Shot ... the muffled fall...

      Я стою возле зеркала и пытаюсь себе понравиться. Я надела синий кружевной топ на тоненьких лямках, который, как выразился Эмиль, очень похож на бюстгальтер. Белые узкие джинсы элегантно облегают мои бёдра. Тем самым я выставляю напоказ и грудь, обтянутую изящным кружевом, и талию, более тонкую, чем нужно, и тоненькие руки. Эмиль часто говорил, что я слишком худая, но я не могу набрать вес, возможно, сказывается моя депрессия. Макияж у меня сегодня как никогда пестрый и яркий. Особенно выделяются глаза. — Почему ты не наденешь коротенькое открытое платье? Ради меня?! — сладко шепчет парень, обнимая меня сзади. Его подбородок ложится на моё плечо и он вдыхает мой аромат. Я могу заметить это по его широко раздувающимся ноздрям. Он тоже надел джинсы, но тёмные, а сверху белую футболку с английской надписью, а поверх неё чёрную жилетку. Я не против, мне тоже приятно наблюдать за его накаченными руками, не прикрытыми рукавами футболки. — Боюсь, что ты ревновать начнёшь, — едко отвечаю я и нагленько улыбаюсь ему. Он даже жмурится от удовольствия.       Я порой поражаюсь, как можно до такой степени любить человека, чтобы быть счастливым, лишь вдохнув его запах. Почему мне этого не хватает? На этот вопрос у меня два варианта ответа. Первый: я не замечаю этого, но и сама счастлива с ним. Второй… хм… я счастлива с ним, но не замечаю этого. — А если честно? — серьёзно спрашивает Эмиль, но не перестаёт ни улыбаться, ни жмуриться. Моё лицо сразу меняется. Сердце начинает свой забег, дрожь пробегает по рукам, а по ногам пробирается холодок. — Я больше никогда не надену платье или юбку. — Строго говорю я, не давая парню права попытаться переубедить меня. — А как же день рождения директора? — он резко распахивает глаза и приподнимает бровь. Я же закатываю глаза и зло фыркаю. На людях я всегда спокойна, ну, внешне, разумеется, а вот дома могу свободно и рычать, и кричать и так далее. Но парень продолжает спокойно, скептически смотреть на меня. Мол, сама себе противоречишь. — То была другая я. Старая. И я её не вернула, а только вспомнила. Ясно?       Эмиль целует меня в шею, что, на его языке, означает «да». Я поворачиваюсь к нему и позволяю ему насладиться моими губами. Его руки выводят на моей спине витиеватые орнаменты. Мои же руки поднимаются по его крепкому прессу, груди. Мне остаётся только удивляться, когда он успевает заниматься спортом с его-то графиком. Парень односложно отвечает, что в форме помогают оставаться его поклонники, от которых ему приходиться бегать.       Я отрываюсь от его губ и говорю, что мы уже опаздываем. Эмиль надевает большие солнечные очки и модную шляпу. Я крашу губы насыщенным алым цветом. Мы выходим и садимся в машину. Парень настраивает навигатор, и мы едем в загородный домик, Юля, судя по сообщению, уже там. Всё-таки я рада, что хоть на пару минут надела то платье, оно красивое. С тех пор, как убили мою семью, я их ненавижу. Потому что если бы не платье, то, возможно, спастись успела бы не только я.       Да-м, мой характер колоссально изменился, как и моя внешность. Не смотря на то, что я стала замкнутой и безэмоциональной, одежду я наоборот выбираю вызывающую. Хочу показать всем, что я уверена в себе и своих поступках, сильна характером и не позволю никому себя обидеть. Чтобы никто не использовал меня ни на одну ночь, ни вместо боксёрской груши. Эмиль, в принципе, против ничего не имеет. Считает, что такой образ придаёт мне смелости и твёрдости, особенно моим поступкам и голосу. И ни капли не ревнует, потому что знает, что я только его. «А остальных можно и подразнить, и заставить завидовать. Пусть ходят и облизываются, тебя они всё равно никогда не получат!» — сказал как-то парень.       Наконец, мы приехали. Эмиль галантно открывает дверь и помогает мне выйти. Он всё ещё в очках и серой шляпе, поэтому солиста всем известной группы пока не узнают. Мы входим внутрь, и по носу сразу бьёт запах кальянного дыма. Он словно застилает глаза, покрывает разум неприступной оболочкой, сковывает тело. Я морщусь и вздрагиваю, никогда не любила этот запах и всё, что с ним связано.       Дом двухэтажный, первый этаж — это одна комната с кухонным гарнитуром и барной стойкой, за которой сейчас стоит нанятый на одну ночь бармен. Помещение колоссальных размеров, поэтому здесь помещается очень много народа. Здесь как минимум человек семьдесят. Почти у всех на руках выпивка. Многие танцуют, есть те, кто расположился на диванчиках, стоящих по краям комнаты. Музыка орёт так, что хочется закрыть уши, они ещё не привыкли к такой громкости.       По правую сторону от стойки небольшая площадка, ограждённая от посторонних небольшими серебряными столбами, между которыми тянулась красная верёвка. За ограждением стояли музыкальные инструменты, значит остальные из группы Эмиля уже приехали. Такое ощущение, что они не артисты, а животные в зоопарке. Хотя, не исключено, что животными как раз таки являются собравшиеся здесь люди, от которых и изолировали группу «Smile».       Мой парень кладёт свою руку на мою талию и сильнее прижимает к себе. Так как кружевной топ закрывает только грудь, живот и спина остаются голыми. Руки на моей спине приятно греют кожу, я немного замёрзла, здесь прохладно, как и в машине. Его лицо опускается к моему, а нос зарывается в моих чёрных волосах, пробираясь к уху. Я невольно поворачиваю голову к нему и жду его слов. Он не спешит, обжигая меня своим дыханием. — Нам туда, — громко говорит Эмиль, пытаясь перекричать музыку, и взглядом показывает в сторону дальнего диванчика, за которым сидят его друзья и по совместительству участники группы «Smile». Парень всегда считал их равными себе, но все знают, что среди них он лидер. — Нет, тебе туда, а я за подругой. — Кричу я и лёгким поцелуем в губы ставлю точку в нашем разговоре. Надеюсь, я не слишком много помады оставила на нём. Хотя, будь это так, её в этой тьме не разглядят. Но всё же злорадно сверкаю глазами, Эмиль только мой, а помада, как клеймо, будет ему об этом напоминать.       Я пробираюсь к бару, мне кажется, Юля там. Подхожу к стойке, оглядываю присутствующих, подруги нигде не видно. Присаживаюсь и прошу апельсинового сока. Алкоголь я пью только в день смерти семьи. В остальное время не хочу. Он на меня плохо действует, причём не только с утра, но и во время приёма. Не знаю почему, возможно потому, что я начала пить слишком рано. Причём не банальное мартини, а кое-что покрепче. К сожалению, это единственное, что каждый год помогает мне пережить этот самый длинный, ужасный, болезненный для меня день.       Получив сок, я встаю и вытаскиваю из заднего кармана джинсов телефон. Нахожу Юлю в списке контактов и набираю сообщение подруге: «Ты где?» Ответ не приходит, зато ко мне подходит Лёха. Он как-то похотливо обводит мою фигуру своими изумрудными глазами. Я отворачиваюсь от него, чтобы не видеть его отвратительной ухмылки. Через мгновение я вздрагиваю. На мою тёплую талию опускаются холодные руки. Не такие, как у брата Алисии или Эмиля. Я до сих пор помню горячие дрожащие руки одноклассника. Когда он меня нёс, я только и думала, как бы не задохнуться, но как только сделала глубокий вдох сознание уплывало от нежности его горячих рук, которые я чувствовала через лёгкую блузку.       Я резко стряхиваю с себя эти ледышки и ухожу в толпу, чтобы Лёха меня потерял. Сообщение от Вальтер до сих пор не приходит. Зато меня находит Эмиль, хватает за талию и ведёт в сторону сцены. — Снежинка, выбирай, что будешь петь! — кричит парень, а я в шоке раскрываю рот, пытаюсь сообразить, мне сейчас послышалось или как? Просто дело в том, что я обычно не пою. Я только режиссёр. Бывали, конечно, моменты, когда я исполняла песню одна или в дуэте, но все записи доставались мне и никто их не слышал. На дне рождения директора был дебют. — В смысле, петь?! Зачем?! — кричу я. Но Эмиль не останавливается, а продолжает меня тянуть. Он либо не смог услышать, либо не захотел. И я почему-то больше склоняюсь ко второму. Поэтому я раздражённо дёргаю его за руку, останавливаюсь и кричу. — Эмиль! Зачем?! — Брюнет смотрит на меня недоверчивым взглядом. Его губы смыкаются в тонкую полоску. А глаза недоверчиво щурятся. Складывается впечатление, что он не верит в то, что перед ним стою я, Сьюзен. — Любимая, ты прекрасно поёшь, к тому же ты скоро заканчиваешь школу. Тебе надо создавать репутацию! — безапелляционно говорит он. Но я всё равно рискну и попробую его отговорить. Я делаю недовольное лицо и кричу изо всех сил, чтобы, не дай Бог, он не сделал вид, что меня не услышал. — Но они ждут не меня, а тебя! Ты понимаешь, что я буду повышать свою репутацию за счёт твоей?! — скептически интересуюсь я, приподнимая ярко-накрашенную бровь. Обычно я их не трогаю. Господи, почему до него так трудно достучаться?! Эмиль — очень хороший парень, он делает для меня всё, готов выполнить любое желание, но если брюнету что-нибудь надо, чтобы сделала я или сделали для меня, то его не остановить. — Сегодня ты за мой счёт, завтра я за твой. — Парень лукаво улыбнулся, подмигнул мне и повёл к сцене. Моему возмущению не было предела. Оно мигом заполнило моё тело и выплеснулось словесным потоком. Я говорю и говорю, но Эмиль упёрся и никак не собирается мне уступать.       Когда мы подходим к остальным парням из группы, все пристально смотрят на меня, ждут, когда я оглашу свое решение. Я бросаю ещё одну молнию в Эмиля, тот лишь легкомысленно улыбается и саркастически скрещивает на груди руки, показывая, что мне не отвертеться. Я безнадёжно вздыхаю и, повернувшись к толпе, осматриваю танцующих. Так, они только разогрелись, поэтому белый танец на пользу им явно не пойдёт. Ну, что ж, Сьюзен, давай зажжём. — If you can afford me — говорю я и хватаю Эмиля за руку. Это будет моя страховка. Чтобы в меня ни помидорами, ни тапочками не бросались. Парень глумливо ухмыляется, но идёт со мной. — Ты первый. — Внимание! — кричит Златовласка. Сегодня она превзошла саму себя. Очень высокие красные блестящие туфли и красное платье, сияющее из-за маленьких приклеенных страз. Благодаря этому свечению её фигура выглядит более миниатюрной, грудь — пышной, а ноги — длинными и стройными. Как же ловко она манипулирует светом. Интересно, она в курсе, что сейчас буду петь я? Вряд ли, иначе так радостно бы не улыбалась. Только от одного желания увидеть её лицо, я готова выступить перед всеми.  — Сегодня я устроила тусовку года! А знаете почему? — она кокетливо вздёрнула бровь, но публика наоборот утихла, не зная ответа. — Да потому, что сегодня нас посетила самая лучшая группа! Встречайте, «Smile»!       Эмиль выходит на подобие сцены, больше напоминающуее клетку, и берёт в руки гитару. Как только он появляется в поле зрения зрителей, комната взрывается аплодисментами. Парень тем временем берёт микрофон и говорит: — Уважаемые поклонники и просто слушатели, — все сразу же успокаиваются и внимательно слушают. — Я провинился перед вами, потому что кое-что от вас скрыл. Мне кажется, пришло время исправиться. Я хочу представить вам мою девушку, у которой недавно состоялся дебют. Она в первый раз выступала перед зрителями в школе с физкультурным уклоном на дне рождения их директора, Павла Арсеньевича.       Народ тут же начинает шептаться, вздыхать, охать и ахать. Одни рады, что именно они первые увидят, возможно, будущую невесту Эмиля. Другие, мягко говоря, завидуют. Третьи в таком шоке, что до сих пор стоят, как столбы. — Собственно, хозяйка сегодняшней вечеринки именно оттуда.       Златовласка сначала злится, но этого никто не замечает. Зато когда на неё смотрят, она приветливо всем улыбается и машет рукой. Так и хочется закричать: «Люди, почему вы такие остолопы? Неужели вы не видите, что она не та за кого себя выдаёт? Не добрая и милая девушка, а стервозный монстр!» — Ну что ж, прошу поприветствовать… — затишье, все в предвкушении какой-то супер-пупер грудастой и тонюсенькой девушки с красивыми волосами и упругой попой. Но нет, это всего лишь я. На самом деле на пятую точку и талию я не жалуюсь. Но моей груди до Златовласкиной, как мне пешком до… далеко, в общем. — Сьюзен Герц.       Я выхожу на сцену. Краем глаза я замечаю, как мне улыбается Эмиль и вся его группа, как, не сдерживаясь, радостно кричит Юля и как чуть ли не взрывается Злата. О, да, только ради этого красного лица, я выхожу сюда и начинаю петь. — If you want me, a cherry on top, the pick of the peck, The creme de la crop. If you want me you better do better than that tonight. Oh, Oh. If you want me, it takes more than a wink, And more than a drink and more than you think. If you want me you're gonna' have to break the bank, tonight Cause some don't have the patience, some call me high-maintenance But you pay the bill, cause, that's the deal.       Я не боюсь, не стесняюсь, не вспоминаю следующие слова, я просто пою. Пою и наслаждаюсь. Как часто вы занимаетесь любимым делом? Скорее всего, не очень. Ведь у каждого есть вагон проблем и всего тележка времени. Вот и я также. И теперь, наконец, я вспоминаю те ощущения от удовлетворения своего желания отдохнуть, кайфа от полной свободы в голове, наслаждения этой забавой, которая вот-вот кончится. Но не будем о грустном. Надо радоваться счастливым моментам. Поэтому я просто пою. — If you wanna ride, just name your price don't play cheap, with your heart Don't make a bet if you can't write the check, for me, for me. Cause I can be bought, but you'll pay the cost If you can afford me If you want me, I'm not a piece of ass, a one night stand, a storage ship I think you better walk by, tonight Oh, no. If you want me, then stop begging I don't put out for charity If you want me there's no discount price tonight But I don't need your dollar bills I just want something real Cause, nothings free, except a lovin' me       Я уже давно разглядела лица большинства присутствующих. Больше всего, разумеется, мне досталось от Златовласки. Я, честно говоря, не понимаю её. Сначала она в ступоре с распахнутыми глазами и приоткрытым ртом. Выглядит очень жалко, хочется подать копеечку. Ощущение, словно я перед ней чем-то провинилась, а она во мне разочаровалась. Или стоп. Кажется, этот взгляд был послан не мне, а… Эмилю?! Ну, ладно. Зато этот точно мне: хищный оскал, несвойственный для хрупких девушек, что делает её ещё страшнее, глаза, до краёв наполненные яростью, и опущенные руки, сжатые в кулак. Не трудно догадаться, что костяшки пальцев уже давно побелели, а наманикюренные ногти, больше похожие на когти, вонзились в кожу. Выглядит довольно угрожающе. Но следующий её вид полностью выбивает меня из колеи. Она складывает руки на груди, выставляет ножку на высокой шпильке и победно ухмыляется. Что это значит? Между нами война? Она отыграется в ближайшее время? Мои попытки так ничтожны, что она открыто смеётся надо мной? Что это, чёрт побери, значит?! — If you wanna ride, just name your price don't play cheap, with your heart Don't make a bet if you can't write the check, for me, for me. Cause I can be bought, but you'll pay the cost If you can afford me If you want me, a cherry on top, The pick of the peck, the crème de la crop       Юля так кричит от восторга, что мне кажется, завтра у неё не будет голоса. Какая же она всё-таки хорошая. Я уверена моя сестра была бы такой же красивой, доброй, отзывчивой. Я люблю тебя, Лисса! И буду выражать всю мою к тебе любовь через дружбу с Юлей. — If you wanna ride, just name your price don't play cheap, with your heart Don't make a bet if you can't write the check, for me, for me. Cause I can be bought, but you'll pay the cost If you can afford me If you wanna ride, just name your price don't play cheap, with your heart Don't make a bet if you can't write the check, for me, for me. Cause I can be bought, but you'll pay the cost If you can afford me       Юля сейчас бежит ко мне. Её глаза, на мой взгляд, слишком расширены, она явно удивлена. Зато искрящаяся улыбка заверяет меня в её искренней поддержке и радости, надеюсь, за меня. — Капец, ты круто поёшь! А на дне рождения у директора тоже ты была? — Я утвердительно киваю, тоже растягивая губы в ответной улыбке. Юля радостно бросается обнять меня, и я отвечаю ей взаимностью. О том, что на сцене пела в прошлый раз я, знали только группа «Smile» и Алисия. И то, последняя догадалась сама, всему виной та флэшка с песнями моего исполнения и, разумеется, Эмиля. — Насколько хорошо ты его знаешь, что уговорила его выступить вместе с тобой? — недоверчиво спрашивает она, а я понимаю, что пора представить друг другу моих близких людей. — Юля, я хочу тебя познакомить с моим парнем, — радостно говорю я и беру её за руку, уводя от площадки к неприметному диванчику. Ага, тот, кто мне нужен, сейчас на месте. Я подхожу к ним и краем глаза замечаю лицо Вальтер, чем ближе мы к нужному диванчику, тем шире распахиваются глаза моей подруги. Я насмешливо ухмыляюсь. Раньше в таком обществе я не позволяла себе такое поведение, но здесь темно, а значит, тебя никто не видит, а твою ухмылку и подавно. — Юля, — официально начинаю я — познакомься с Эмилем, моим парнем, а по совместительству… — Солистом группы «Smile», А-а-а — перебивает меня Юля и орёт так, что музыка встаёт на второй план. — Господи, я же твоя фанатка, ты такой класный, я тебя обожаю! — кричит Вальтер и бросается Эмилю на шею. Тот обнимает её и внимательно смотрит на меня. Я улыбаюсь ещё шире и согласно киваю. Это было что-то типа разрешения на объятья, знак того, что я не ревную. — Большое спасибо! — говорит Эмиль, когда Вальтер, выглядящая как самый счастливый человек на планете, отстранилась от него. — Ты Юля, верно? — спрашивает он, на что мы обе киваем, только я как-то размеренно, а девушка слишком энергично. Ощущение, что ей некуда деть слишком распирающее её счастье, поэтому она выплёскивает его таким образом. — Приятно познакомиться, надеюсь, мы с тобой увидимся ещё ни раз. А пока, девчонки, вам что-нибудь принести? — Сок, гранатовый. — Сразу говорю я, потому что ещё в прошлый раз приметила его на полке у барной стойки. А так как все в основном пьют алкоголь, я на сто процентов уверена, что он до сих пор стоит нетронутый. Особых предпочтений на счёт соков у меня нет, я только томатный не люблю, поэтому Эмиль сначала спрашивает, а потом несёт. Ведь вчера хотела один, сегодня — другой, завтра — третий. И никогда не знаешь, что придёт в голову потом. — Мартини, — всё так же улыбаясь, говорит Юля. Я только сейчас обращаю внимание на её наряд. Красивое персиковое платье без лямок и с расширенной юбкой. Хороший выбор, потому что идеально подчёркивает её грудь и выделяет длинные стройные ноги. Вальтер невероятно красива и женственна. Она убирает прядь, выбившуюся из её красивого объёмного пучка, за ухо и присаживается на свободное место. Я сажусь рядом. Напротив нас сидят парни из группы и о чём-то оживлённо разговаривают. — Теперь я поняла, как это ты устроила тот финал, пригласила знаменитую группу, да ещё и спела с ними! — Бойко говорит она, а я с каждым словом начинаю себя уважать. Юля лукаво улыбается мне, а я просто радуюсь этому моменту. Всё-таки здесь хорошо, зря я не приходила сюда раньше. И даже тот факт, что всю вечеринку устроила Златовласка, меня ни капли не смущает. — Слушай, хотела тебя спросить, неужели ты бы не смогла прийти без меня? Зачем я здесь? — легкомысленно спрашиваю я. В принципе, мне всё равно, но всё же какое-то любопытство заставляет меня спросить об этом. — М-м? — я смотрю на неё лёгким непринуждённым взглядом, даже брови не приподнимаю, зато искренне улыбаюсь краешками губ. — Ну, просто… дело в том, что… — Юля смущённо отводит взгляд, хмурит лицо, плотно сжимает губы. — Он пообещал мне ночь, если ты придёшь. — На одном дыхании говорит она и закусывает нижнюю губу. Вальтер внимательно смотрит на меня и жалобно щурится, словно она провинилась и молит о прощении. Сначала я хотела в голос рассмеяться, но потом… Мне её очень жаль. А того придурка хочется растоптать, как муравья. И, чёрт подери, я бы именно это и сделала, если бы не такое жалостливое лицо подруги. — Зачем это тебе?! — грозно говорю я, но блеск моих глаз смягчает мой тон. Об этом мне не раз говорил Эмиль. У меня очень редко получается кого-то напугать. Только если моё сознание на пределе и глаза волей-неволей подчиняются голосу и ситуации. — Он второй после Егора самый популярный парень в школе. Ну, Егора мне точно не видать, а вот Лёша… — Она мечтательно закрыла глаза и улыбнулась. Было видно, что даже право называть его имя, бесспорно, радовало её. — Представляешь, я, всего лишь Юля Вальтер, проведу целую ночь с Лёшей. — Она счастливо улыбнулась и облизала губы, словно в предвкушении будущего поцелуя. — Ради одной ночи ты готова всё отдать этому бабнику?! Стать его ещё одной жертвой?! Пополнить список достигнутых целей?! — выпалила я на одном дыхании, пытаясь образумить подругу. Я понимаю, что, возможно, обижаю её этими словами, называю её в контексте девушкой лёгкого поведения. Но это всё ради неё же самой.       Вальтер сначала испугалась, наверное, моему тону, потом нахмурилась, сощурив немного глаза и поджав губы. А сейчас она и вовсе обижена на меня. Это видно по её насмешливому взгляду и саркастической ухмылке.       Нас отвлёк молодой парень, смутно мне знакомый или на кого-то похожий. Возможно, мы где-то уже встречались. Но факт остаётся фактом, я его не знаю. Вот мы с Вальтер, например, копии друг друга, но, тем не менее, являемся друг другу лишь друзьями. — Дамы, не желаете чего-нибудь выпить? Я угощаю … — Высокий, стройный с поблёклыми, но в то же время очень красивыми коротко стрижеными волосами, чёткими скулами и подбородком. Но костлявым он не кажется, больше дружелюбным и каким-то родным. Хочется ему верить. Как, например, брату Алисии. Но толстые, резко очерченные губы испаряют прежние ощущения. А глаза добавляют больше нахальности и целеустремлённости, нежели нежности, какой опять же можно было порой наблюдать у шатена. — Спасибо, я не пью — холодно отвечаю я и замечаю, как его рука со стаканом тянется ко мне. — Даже виноградный сок? — невинно спрашивает он и привлекательно улыбается, заставляя смотреть на его губы, но я не обращаю внимания.       Я внимательно смотрю на напиток, чуть морщась, а затем перевожу взгляд на лицо парня. Глаза случайно задевают его хорошо накаченные руки. Парень слишком близок ко мне, поэтому мне виден цвет его глаз — красивый болотно-зелёный. Они какие-то мелководные, возможно потому, что в глазах брата Алисии я дна не видела, они затягивали, как пропасть. — Предложите моей подруге, возможно, она согласится, — доброжелательно говорю я и приветливо улыбаюсь. Затем я вижу на его лице, не только во взгляде, насмешку. Что-то мне подсказывает, что я сглупила. Я поворачиваюсь к подруге, чтобы узнать, что думает она. Но… её нет. Она что растворилась? Чёрт, её нет, вот, что его рассмешило. Но когда она успела уйти? — Извини, я должна найти подругу. — Я встаю и направляюсь к барной стойке, чтобы отыскать Юлю, но была перехвачена чьей-то стальной, но в то же время не причиняющей мне боли, хваткой за локоть. Я поворачиваюсь, вижу снова то же лицо. В тот же миг моя грудь отозвалась судорожной дрожью и холодными мурашками. Твою мать! На меня вылили стакан ледяного томатного сока. Такое чувство, словно для меня специально его держали в морозильнике. Всплывает только один вопрос: почему напиток остался жидким?       Я чувствую, как мой ажурный топ впитывает в себя холодные капля и морозит кожу груди, оставляя за собой склизкий, скользкий след. Зато остальные части тела горят пламенем оскорбления. Лицо вмиг становится красным от унижения. Руки и ноги сами по себе тянутся, чтобы ударить об стенку обидчика.       Я поворачиваюсь в противоположную сторону и вижу невинное сожалеющее лицо той гадины, Златовласки. Какого черта она меня споласкивает чем ни попадя? Я зло смотрю на неё, пытаясь передать ей весь свой гнев и отвращение к её персоне. — Ой, прости, я тебя не заметила. — Псевдозвиняюще сюсюкается она своим приторным голосом. Злата поджимает губы, похоже, надеясь, что так я смогу её простить. Стерва! Если она сейчас же не уберётся, то я выдру всё её достояние, а именно слиток золота на голове, пусть и ненастоящий. О, неужели она научилась читать мысли? Виляя бёдрами, Златовласка проходит мимо меня и удаляется. Ещё пару секунд и я, словно землетрясение, уничтожу её вплоть до основания.       Хорошо, что здесь темно и мою неконтролируемую злость не видно. Этой дуре никогда нельзя показывать своих чувств и эмоций. Она этого не заслужила. Я всё так же зло теперь смотрю на парня с пепельными волосами и буквально рычу: — Ты специально?       Парень отрицательно мотает головой из стороны в сторону, умоляя поверить ему. Ухмылка сразу пропадает с его лица, а на её месте оказываются плотно поджатые губы, говорящие о его честности. Я в это не верю. Уж слишком правдоподобно он выглядит. Я нагло сбрасываю его руку и иду на поиски Эмиля. Я не могу ходить в мокром, противном, грязном и холодном топе. Про парня я благополучно забываю. Ненависть заполняет всё моё сознание. А обида заставляет мстить.       Я подхожу к Эмилю и выплёскиваю на него всю свою ярость в словесном потоке о том, как одна курица по имени «Златовласка» обливает «всех подряд» абсолютно «случайно». Я сообщаю ему, что отправляюсь на поиски санузла, чтобы хоть немного очистить топ. Я направляюсь в сторону какой-то двери, выделяющейся своим коричневым цветом на фоне почти белых стен, как на меня налетает какая-то девушка.       Она сначала возмущается, но потом, когда уже замечает моё красное пятно на груди, предлагает помощь. Блондинка с узкими губами, но большими глазами ведёт меня на второй этаж по лестницы и открывает вторую дверь слева. Когда я спрашиваю, можно ли мне туда, девушка отвечает, что это её комната, поэтому я могу ею воспользоваться. Я благодарю её и направляюсь в ванную в этом же помещении. Блондинка бросает мне, чтобы я закрыла дверь, когда закончу свои дела, и скрывается.       От осмотра комнаты меня отвлекает омерзительное пятно на одежде. Я только успеваю подметить, что она в светлых тонах и посредине стоит огромная двуспальная кровать. Я тут же снимаю с себя топ и отправляю его под кран с водой. Слава Богу, я всё-таки надела бюстгальтер, а то пришлось бы сейчас стоять здесь голой.       Только я закрываю воду и выжимаю вещь, как меня со всей силы хватают за волосы и тянут в противоположную сторону. На глаза тут же наворачиваются слёзы, из губ вырывается стон, а голова отзывается невыносимой болью. Я рефлекторно запрокидываю голову назад, лишь бы мне не причиняли боль. Мои руки устремляются к голове и хватают пряди у самых корней, чтобы ослабить хватку. Я быстро моргаю, чтобы избавиться от слез. Мои волосы наматывают на руку ещё сильнее, что я просто подаюсь назад. Моё ухо неприятно щекочет чьё-то дыхание, а по носу, уже привыкшему к дурманящему запаху, ударяет дорогой парфюм. Это Лёха, только за ним я замечала привычку использовать именно этот.       По моей талии, затем и животу медленно плывут льдинки, заставляя меня вздрагивать и дрожать от этого обжигающего холода. Губы блондина мокро целуют и больно прикусывают мою шею и ключицы.       Моё сердце бешено колотится где-то в стороне. Губы начинают судорожно дрожать. Нос прерывисто вдыхает парфюм. Ноги не хотят держать меня и грозятся согнуться. Держаться на месте меня заставляют только волосы, натянувшиеся, словно тугие струны. — Я люблю тебя, — страстно шепчет Лёха, продолжая терзать мою шею губами, а грудь руками. — Меня одну? — обижено вставляю я. Моё сознание смутно понимает, что сейчас происходит из-за плещущейся и накатываемой вновь, как цунами, боли. Лёха сильно дёрнул мои волосы, от чего вырвался новый стон. — С первой встречи я хотел быть с тобой, — пропуская мой вопрос, продолжает шептать он. Парень поворачивает меня лицом к себе и своей рукой с моими волосами упирается о зеркало. Мне ничего не остаётся, как повиноваться. Я прижимаюсь головой к холодному стеклу. М-м, этот холод, он приятно остужает корни почти выдранных волос. — Всего одну ночь? — хрипло, но угнетённо говорю я. Он кровожадно скалится и впивается в мои губы, не теряя возможности протиснуться глубже. Я яростно кусаю его язык, без приглашения ворвавшийся в мой рот. Не хочу, чтобы меня целовали ради забавы. Я верю в настоящую любовь и мне очень обидно от того, как Лёха опошляет это великолепное чувство.       Он отстраняется от моих губ, на нём смешались моя алая помада и его только что выступившая кровь. Парень горько усмехается и безжалостно впивается в мои ключицы, оставляя на них следы. Мне остаётся только тихо стонать от боли, держа рот закрытым, и пытаться не лить слёзы. После моей выходки он затянул волосы ещё сильнее. На биение своего сердца уже давно не обращаю внимания, оно жестоко разрывает грудную клетку, дабы выбраться наружу. Что значит спокойно дышать я уже давно забыла. Руки затекли, поэтому сами замерли в положении стальной хватки головы.       Всё также оттягивая мои волосы, Лёха вытаскивает меня из ванной. Я стою и не вижу его лица, парень сзади меня. Зато я смотрю на большую кровать, заправленную белым покрывалом с бежевыми розами на нём. Моя голова практически лежит на его плече. Шея затекла и теперь ноет, требуя смены положения. Я закрываю глаза, чтобы хоть немного расслабиться и унять дрожь. Меня всю трясёт, словно внутри землетрясение. Я чувствую сильную боль в ногах и падаю на колени. Лёха пнул меня по икрам, а я ему сейчас благодарна, как никогда, ноги и так меня не держали, я бы упала давно, но в голове пульсировала такая боль, что остальную я уже не воспринимала.       Мои ноги на полу, а грудь и живот лежат на прохладном покрывале, так долгожданно охлаждая мою кожу и унимая буйства моего тела. По онемевшим рукам циркулирует тёплая кровь, позволяя им расслабиться. Шея тоже ликовала от уютного тепла, прошедшего по нему. Только голова до сих пор гудела от натянутых волос, заставляя меня вернуться в реальность, полную боли и страданий. Даже ласки блондина не доставляли мне наслаждения, только отвращение.       Я постаралась хоть немного пошевелить ногами, чтобы ударить Лёху и сбежать. Но он это предвидел, поэтому его ноги прижимают к полу мои. Так как я лежу на животе, то и руки использовать не могу. Я концентрирую взгляд на покрывале. Возле моего лица тёмное пятно. Я уже давно плачу. Беззвучно, но плачу. Господи, прошу, помоги мне. Если уж мне придётся это пережить, то можно, чтобы всё побыстрее закончилось. Пожалуйста…       Я, уже готовая ко всему на свете, пару мгновений не осознаю, что голова отдыхает от боли. И теперь я ощущаю боль в ногах, приятное тяготение в руках и шее. И ужасную дрожь в теле. Меня отпустили… Мысль радует, но в то же время пугает.       А вот и мои опасения. На талию снова легли руки Лёхи. Но я уже приготовилась дать отпор: вскакиваю, резко разворачиваюсь и даю ему звонкую пощёчину. Рука горит от такого удара. А передо мной стоит тот парень с пепельными волосами. — Что… — Не успеваю я удивиться ему, как в комнату влетает брат Алисии. Я рефлекторно отстраняюсь. Одноклассник хватает за ворот моего спасителя и сильным ударом кулака бьёт его в нос. — Опять ты? Я тебя уже предупреждал в прошлый раз! Какого чёрта ты трогаешь её? —  крик брата Алисии заставляет меня прийти в себя. Я бросаюсь к ним и за плечо оттягиваю шатена от моего спасителя. — Стой! Прошу, остановись! — Он меня не слышит, продолжает бить кулаком в солнечное сплетение. Мне приходится идти на крайние меры. — Егор!       Сработало. Парень отпустил его и повернулся ко мне. Его злой взгляд заставляет меня отпустить его и позволить ему продолжить наказание. Губы подрагивают скорее от ярости, нежели обиды. Дыхание прерывистое. Лицо, обычно нежное и доброе, превратилось в красный запыхавшийся мрак. Мне страшно на него смотреть. Но как только я ему всё объясню, он успокоится, он всё поймёт. Он снова станет добрым. — Это не он. — хриплю я. — Как это может быть не он? Зачем ты тогда ударила его? — грозно кричит он, но я не останавливаюсь. — Это вышло случайно, ко мне полез Лёха. — Я оглядываюсь в поисках своего обидчика. — Он помог мне. — Я взглядом указываю на парня с пепельными волосами. Из его носа хлещет кровь.       Брат Алисии переводит разъярённый взгляд на лежащего на полу Лёху, которого вырубил тот парень. Почему-то я не услышала ни звука падения, ни удара. Я опускаю глаза, чтобы не видеть этого придурка. Если бы Лёха был в сознании, я уверена, брат Алисии что-нибудь да сломал ему. Я была бы не против.       Я только понимаю, что стою в одном бюстгальтере, но мне не стыдно. По сути это то же самое, что стоять в купальнике, только нижнее бельё чёрное, а мой купальник тёмно-зелёный. Шатен, видно, заметил мой взгляд и сейчас снимает футболку, оголяя свой накаченный пресс и грудь. Я жадно смотрю на его тело, пока он снимает для меня свою одежду. Это всего пару секунд, но мне хватает, чтобы хорошо запомнить его рельефное тело. Парень протягивает мне футболку, но я не беру. — Не надо, Эмиль может неправильно понять. — Грустно говорю я. Желание принять подарок и надеть его на себя слишком громадно. Мне так не хватает его аромата, особенно сейчас. Я хочу прикоснуться к нему, вдохнуть его, почувствовать. Мне надо срочно с ним поговорить.       Я поворачиваюсь к парню с пепельными волосами. На его рубашке красуется кровавое пятно. Я медленно приближаюсь к нему и встаю на носочки (он такого же роста, что и брат Алисии). Его губы трепещут от моего судорожного дыхания. — Прости его, — горячо шепчу я и подаю ему носовой платок, который всегда покоится в заднем кармане моих джинс. Он принимает его и прикладывает к ноздрям — спасибо за то, что помог. — Я медленно приближаюсь и целую его в щёку лёгким поцелуем, едва касаясь его кожи. — Прошу, выйди, пожалуйста, мне очень надо с ним поговорить, — шепчу я в его ухо.       Парень неторопливо кивает и выходит из комнаты, прикрыв дверь. Я остаюсь наедине с одноклассником. Надо поговорить. Мне надо поговорить с ним. Это очень важно. Для меня очень важно разобраться не только с этой ситуацией, но и понять его поведение в последние дни. Я глубоко вздыхаю и поворачиваюсь к нему лицом.