Shot ... the muffled fall...

POV Сьюзен

      Егор со мной на руках буквально врывается в медпункт и очень осторожно укладывает на кушетку. Ко мне тут же подбегает медсестра и спрашивает, что случилось. Егор берёт меня за руку, бросая тридцатилетней женщине, что пытался задушить меня. Причём говорит он это серьёзно, настолько серьёзно, что никому не придёт в голову усомниться в этом или, того хуже, подшутить.       Не знаю почему, но после его слов я улыбаюсь на два вагона искренне и на тележку шире. Как же он любит свою сестру! Как бы и я хотела, чтобы меня так любили, а самое главное, чтобы я так любила. Чтобы готова была голыми руками кого угодно задушить ради своей любви. Впервые брат Алисии предстаёт предо мной не как самый популярный и бездушный бабник в школе. А как любящий и заботливый человек, защищающий любой ценой.       Тем временем Алисия сидит возле меня на кушетке и пытается утереть слёзы. А медсестра, застывшая на десять секунд, мечется по медпункту, пока не находит ингалятор. Затем толкает мне его в рот. И я, наконец, делаю глубокий вдох, а затем и выдох. Кажется, я успела забыть за такое короткое время, что умею так свободно дышать.       Я хватаю ингалятор в свои руки, но не в силах его удержать. Но когда мою руку заботливо накрывает его тёплая ладонь, медицинский препарат уже не дрожит, а уверенно держится, как это и требуется. — Прости меня, пожалуйста, за то, что наговорил и за то, что пытался задушить. Я просто очень сильно переживал за Алисию… — начинает он взволнованно оправдываться, но я его перебиваю. — Я знаю. Ты очень хороший брат! — я шепчу это искренне, и он это чувствует по моим глазам, улыбке, ответному, хоть и слабому, сжатию его руки. Ему действительно стыдно за такой поступок, но я не держу на него зла, ведь он не сделал ничего плохого. Просто неправильно всё понял, не больше. Поэтому мне так хорошо внутри, хоть я и почти мертва снаружи.       Горло сильно саднит. А в лёгкие словно воду залили. Я судорожно вдыхаю препарат из ингалятора. Внутренности успокаиваются, но дрожь невозможно унять. Сердце запоздало начинает колотиться. Словно только что осознало, насколько большая опасность мне угрожала. Но сейчас мне уже всё равно. Есть только его серые глаза, пухлые бледно-розовые губы и тёплые ласковые руки.       Затем я обращаюсь к Алисии, она уже не плачет, но красные глаза и опухшее лицо всё же напоминает об этом. — Ангелочек, — нежно шепчу я, потому что на голос не хватает ни сил, ни дыхания. — А зачем ты нас искала?       Алисия выпрямляется, похлопав несколько раз глазками, наверное, вспоминает цель своего визита. А потом невинно говорит, опустив глаза вниз: — Я хотела спросить, сможешь ты взять меня к себе после школы или нет… — медленно и виновато произносит она, а потом уже начинает тараторить, чтобы оправдать свои слова, — Егор просто идёт на работу, а я не хочу идти к той злюке. Вот я и подумала, что может, ты ЗАХОЧЕШЬ побыть со мной?       Я улыбаюсь ей и беру её руку в свою. После удушья я до сих пор дрожу и никак не могу ни отдышаться, ни успокоиться. Её рука крепко сжимает мою и не даёт ей колыхаться, как травинке на ветру. Затем я говорю: — Конечно, я возьму тебя к себе. — Мой голос хрипит. И я боюсь этим напугать Алисию, поэтому снова шепчу. — Только, пожалуйста, больше так не уходи. А-то глядишь, пролежу целый день в больнице, и к Златовласке всё-таки придётся идти.       Моё настроение мигом поднимается. Я давно не шутила и, возможно, сейчас посмеялась бы, но опять же нет сил. Горло буквально горит изнутри. А каждый вдох и тем более слово раздирают все внутренности. Я смотрю на Алисию, она тоже поняла шутку, потому тоже улыбается сейчас мне. Любопытно посмотреть на брата Алисии, его реакцию. Но открыто выражать свой интерес не решаюсь. Лишь краешком глаз всё же вижу, как он покраснел и опустил глаза вниз. Ему, наверное, в первый раз так стыдно. Жалеет он о своём поступке, искренне жалеет и это меня ещё больше радует. — Извини меня, я был неправ и готов искупить свою вину. Что захочешь в любое время в любом месте. — Не переживай, — шепчу я и ещё раз глубоко вдыхаю. — Я даже немного завидую той заботе, с которой ты столько лет бережёшь Алисию. — И это правда. Эмиль тоже меня любит и делает всё ради меня, в душе у меня как-то по́лно, но несладко. Не могу описать это чувство. У меня как бы есть любовь, которую мне дарят, но мне всё равно её не хватает. Возможно, это из-за того, что я чувствую, что я МОГЛА БЫ получить, будь они живы.       Когда мою щеки, наконец, розовеют, а я сама не выгляжу такой мёртвой, меня отпускают. После уроков я забираю Алисию, и мы идём ко мне в квартиру. По дороге заходим в магазин и покупаем мороженое и клубнику, хотим сделать коктейли. Алисия много, чего мне рассказывает и про работу её брата, и про школу.       С пакетом в руках и сумкой на плече я открываю квартиру. Моя спутница жалуется на её одноклассника, который постоянно дёргает её за косички. Моё настроение выше, чем было когда-либо прежде, насколько я помню. Улыбка не сползает с моего лица, а глаза вообще излучают лучики неподдельного, искреннего счастья. Я смеюсь, закусывая губу, чтобы не поднять на уши весь подъезд. Мне так хорошо, словно я только что родилась и ещё не узнала, насколько может быть жесток этот мир.       Я разуваюсь и вижу чёрные спортивные кроссовки. Эмиль приехал! Я бросаю на пороге сумку и пакет и бегу искать его. Он стоит на кухне и что-то готовит. Я подбегаю и закрываю его глаза своими руками. Ладонями чувствую его напряжённые скулы и понимаю, что он улыбается. — Угадай, кто? — Радостно спрашиваю я, теперь я ещё больше счастлива. Он стягивает мои руки с глаз и подносит к своим губам, а затем нежно и трепетно целует их. Я чувствую его пухлые губы. — Моя снежинка улыбается… — шепчет он и продолжает целовать мои руки, словно не может насытиться их вкусом и запахом. Он нечасто видел меня такой счастливой. Это действительно так. Я улыбалась, но фальшиво, и он это чувствовал, поэтому не брал это счастье в счёт.       Его руки властно тянутся к моей талии и прижимают меня ближе к себе. Мои же ладони нарочито медленно скользят по его груди, плечам и останавливаются на его шеи, которую я заботливо массирую. Его губы прикасаются к моим, сначала медленно, нежно, дразняще. Но я знаю, как ему тяжело быть таким ласковым, поэтому первая перевожу эти касания в нечто большее. Я буквально впиваюсь в его губы, притворно жадно прикусываю их и углубляю наш поцелуй. Сегодня, как и обычно, я веду.       Эмиль очень боится причинить мне вред или напугать, поэтому не часто решается начать первым. Но я его понимаю, поэтому стараюсь для него.       Он тоже постепенно начинает действовать, будто спрашивает моего разрешения. Я же делаю вид, что ничего не замечаю и продолжаю наш поцелуй. Затем и Эмиль смело поддерживает его. Я продолжаю свои ласки не только губами, но и руками. Я чувствую, как он вспыхивает внутри, как ему это нравится. Он трепещет, живёт и дышит только мной, моими поцелуями и прикосновениями. Я же не чувствую ничего, только его пыл, в то время как у меня всё спокойно. Только дышать тяжело. Но его сердце колотится, как бешеное, и я его слышу.       В любой другой момент я бы обняла его своими ногами, а Эмиль подхватил бы меня на руки и понёс в спальню. Но не сейчас. Я отстраняюсь от его губ, но ни он, ни я не выпускаем друг друга из своих рук. — Продолжим вечером, — игриво шепчу я, на что парень должен обидеться или укоризненно посмотреть на меня. Но он этого не делает, ведь я сегодня улыбаюсь. Поэтому Эмиль улыбается мне в ответ и послушно кивает. — Помнишь, я рассказывала тебе о девочке, с которой я недавно подружилась? — парень глазами чертит дугу, показывая, что это было давно, но он помнит. А я продолжаю, — Сегодня она погостит до вечера у нас, ты же не против? — Нет, конечно, моя любимая… Это та, которая?.. которую?.. — он не знает, как правильно выразиться, чтобы я не расстроилась и моя улыбка и блеск в глазах не пропали. Но сейчас моё настроение вряд ли что-нибудь испортит, поэтому я смело заканчиваю его мысль и отвечаю на его вопрос. — Которую, я назвала Лиссой? Нет, это другая.       Я, извиваясь, выбираюсь из его объятий и веду за руку к Алисии. Девочку мы застали в ванной. Она мыла руки, а сейчас вытирает их полотенцем.       Перед ней появляется довольно высокий брюнет, такого же роста, как и её брат. Поэтому мои глаза напротив его губ. Парень подтянутый, с коротко стрижеными чёрными волосами (поэтому и я перекрасилась в чёрный цвет, а не в коричневый или рыжий) и синими глазами, которые, порой, превращаются в чёрные. Как и у меня, его лицо мягкое, без резких черт и с не очень выделяющимися скулами. Взгляд, преданный и весёлый, только подтверждает его оптимизм. Он тоже широко и доброжелательно улыбается и присаживается на корточки, вытягивая руку. — Привет, я Эмиль. Алисия сначала удивлённо смотрит на меня, видит мою улыбку и тоже улыбается. Затем она протягивает руку и говорит: — Алисия, — а потом сразу смущённо отводит глаза и краснеет. — Очень приятно! — усмехается Эмиль, от чего его глаза немного сужаются, но это только добавляет ему добродушия. А потом встаёт в полный рост и уходит обратно на кухню, крича нам вслед, — девчонки, пирог готов, садитесь за стол.       Я улыбаюсь и подаю руку девочке, она цепко хватает меня, и мы идём за стол. Эмиль заботливо поставил перед нами кружки с чаем и тарелки с пирогом «Зебра», который он успел испечь. Алисию уже не смущает присутствие Эмиля. Девочка уже вовсе допивает чай и доедает пирог, предварительно заметив, что он очень вкусный. А я не могу отвести от неё глаз. Парень это замечает, но смотрит на меня. Любуется моей улыбкой. Разговор начинает Алисия: — Это твой муж? — невинно спрашивает она и смотрит на меня, всё ещё улыбаясь. Эмиль в ступоре роняет вилку на пол и наклоняется, чтобы поднять её. Я же усмехаюсь и от его шока, и от её вопроса. Но всё же отвечаю на него. Отказывать такому ангелочку не хочется. — Нет пока, а почему ты так решила? — Я наклоняю голову к правому плечу и изгибаю бровь. Жду её ответа, мне очень любопытно, что она скажет. И, похоже, не мне одной. Эмиль тоже смотрит на девочку, но продолжает дружелюбно улыбаться. Не знаю, боится он её напугать своим пристальным взглядом или же представляет себе такой поворот событий. — Просто я смотрела мультик «Холодное сердце» и там тролли пели, что у Анны нет кольца, поэтому она свободная. А у тебя оно есть, вот я и подумала, что у тебя уже есть муж, — беззаботно говорит она и продолжает собирать с тарелки крошки и отправлять их в рот. — Кольцо — это просто подарок, — говорю я и кладу ей ещё один кусок.

***

      На часах восемь вечера. На улице уже стемнело, но мы не спешим включать свет. Я с Эмилем смотрю комедию, после того дня мы только их и включаем, потому что мне надо больше улыбаться. Обычно фильмы меня не привлекают, а сейчас я смеюсь так, что сама себе завидую.       Мы устроились на диване. Эмиль сидит и обнимает меня, изредка поглаживая или притягивая к себе сильнее, а я, положив голову на его грудь и поджав ноги, лежу.       Алисия недавно ушла. Мы сделали с ней уроки, выпили по коктейлю и даже сходили в кино. Эмилю девочка тоже очень понравилась, поэтому он пригласил её ещё.       Но вот комедия кончается, а я так не хочу уходить отсюда. Мне так весело. Поэтому мы продолжаем не двигаться, даже когда заканчиваются титры. Наше молчание прерывает Эмиль. — Мне звонила твоя классная, — как бы между прочим говорит он, но моё сердечко уже чувствует, что этот разговор мне не понравится. Улыбка сползает, и я не поворачиваюсь к нему лицом, а продолжаю смотреть в пустой экран. Не хочу его расстраивать. Добавив беззаботности в голосе, спрашиваю. — Надежда Викторовна? — Ага. Говорит, что ты до сих пор не выбрала никакой секции… Хм, слишком мало укоризненности в голосе. Словно он не упрекает меня за это, а просто так говорит, к слову. — Я не хочу. Твёрдо говорю я и тут поворачиваюсь к нему. Чтобы он посмотрел мне в глаза и понял, что я действительно не горю желанием никуда поступать. — Я знаю, — улыбается парень и целует меня в щёку. — Поэтому она предложила тебе стать организатором всех мероприятий. И я согласился за тебя. — Зачем?! — капризно хмурюсь я. Не хочу ничем заниматься. Хочу просто отучиться и всё. Не люблю зависеть от кого-то или чего-то. Никакой свободы выбора. Сделай то, укрась это, приготовь того. — Снежинка, ты прекрасно с этим справляешься, и тебе это нравится, я же знаю. И кстати, учителя обещали не лезть с советами и просьбами. Всё доверяют тебе, ничего не запрещают, полная независимость.       После этих слов я значительно приободряюсь. Вот так доверие! Ну, раз так, то я согласна. Я действительно люблю, когда никто не мешает и всё зависит только от меня. Мне ещё нет восемнадцати, поэтому мне пока не разрешают сниматься с Эмилем, но за кулисами всем заправляю я. Я как бы его неофициальный режиссёр. В то время как официальный таскает мне кофе. От приятных мыслей я снова улыбаюсь. А губы Эмиля накрывают мои, словно он хочет украсть мою улыбку, чтобы любоваться ею вечно.       Парень несёт меня на руках в нашу спальню, не прекращая целовать мои губы, щёки, лоб, нос. Он буквально раздевает меня своими поцелуями, но потом привлекает уже свои руки. Я ничего не говорю и не спрашиваю, даже не удивляюсь, ведь я обещала продолжить вечером.       Эмиль кладёт меня на уже расправленную кровать, не переставая целовать, медленно подбираясь к шее. Он буквально горит изнутри, вспыхивает, как тысяча огней. Я чувствую, как каждое моё прикосновение заставляет его трепетать и ласкать моё тело ещё усерднее. Его сердце колотится, словно за двоих. Я же ничего не чувствую, ни той страсти, ни возбуждения, лишь мокроту его поцелуев и шершавые пальцы, блуждающие по моему телу.       Парень стягивает с меня майку, а я в свою очередь его футболку. Я остаюсь наполовину голой, как и он (не люблю носить бюстгальтер дома). Вот теперь моё тело напрягается, а в низу живота что-то, вязкое и тягучее, закручивается в тугой узел. Как и в прошлые разы. Я издаю притворно сильные стоны, от чего парень жаждет меня ещё сильнее. Он целует, кусает, снова целует, словно не может насытиться моим присутствием. Выражает мне свою любовь так, что, кажется, это наша последняя встреча. Я не уступаю ему в этой жажде. По крайней мере, здесь я умею достойно притворяться.