Shot ... the muffled fall...

      Я стою ни живая ни мёртвая. В голове до сих пор покалывает от жестокого обращения с моими волосами. Ноги болят от недавнего пинка. Но сейчас это неважно. Главное на данный момент — поговорить с братом Алисии и, наконец, выяснить наши с ним отношения.       Я подхожу к нему вплотную. Мне приходится поднять глаза, а ему опустить, чтобы встретиться взглядами. В какой-то степени я очень рада, что так всё случилось и мы, наконец, сможем всё выяснить.       Он молчит. И я молчу. Никто не спешит начать разговор. Но не потому, что мы не хотим, а потому, что не знаем с чего начать. Впрочем, время не ждёт. Я должна сделать это первой. Только так я смогу выяснить всё то, что мне так необходимо. — Я знаю, в последнее время… — Я запнулась. Не понимаю, почему. Возможно, боюсь его реакции. Я была полна решимости. Но как только его лицо меняется, я останавливаюсь. Пытаюсь считать его эмоции и мысли. Но ничего не понятно. Шатен весь побледнел. Глаза, наоборот, блеснули надеждой. На что? — В последнее время, — продолжаю я, но без прежнего энтузиазма, скорее с опаской, — между нами происходит что-то странное. И… — его глаза расширяются. Он меня понимает, но удивляется чему-то. Моей решимости? Моим чувствам? Или тому, что я понимаю себя и свои мысли? — И мне это не нравится. — с облегчением выдыхаю я. Я начала. Это уже хорошо. Дальше мне будет легче. — Да, я должен извиниться перед тобой за своё поведение. Я просто… — начал он. Я не перебивала. Если бы ты знал, как долго я хотела это от тебя услышать. Тело ломит от боли, но я наслаждаюсь теплом его слов. Сознание старательно запоминает его голос, его интонацию. Должен извиниться за поведение Должен извиниться Извиниться — Я знаю, — говорю я, когда вижу, что он не может продолжить дальше. На его лице появляется блаженная улыбка после моих слов. Такая красивая… Как моё сейчас счастье. Глаза загадочно блестят, но не от слёз, а от наслаждения. — Что было — то прошло, обратно не вернуть. Давай жить настоящим. Предлагаю всё забыть и…       Он чуть приоткрыл рот, что-то предвкушая. Лицо давно светится от счастья. Значит, всё хорошо. Он не злится. Я улыбаюсь. Наконец-то, мы друг друга поняли. Как же долго я этого ждала. Моё сердце снова часто бьётся. Тоже радуется, как и я. Кровь пульсирует в висках, тоже от счастья. Глаза улыбаются вместе с губами. — И я… — я перехожу на шёпот, чтобы не испортить эти сладкие тишину и спокойствие.       Я сглатываю ком в горле, не понимаю, откуда он, из-за чего появился. Его глаза приковывают мои своей глубиной. Я пытаюсь заглянуть на самое дно. Стою на краю и рискую собой. Я оступаюсь. Но думаю не о том, что могу упасть туда с концами, а продолжаю тянуть голову, чтобы увидеть, что же прячется в его глубинах. Я повисла над гигантской пропастью его серых глаз, держась из последних сил за обрывчатые края скалы. Или не из последних… Я давно перестала понимать себя. Возможно, энергии у меня предостаточно, чтобы выкарабкаться отсюда. Но сердце умоляюще кричит, что я не справлюсь, что пора сдаться, что надо упасть. И что самое страшное, я хочу этого.       Хочу утонуть там с концами. Хочу пропасть там без вести. Хочу оказаться там раз и навсегда.       Пару мгновений я наслаждаюсь своей безнадёжностью и безысходностью, но затем напоминаю себе, что если отпущу руки, оттуда уже не выберусь никогда. Утону там, как в болоте. Увязну, как в зыбучих песках. И мне никто не поможет. Я одна. И обратной дороги у меня уже не будет.       Я с огромным усилием воли перевожу взгляд на губы. Пухлые, красивые, суховатые, желанные. Интересно, какие они на вкус? Будут ли там присутствовать нотки кофе или корицы? Или запах не соответствует вкусу? Моё любопытство пробирает насквозь: до мозга, до костей. Я никогда ещё не замечала за собой желание узнать что-то новое. По крайней мере, я этого не помню. Я жадно прикусываю нижнюю губу в надежде не только унять дрожь, но и все буйства моего тела.       Я не заметила, как встала на носочки и приблизилась к нему настолько, что чувствую его прерывистое дыхание на своём лице. Между нашими губами пара сантиметров. Моё тело ликует от податливости моего разума и с замиранием сердца ждёт, когда получит желанное. Я замираю вместе с ним, прислушиваюсь. Его сердце в отличие от моего бьётся, возможно, в два раза быстрее, чем обычно. Его рот чуть приоткрыт, а в глазах застыл огонёк, парень ждёт. Меня, моих слов, продолжения.

POV Егор

      Господи, как же она соблазнительна! Не будь я сейчас рядом с ней, я бы давно разрыдался. Почему она медлит? Я безумно хочу целовать губы, которые Сьюзен так страстно сминает. Вот зачем она это делает? Чтобы свести меня с ума? Пожалуйста, закончи мысль! Скажи, что любишь меня! И я тебя не обижу, обещаю! Я захвачу тебя в такие нежные и властные объятия, что никто, и ты в том числе, никогда не усомнится в моей тебе преданности. Я поцелую тебя так страстно, что никому и в голову не придёт не поверить в мою любовь к тебе. Я буду всегда рядом, всегда с тобой, никогда не отпущу, никому не отдам. Только скажи, что любишь меня.       Я тоже тебя люблю и могу признаться первым, но почему-то мне так важно сначала услышать это от тебя. Мне признавались в любви многие, но я хочу услышать заветные слова только от тебя. И ни от кого больше. Ты мне очень дорога, только прошу, позволь мне насладиться твоим голосом, когда ты говоришь «Я тебя люблю». Мне так не хватает этих слов! Я весь на нервах. Сердце давно пустилось в пляс, руки дрожат, а ноги не держат. Я весь так и чешусь, чтобы дождаться момента и не обнять тебя раньше времени, не поцеловать раньше нужного срока. — И ты… — подталкиваю я её. Тороплю к кульминационному моменту. — И я хочу, чтобы мы… — начинает она, а я в мыслях заканчиваю за неё: «…начали встречаться». Я согласен. Согласен на всё! –… чтобы мы стали друзьями… — Я тоже! — Слишком поспешно отвечаю я и только потом анализирую сказанные ею слова.       Я стою, как громом поражённый. Что она сейчас сказала? Мне послышалось? Я её не понимаю! Только сейчас до меня доходит, что это, должно быть, всё сон. Я незаметно для девушки отвожу руки за спину и щипаю себя. Мои худшие опасения подтвердились. Это не сон. Это реальность. Злая правда, то ли мстящая мне, то ли подшутившая надо мной. «Я тоже» — проклятая фраза, которая перечёркивает все пути решения. «Я тоже» — ужасные слова, не позволяющие сказать мне совсем другое: «Я люблю тебя!» «Я тоже» — ненавистное словосочетание, которое я так сильно хочу вернуть назад, проглотить его.       Но уже поздно. Я не могу говорить девушке сначала одно, а потом оправдываться, что имел в виду совсем другое. На самом деле мне на это плевать, но что-то внутри меня заставляет остановиться, не говорить правды. Возможно, меня задело то, что Сьюзен ко мне ничего не испытывает. Иначе, зачем просить стать друзьями?       С другой стороны, уверен ли я, что люблю Сьюзен? Определённо. Я помешан на ней. Хотя бы раз в день сердце требует видеть её. Каждый раз, когда мы рядом, хочется прикоснуться к девушке. Пока что мне бы этого хватило. Но чувствую, если начну «случайно» задевать её, то в скором времени захочется большего. И что тогда делать дальше? Я же с ума сойду, если не буду этого делать. Но «случайно» поцеловать нельзя! Поэтому, так сказать, выбирай, Егор!       Я возвращаюсь в реальность из водоворота мыслей, танцующих в моей голове. Она смотрит на меня. Я заглядываю в её морские глаза. Сине-зелёные волны её радужек. Взглядами мы не встречаемся. Она смотрит чуть ниже. Не знаю, как правильнее сказать: я пожираю ее глаза, или её глаза пожирают меня.       Я отворачиваюсь, потому что больше не в силах сдержать свой гнев и досаду. Я морщусь и прикусываю губу. Затем, когда понимаю и принимаю всю безвыходность ситуации, горько улыбаюсь и снова хочу взглянуть на девушку, на Сьюзен, которая хоть и неосознанно, но всё же разбила вдребезги все мои мечты и надежды.       Сьюзен улыбается, очень красиво. Счастье в её глазах сияет, как морская гладь на солнце. Я улыбаюсь ей. Она меня вынуждает. Но мне становится легче. Я согласен. Согласен просто быть рядом с этой девушкой и смотреть на её улыбку, пусть даже не имея права прикоснуться к её шёлковой коже, к её пухлым губам. — Я тоже, — эти слова как смертный приговор для меня, я повторяю их. — Я хочу тебя кое с кем познакомить, — воодушевлённо говорит она. — Хорошо, только… — я не в силах попросить её надеть что-нибудь, что прикроет её грудь. Я её не забуду, буду видеть в каждом сне, вспоминать каждый раз, когда смотрю на Сьюзен, представлять каждой ночью, проведённой со Златой.       Девушка опускает глаза и слегка морщится. Сьюзен осматривается, затем решительным шагом направляется к шкафу и распахивает его. Внутри весит одна шёлковая сорочка на тоненьких лямках белого цвета с кружевом на груди. На мой взгляд, слишком откровенная даже для сна. Это ночнушка Златы, я точно знаю, ведь я не в первый раз в этой комнате, комнате Златы.       Я с опаской, но в то же время в предвкушении перевожу взгляд с вешалки на девушку и обратно. Сьюзен берёт её и надевает на себя. Сорочка достаёт ей только до середины бедра. А я невольно облизываюсь: всё бы отдал, чтобы посмотреть на неё без джинс. — Мне нравится! Пойдём! — гордо заявляет она, словно хвалит Злату в её не таком уж и плохом вкусе.       Я уверен, девушка с золотистыми волосами будет в ярости, когда увидит, что её вещи носит Сьюзен. Но с другой стороны, она сама виновата. Это из-за Златы Сьюзен чуть не изнасиловали, это она отправила меня в деревню к своей маме с просьбой отвезти ей пакет. Если бы не Алисия (я оставил её на ночь со своей девушкой), которая позвонила мне ночью и сказала, что, притворившись спящей, ангелочек услышала, как Злата собирается на тусовку. А сама девушка сказала, что всё отменит. Ну, ничего, я её уже наказал. Больше такого не повторится, я надеюсь. — Почему ты здесь? — Спрашивает девушка. Мы спускаемся вниз, говорить приходится чуть громче. — Чтобы спасти тебя. — Невозмутимо говорю я. И прежде чем Сьюзен задаст следующий вопрос, я отвечаю на него. — Мне рассказала Злата, и я поспешил наверх. Что ты там делала? Почему вообще пошла в ту комнату? Сьюзен грозно фыркнула: — Меня твоя Златовласка облила. А её верная подружка, похоже, решила мне помочь. Привела сюда, а потом пришёл и твой друг. Я морщусь, когда слышу, что Лёху, человека, который только что чуть не изнасиловал возлюбленную мною девушку, называют моим другом. Она явно насмехается надо мной. Я спешу перевести тему. — Ты здорово поёшь! И сегодня и в прошлый раз. — подмигнув ей, говорю я. Она удивлённо моргает. — Откуда? Я не видела тебя сегодня, когда была сцене. Кто тебе сказал? И как давно? Я загадочно улыбаюсь ей: — На дне рождении директора Алисия…       Сьюзен замирает на месте. Сначала её лицо хмурое, от чего на её лбу появляется еле заметная морщинка. Она закусывает губу. Я хочу отвернуться, чтобы не соблазнять себя. Но не могу оторвать взгляда. Затем её лицо проясняется. Появляется насмешливая улыбка. — Точно. Только она могла догадаться… Я включала эту песню в своём исполнении в прошлый раз, когда мы с ней убирались в вашей квартире… Кстати, а кто тот парень, которого ты ударил? И… что было в прошлый раз?       Я злобно скалюсь при упоминании о парне с пепельными волосами. Мои зубы скрежещут от ненависти в его адрес. Вспоминаются все причины нашей вражды. И я очень рад, что представился случай треснуть его в нос. — Колкер из параллельного, — пытаюсь безразлично сказать я. На свою спутницу не смотрю, но предполагаю её эмоции. — Колкер — это фамилия? — Да. — А что между вами произошло? — невинно и как-то боязливо интересуется девушка.       Внутри меня всё сжалось. Ну, и как мне всё ей объяснить, чтобы девушка поняла всё правильно. Я резко останавливаюсь, хватаю за локоть Сьюзен, чтобы она не ушла и внимательно смотрю на неё. Хочу показать ей насколько всё серьёзно. — Не подходи к нему, — чересчур зловеще говорю я, а после добавляю — пожалуйста. Он ужасный человек, прошу, не подходи к нему. Я с ним уже связывался и не хочу, чтобы ты из-за него пострадала. — Сьюзен хмурится. Не верит. — Просто пообещай мне, что ты к нему не подойдёшь! Пожалуйста, это очень важно! Обещай! Девушка прикусывает губу, снова хмурится, переводит взгляд. А затем, вздохнув, говорит: — Обещаю…       Я не заметил, как мы подошли к дальнему столику, где сидела группа «Smile»! Господи, это же самая знаменитая группа! Сьюзен что, познакомить меня с ними, что ли, хочет?! Сначала я до безумия рад. Это же всё равно, что знакомство короля с крестьянином! Но потом я вижу того придурка, который лапал мою возлюбленную. Сьюзен я слишком люблю и готов ей всё простить, но этому уроду — ни за что. Если бы не дружелюбная улыбка Сьюзен, я бы одним резким ударом стёр с его лица эту добродушную улыбку. — Привет, помнишь Алисию? — спрашивает она солиста. А я в шоке. Во-первых, почему она так свободно с ним разговаривает? Хотя, если она с ним спит, то это понятно. А во-вторых, откуда он знает ангелочка? — Да, конечно. — Это её брат… — Сьюзен медлит. Я вижу, как меняется её лицо: печаль выступает вперёд. Она шумно сглатывает, глубоко вдыхает, а затем говорит. — Егор. Солист группы, мягко говоря, удивлён. Глаза чуть не вываливаются из орбит, а брови моментально достигли середины лба. Рот немного приоткрыт. — Ещё один? — прочистив горло, спрашивает он, а девушка грустно кивает. Я ничего не понимаю. Что значит «ещё один»? Какой ещё Егор у них был до меня? — Это Эмиль, мой парень. — Немного придя в себя, говорит Сьюзен, натянуто улыбаясь.       Эмиль?! Тот самый?! Эмиль, про которого говорила Алисия?! Твою же мать! Так он типа имел право лапать и целовать её? Так значит и Сьюзен не шлюха! Прости меня, пожалуйста! Я честно не знал! И даже подумать не мог. Господи, каким я был идиотом!