Shot ... the muffled fall...

      Я стою у доски, рассказывая материал по теме урока и записывая наиболее важные детали. Мне не сложно, я наоборот рада, что не надо поворачиваться лицом к комиссии. Сзади я очень даже похожа на Анну Фёдоровну. Я так боюсь оказаться разоблачённой, что ноги еле держат. Спасает только учительский стол, закрывающий меня по пояс от посторонних глаз. Мне кажется, что моё сердце бьётся так громко, что заглушает мой голос. Я боюсь лишний раз пошевелиться, ведь могу упасть прямо здесь. Но больше всего меня беспокоит то, что голос может дрогнуть. Звонок, где же ты?! — Анечка, мы бы хотели послушать ответы учеников. Прошу, задайте какой-нибудь вопрос по теме, — просит меня молодой мужчина из комиссии.       Я замираю, даже моё сердце, кажется, остановилось. Мои глаза бегают по доске. Я закусываю нижнюю губу. Ну, всё, я спалилась, мне конец. Мамочки! — Анна Фёдоровна, я хочу решить первый номер! — говорит Люба. Похоже, ей действительно стыдно и страшно. — Да, конечно.       Фух, словно гора с плеч. Я по-прежнему стою лицом к доске, делая вид, что контролирую действия своей ученицы. Иногда утвердительно киваю головой. Говорить боюсь, такое ощущение, что мой голос пропал, я это чувствую. А руки и ноги обмякли, еле стою.       Звонок! Мои одноклассники шумно собираются и выходят из класса. Я же тяну время, пусть сначала выйдет комиссия. Беру тряпку и начинаю медленно, но тщательно вытирать доску. Когда, наконец, слышу хлопок двери, облегчённо выдыхаю. Я кладу тряпочку на место. По моему телу разливается приятная теплота от мысли о том, то всё-таки всё прошло удачно. Я на пару секунд прикрываю глаза и уже собираюсь выйти из класса, как вдруг за спиной раздаётся серьёзный голос: — Почему ты не брала трубку, я неделю пытался до тебя дозвониться.       Это тот мужчина. Я чувствую, как моя кожа становится гусиной, а руки начинают предательски дрожать. От неожиданного появления его рук на моей талии меня передёргивает. Мужчина начинает ласково поглаживать меня. Я стою затаив дыхание и не могу пошевелиться. Что мне делать?       С одной стороны, не хочется портить отношения между ним и Анной Фёдоровной, но с другой, я так сильно хочу ему врезать: во-первых, за то, что распускает руки, а во-вторых, за то, что как-то обидел учительницу. Иначе, зачем бы она игнорировала его звонки. Нет, может, я чего-то не знаю, но вероятность того, что он подлец довольно велика. — Я люблю тебя… — шепчет он, щекоча моё ухо. — Прости, мне надо идти, — торопливо шепчу я, на голос не хватает то ли сил, то ли уверенности. Мой страх берёт верх над остальными чувствами. Я быстро хватаю сумку и выбегаю из класса. Возле выхода успеваю сказать — позвони ещё раз, возможно, в следующий раз возьму.       Господи, что я сказала?! Я не должна вмешиваться в чужую жизнь. Хотя, ничего плохого я не сделала, ведь так? Ох, теперь мне уже всё равно, все мои мысли заняты Юлей. Андрей прислал мне адрес. Я вызвала такси и сейчас мчусь на всех парах к своей лучшей подруге. Юлечка, дождись меня. — Здравствуйте, я подруга Юли, откройте, пожалуйста. Я бы хотела навестить её, — говорю я в динамик при входе. Вальтер, оказывается, живёт в огромном доме неподалёку от школы. Сейчас я стою перед красивыми ажурными воротами чёрного цвета. Выглядят они довольно надёжными.       Маленькая лампочка у входа загорается зелёным. Я воспринимаю это как сигнал, что можно войти. Я дёргаю калитку, но она не поддаётся. Приходится топтаться на месте и растирать руки больше от нетерпения, чем от холода. Когда меня, наконец, впускают, я чуть ли не бегу, обгоняя моего провожатого. Мужчина лет сорока, в тёплой куртке и ростом выше меня. Ну, давайте уже, побыстрее доберёмся до комнаты Юли! Ну, пожалуйста, я вас умоляю!       Меня приводят к комнате на первом этаже. Мужчина открывает дверь, и я буквально залетаю внутрь. Но вместо кровати и Юли вижу парня, облокотившегося на стол. Красивый, невысокий, темноволосый — это всё, что я замечаю. Остальное сейчас неважно.       Моё сердце тревожно бьётся, я переживаю за свою подругу, мне надо срочно увидеть её. Я печально хмурюсь. Почему Юли здесь нет?! — Где она? — дрогнувшим голосом спрашиваю я. Не понимаю, что так заставляет моё сердце колотиться от страха. Может его властный, но в то же время расслабленный вид? — Она в своей комнате, я провожу тебя, но сначала ответь на вопрос, — спокойным голосом размеренно говорит парень. Только сейчас я замечаю его заинтересованный взгляд. Он то хмурится, словно я провинилась, то усмехается, то задумчиво вглядывается в мое лицо. Создаётся впечатление, то он меня с кем-то сравнивает. По телу пробегает мимолётная дрожь: меня пугает этот взгляд. — Какой? — тихий голос словно разрывает висящие напряжение и тишину между нами. Скажи хоть что-нибудь! Меня так пугает эта ситуация. — Как тебя зовут? — равнодушно спрашивает он. Я не понимаю: он мне угрожает или успокаивает? — Сьюзен, — ещё тише отвечаю я, а затем всхлипываю. В этот момент я чувствую себя маленькой пятилетней девочкой, которая стоит перед большим страшным дяденькой, не дающим пройти. Я не смею моргнуть, потому что боюсь, что глаза предательски защиплет, и я расплачусь. Я вся вспотела, у меня очень влажные ладони. — Сколько тебе лет? — спрашивает парень и отходит от стола, приближаясь ко мне. Голова автоматически втягивается в плечи, сейчас больше всего хочется спрятаться. — Семнадцать — отвечаю я. Мне так хочется повернуться, но ноги будто примёрзли к полу. Его взгляд удерживает меня, не позволяет сделать ни шагу. Меня бросает в дрожь, по телу бегут мурашки. У меня плохое предчувствие, как будто я не должна здесь находиться. Это опасно для меня. — Иди за мной — безапелляционно говорит тот. Я не смею ослушаться, но обгонять его как-то не хочется, уж лучше сзади пойду. По пути я пытаюсь вытереть свои мокрые ладони.       Моё бедное сердце, мне тебя так жаль, что я должна сделать, чтобы успокоить тебя? Ты только скажи, я обещаю, что помогу тебе!.. В ответ лишь громкое и частое: «Тук-тук-тук-тук».       Меня заводят в другую комнату, и я вижу Юлю. Словно гора с плеч. Возле неё сидит Андрей. Как только за мной закрывается дверь, парень подходит ко мне и обнимает. Я прислоняюсь к его груди и вдыхаю его запах, свежий, словно после дождя. Он кладёт на моё плечо свою голову. Неужели Андрей всё-таки любит Юлю и сильно переживал за неё, а сейчас просто благодарит меня? — Как она? — спрашиваю я, не вырываясь из объятий. — Ей лучше, скоро проснётся, — говорит Андрей и отстраняется от меня. Я улыбаюсь и чувствую сильный прилив тепла и хороших эмоций. Я счастлива. О недавнем знакомом и его пугающем равнодушии я благополучно забываю. — Мне кажется, сейчас самое время признаться. Наедине нас с тобой всё равно никогда не оставят. — Андрей печально вздыхает, а я взволнованно моргаю. Снова то тягучее чувство, почему же оно меня сегодня преследует? — Я давно хотел тебе сказать, что люблю тебя.       Буквально на секунду у меня в глазах всё расплывается, но потом начинается уже привычный для меня ступор. Что он только что сказал? Я истерически хмыкаю и тихо бормочу себе под нос: — И почему мне сегодня вдруг все решили признаться в любви?       Он резко впивается в мои губы, а затем прижимает меня к стене. Я больно ударяюсь лопатками и головой. Вместо мыслей о поцелуе в голове пульсирующая тупая боль. Я отвлеклась на эту боль, тем самым позволив ему себя целовать. Андрей то нежен со мной, то груб. Сначала мягко целует, а потом по-собственнически покусывает.        Он успевает уйти до того, как я приду в себя и хорошенько его тресну. Кровь пульсирует в висках, в ушах стоит шум. Голову покалывает из-за удара. Как же вы меня все достали! Зачем влюбляетесь в меня?! Я же ничего не делаю, никак на вашу жизнь не влияю! Зачем же вы привязываетесь ко мне?!       Я скатываюсь по стене, обхватив голову руками. Хочу защититься, уйти от всех этих проблем и плохих мыслей. Хочу просто жить, как нормальный человек! — Зачем ты поцеловала его? — я слышу хриплый голос Юли и инстинктивно поднимаю голову. — Я… это не я. Это он меня, — жалостливо говорю я. — Ты могла оттолкнуть его, — отвечает она уже более настойчиво. — Нет, не могла, я больно ударилась… — мотаю головой я и громко всхлипываю. — Что, голову потеряла от поцелуя с любовью всей твоей жизни? — Я не… — А ты ведь знаешь, что я тоже его люблю! Я доверяла тебе, рассказала про парня, в которого влюблена, а ты?! — кричит Юля. — Да ты его даже не любишь! — кричу в ответ я. Меня прорывает, словно трубу. — Всё будет, как в прошлый раз: однажды разочаруешься в нём и сразу потеряешь интерес! Все вы одинаковые, ведётесь только на популярность и внешность! А знаешь, почему всё так происходит? Да потому что вас, богатеньких, слишком избаловали! Вы не знаете, что такое настоящее счастье и никогда этого не поймёте!       В комнате стоит тишина, такая приятная и заботливая, словно старая подруга. Юля молчит, и я тоже молчу. Я уже сказала всё, что хотела. Вся злость испарилась, осталась только скорбь и раскаяние. Чувствую прохладу на лице, моя рука инстинктивно касается щеки. Я плачу. От горестных воспоминаний льются слезы: — Никогда, пока не лишитесь самого дорогого, что у вас есть, — тихо заканчиваю я, больше обращаясь к себе, нежели к Юле. — Да? — также спокойно и тихо говорит она, но я всё слышу. — Ну, извини, что я родилась в семье, которая может позволить себе роскошь. Только вот ты тоже не святая. Влюбляешь всех в себя, а потом бросаешь. Тебе их хоть чуточку жаль?! Они готовы мир перевернуть за тебя, а тебе плевать на всё и всех. Я хотя бы пытаюсь полюбить кого-то, а ты только и можешь, что отказывать всем подряд… Мы в ответе за тех, кого приручили!.. Уходи… я больше не хочу тебя видеть.       Я поднимаюсь и бесшумно выхожу. Иду по коридору, надеваю куртку и выхожу на улицу. Погода мрачная, дождливая, очень печальная. В такие моменты я люблю посидеть в кровати, накрывшись одеялом, почитать книгу, попивая горячий чай или кофе.       Так странно. Как-то слишком тихо. Я впервые чувствую себя легко и свободно. Я пуста. Словно чистый лист, словно нахожусь под куполом и ничего не чувствую. Я всё забыла, не помню ни проблем, ни обид, ни злости. И мне так хорошо, меня ничего не заботит, не тяготит, хочу жить так вечно. Вероятнее всего, это из-за слов Юли, такое странное ощущение, словно я сделала что-то, чего так боялась всё это время. Я избегала этого, но чего именно? То, что сказала Юля забудется довольно быстро, я это знаю, но в то же время они навсегда останутся в моём сердце и моей душе.       Я не заметила, как зашла в подъезд, доехала на лифте до шестого этажа и вышла. Я словно во сне подхожу к своей двери и… просто стою. Хочу посмотреть на соседнюю железную дверь. Я только одним глазком, ну, пожалуйста. Нет, зачем, скажи мне, зачем мне туда поворачиваться. Я ничего там не увижу, только дверь, обыкновенную дверь. И всё! Но с другой стороны, я ведь посмотрю только на дверь и никуда больше! Эх, ладно, один раз взгляну и больше не буду. Я поворачиваю голову, вижу железную дверь и тут же отворачиваюсь. Хм, ключи… В двери оставили ключи… Я не сразу понимаю что это значит, но затем раздражённо вздыхаю и направляюсь к соседней квартире, вытаскиваю ключи и открываю дверь. У них как всегда светло. Я уже готова крикнуть погромче о том, что оставлю забытые ключи на тумбочке, как слышу миленький голос молодой девушки: — Ой, какая красивая статуэтка! Дорогая, наверное! — Да, её очень сильно любила мама. Отец подарил её ей на юбилей, — с трепетом и какой-то болью отзывается брат Алисии. Я замираю, боюсь сделать лишнее движение и создать шум, мне очень интересен этот разговор. — А сколько она примерно стоит? — тот же приторный голосок, я аж кривлюсь, по телу пробегает дрожь, этот писк не просто раздражает, меня сейчас стошнит. — Тысяч двадцать, наверное, — небрежно говорит брат Алисии. — Егор, милый, чайник уже вскипел, приготовь кофе. Только обязательно молотый! А мне надо маме позвонить.       МИЛЫЙ?! Моё сердце болезненно сжимается. Она назвала его милым?! Вот так значит?! Сначала мне в любви признаётся, а потом разрешает какой-то фифочке называть его милым?! Вся обида и злость снова собирается во мне, глаза щиплет, одинокая слеза катится по щеке. Я бесполезна, слаба и одинока. Готовая признать поражение, я собираюсь уйти, как вдруг слышу: — Ключи я оставила в двери… Да у него тут полно безделушек, тысяч пятьсот точно наскребём! — шепчет она.       Я сначала даже не узнаю её приторный голосок в таком страшном властном шёпоте. Но потом… Так вот почему я нашла якобы забытые ключи. Я поднимаю руку с железками и брелком в виде осеннего листочка жёлто-красного цвета и смотрю на них. Я медленно осознаю, что здесь происходит. Ну, конечно, его хотят ограбить. А почему бы и нет. Богатенький сынок может позволить себе такую роскошь, надо будет только папочке с мамочкой пожаловаться. Я злобно фыркаю и уверенно вхожу вглубь квартиры. — Привет, — громко и раздражённо говорю я, увидев Шёлкова. — Сью… Сьюзен… — он удивлённо смотрит на меня, но затем быстро говорит, — слушай, то, что случилось утром, я не хотел, я не специально. Прости, пожалуйста, за поцелуй. И я понимаю, что ты любишь его, а он тебя. Поэтому я не буду портить тебе жизнь, обещаю. — А кто это здесь, а Егорка?! — сзади к парню подбегает та девушка и обвивает своими руками, словно змеями, его шею. Она явно хочет его задушить. Короткая стрижка, белые, как снег, волосы, идеальная фигура, длинные ноги, карие глаза — всё в ней заставляет меня отвести взгляд и закатить глаза. — Это Сьюзен… моя подруга. — А я Виктория, приятно познакомиться, — её обаятельной улыбки хватает, чтобы я начала язвить. — А мне что-то не очень приятно! Никогда не любила это имя. Прости, — моя сожалеющая улыбочка и миленький голосок. Я переплюнула её в этом спектакле. Оскар мне вручат чуть позже, сразу, как только её разоблачат. — Шёлков, мне срочно надо с тобой поговорить. Наедине, — последнее слово я выделяю так чётко, что эта фифа возмущённо хмурится и раскрывает глаза.       Я хватаю парня за руку и веду его в его комнату. Как только за нами плотно закрывается дверь, я показываю ему их ключи. — Зачем тебе наши ключи? — спрашивает он пронзительно глядя на меня. Я сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза от раздражения. Я глубоко вздыхаю, чтобы успокоиться и не сорваться на нём. — Эти ключи я нашла в скважине с другой стороны двери, понимаешь? — я вижу, как хмурится Шёлков и мне ничего не остаётся, как рассказать ему всё. Я же всё-таки для него стараюсь, его квартиру хочу спасти. — Зачем ты дал этой ключи от квартиры. Ты понимаешь, что она специально забыла их в подъезде. Потом я вдруг слышу, как она спрашивает, сколько стоит какая-то очередная ваша безделушка. А как только ты отошёл, она кому-то звонит и говорит о том, что хочет ограбить твою квартиру. После длинного монолога я тяжело вздыхаю и пристально смотрю на парня. Он хоть что-нибудь понял? Я наблюдаю за тем, как меняется выражение лица Шёлкова. Он то задумчиво водит глазами, то хмурится. — Нет, быть такого не может. Она моя старая подруга, мы давно знакомы и я ей доверяю. К тому же у тебя нет доказательств. Ключи Вика просто забыла, у неё были тяжёлые пакеты. А статуэтка — простое совпадение. Я смотрю на него, как на сумасшедшего. Мои глаза вылезают из орбит, а рот раскрыт. Я задыхаюсь от возмущения. Как же вы меня все достали! Весь сегодняшний день одно сплошное бедствие. Сначала один идиот признаётся в любви, потом Юля страдает от аллергии. Дальше ещё два придурка признаются в любви. Потом ссора с Вальтер. Вот надо было ей проснуться в тот момент, когда Андрей поцеловал меня?! Теперь вот эта мымра хочет ограбить квартиру Шёлкова, а он не верит мне! Ну, и пусть. Денег же у него много. Снова напокупает всё, что душа его пожелает. А я больше видеть никого не хочу!