь в свою роль. В такие дни мы с ангелочком обычно куда-нибудь уезжаем на денёк или два, например, на природу. И её общество мне очень помогает.       На алгебре было как-то скучно. Мне отвечать совсем не хотелось. И учительница, видно, поняла это, поэтому не навязывалась. Либо считала, что у меня и так достаточно оценок. Ну что ж, я обеими руками и ногами «за».       Новенькая сидит и молчит. И хрен поймёшь по её лицу, знает она это или нет. Больше я сконяюсь ко второму, ведь если знаешь, почему бы не ответить, особенно когда Василиса Петровна, наша математичка, уже десять минут пилит всех своим ором и взглядом одновременно. В итоге она вконец замучалась и начала спрашивать всех по списку. Моя фамилия, Шёлков, самая последняя, поэтому до меня очередь не скоро дойдёт.       После того, как четыре человека не смогли ответить и получили заслуженную двойку, к доске вышла Герц. Без всяких объяснений она написала мелом пару строчек и отошла, спокойно ожидая оценки. Я же смотрел с открытым ртом. Она решила такую сложную задачу таким лёгким способом, который, как мне кажется, проходят только в ВУЗах. Учительница, кажется, тоже в шоке. Она смотрит сначала в учебник, похоже, сверяет ответы, потом на доску, затем на новенькую, далее на нас, молчаливых и шокированных, а потом снова на доску. Василиса Петровна медленно поворачивается к ученице, а потом начинает на неё орать, что нельзя так делать и что если она не напишет нормальное решение, то отправится к директору. Да-м, математичке наверняка не льстит, то, что ученица умнее её самой.       Я же смотрю во все глаза и жду продолжения их перепалки. В душе я уже ликую, наконец, смогу увидеть, как кричит Герц. Но то, что происходит дальше, поражает меня всё больше. Новенькая просто медленно кивает глазами и головой и начинает всё переделывать. Я в шоке, она не закатывает глаза, не фыркает, не спорит, она ПРОСТО ПЕРЕДЕЛЫВАЕТ. Я бы взорвался на её месте.       Математичка в том же шоке, но делать нечего, ученица получает заслуженную ею оценку и маленькое повышение в моих глазах от меня же самого. Но Герц остаётся такой же неприступной и спокойной, по крайней мере, снаружи.       После урока я иду в класс малой, чтобы забрать у неё пару учебников. Честно говоря, её портфель почти в два раза тяжелее моего, поэтому я решил забирать два-три учебника и носить с собой. Я захожу в класс и ищу глазами моего ангелочка. Но когда не нахожу, спрашиваю у учительницы. Она говорит, что не знает. Твою мать! Сердце рухнуло куда-то вниз, а потом заколотилось, как сумасшедшее. Глаза начали взволнованно метаться, а руки дрожать. Чтобы скрыть это сжимаю и разжимаю кулаки.       Не знаю, что делать. Раньше она никому не доверяла кроме меня и никуда не ходила одна. А тут пропала из класса в четырёхэтажной школе! А может вообще, она сейчас на улице! Вдруг её выкрали? Я начинаю вспоминать, её знакомых… Вот тварь — это новенькая. Я со всех ног бегу на третий, где учатся старшие, и ищу её. Вон она, разговаривает с Юляшей.       Я буквально налетаю на неё и вдавливаю в стенку, держа её за горло. Я чувствую свою силу и понимаю, что она задыхается. Но при этом не хрипит, не плачет, даже отпустить не просит. Просто смотрит на меня. Не знаю с чем: с сожалением или безысходностью. Я злобно шепчу ей: — Втёрлась в доверие моей сестры, чтобы украсть её?! Какая же ты тварь!       Она ничего не понимает, но продолжает спокойно на всё реагировать, капец у неё нервы. Либо она думает, что я блефую и не смогу задушить её. Поэтому я надавливаю сильнее и она начинает бледнеть, а потом синеть. Либо она не боится умереть, что меня больше удивляет и больше походит на правду. — А она тебе верит. Наравне с доверием ко мне. А ты вот так взяла и воспользовалась ею!       Вокруг все столпились, но никто не пытается даже остановить меня. Они просто стоят с открытыми ртами и выпученными глазами. Ни один не понимает, что здесь происходит, но считают, что я прав. А она, нет. Ведь все знают, что хоть я и популярен, но просто так ни на кого не набрасываюсь, особенно на девушек. — Алисия любит тебя, впервые за последнее время она искренна с кем-то, кроме меня. Она даже Злату к себе не пускает…       Я готов сказать ещё много чего, чтобы унизить её и заставить сожалеть о содеянном. Чтобы она, наконец, поняла, что нельзя просто так врываться в чьё-либо сердце, а потом втыкать нож в спину. Это подло, это низко, это нечестно.       Но меня прерывают чьи-то маленькие ручки и детский плач: — Егор! Отпусти её! Она же задохнётся!       Я оборачиваюсь и вижу перед собой Алисию, всю в слезах. Моё сердце замирает во второй раз за день. Я никогда не нервничал так много! Мои руки автоматически отпускают новенькую, а я присаживаюсь перед Алисией, чтобы мы были хотя бы примерно на одном уровне. Я, ещё не успев остыть, кричу на неё: — Где ты была?! Алисия плачет ещё сильнее, но всё же отвечает: — Я тебя и Сью искала.       Я прижимаю её к себе так крепко, чтобы все знали, я никогда не дам её в обиду. Потом я резко отстраняюсь и смотрю на Сьюзен. Чёрт, я чуть не задушил невинного человека. Не спросил ничего, а взял и набросился на неё. Твою мать! Она белее снега, сидит на полу, прижатая к стене, но улыбается! Она УЛЫБАЕТСЯ! Я, не думая, хватаю её на руки и несу в медпункт. Периодически поглядываю на неё и шепчу, чтобы она не закрывала глаза. Позади меня маячит Алисия, пытается успокоиться и не плакать.