Shot ... the muffled fall...

      Услышав звон будильника я лениво открываю глаза. Чёртова школа! Как не хочется туда идти. И смысла, на мой взгляд, нет. Одни проблемы повсюду. С Вальтер я в ссоре. Андрей в меня влюблён, как и Шёлков. Алисии надо завтрак готовить, а значит переться в соседнюю квартиру и снова напороться на её брата или, того хуже, на Викторию. Сегодня ещё первая репетиция спектакля.       Я закатываю глаза и морщусь. Затем всё-таки скидываю с себя одеяло и волоча ноги направляюсь в ванную. Затем одеваюсь в тёплый свитер и чёрные джинсы. Дождавшись, когда соберется ангелочек, накидываю тёплую куртку и мы идём в школу.       Я захожу в класс. На партах у учеников уже лежат учебники по географии. Отлично, великолепный предмет. Сказать честно, я даже в руки не беру эту книгу. Почему? Да потому что моего жизненного опыта и немного интуиции хватает, чтобы правильно ответить на вопросы.       Итак, я достаю из своего портфеля учебник, тетрадь и ручку, и сажусь за парту. Смотрю на пустое соседнее место и печально вздыхаю, сердце болезненно сжимается. Юли нет. Боковым зрением вижу, что она сейчас сидит рядом с нашим одноклассником, Матвеем. Значит, Вальтер всё ещё обижена на меня. Я грустно закусываю нижнюю губу. Может плюнуть на всё и переступить свою гордость? Извиниться перед ней? Сделать первый шаг?       Хотя, стоп. Я вообще-то не виновата, что Юля проснулась именно в тот момент, когда… ну, тогда, в общем. Фи, даже думать об этом уже мерзко. Хочется назвать саму себя предательницей, причём предала я, как шепчет моя душа, не Эмиля, а… Я ещё раз грустно вздыхаю, сердце словно кровью обливается, а по спине бежит холодок.       Мой взгляд снова падает на Юлю. Она отвернулась, так что ее лица я не вижу, но что-то подсказывает мне, что она сейчас очень поникшая. Уф, если ей так хочется дуться на меня, то пожалуйста, на здоровье, сколько влезет! Не хочешь сидеть со мной? Замечательно, мне тоже неприятно, когда рядом со мной находится подруга, которая обижается на меня, не смотря на то, что виноват совсем другой человек. Да ну вас всех! Как же вы меня бесите! Я бы сейчас с радостью оказалась бы на одиноком острове, чтобы, наконец, отдохнуть от всех этих проблем!       Первые пять минут после звонка я сижу как образцовая ученица, затем, когда учитель начинает спрашивать домашнее задание, я осторожно кладу руки на парту, а сверху укладываю голову. Чувствую облегчение, словно в тот момент, когда голова лежит на подушке, внутри нажимается какая-то кнопка и боль вмиг покидает тебя, напряжение будто выливается из тебя, нежно и медленно, глаза хочется закрыть и клонит в сон.       Но мне не суждено поспать. Дверь в кабинет резко открывается, а я спешу подняться, чтобы поприветствовать нашу классную руководительницу и хотя бы сделать вид, что я бодра и полна сил. За учительницей в кабинет входит парень. Невысокий и темноволосый — первое, что бросается в глаза. А еще красивый. Я смотрю на него приоткрыв рот. Глаза непроизвольно расширяются. С ума сойти, это же тот самый парень! Парень, которого я встретила у Юли дома и который до смерти меня напугал! — 11 «В», в нашем классе вновь новый ученик. Данил Вальтер…       Что?! Вальтер?! В смысле Вальтер?! Я невольно поворачиваюсь к Юле. Она морщится и тоже не может отвести от него взгляд. Нет, я ошиблась. Она всё-таки отвернулась от того парня, её брата. Это единственный вывод, который я могу сделать. Почему она мне ничего не рассказывала?       Как только наши глаза встречаются, я тут же отворачиваюсь. Вот ещё! Стану я проявлять к ней интерес! Я грозно фыркаю. Нет уж, если ты выбираешь обиду, то пусть она будет полноценной! Я тоже буду тебя игнорировать.

***

Выхожу из столовой. Юля по-прежнему сторонится меня, а я ее. Зато Андрей времени зря не теряет: он хватает меня под руку и шагает по коридору вместе со мной. — Да ладно тебе, не переживай. Она тебя ещё умолять будет, чтобы вы снова стали подругами, — беззаботно говорит Колкер. В ответ я смеряю его яростным взглядом. Этого хватает, чтобы он сделал искренне удивлённый вид, словно спрашивая: «Что я сказал не так?» — Слушай, ты спасла ей жизнь, да она до конца своих дней должна тебя боготворить, — также убедительно говорит тот. Я горестно вздыхаю и закусываю внутреннюю сторону щеки. Печально хмурюсь потому, что, по сути, Андрей прав, я спасла её. Но с другой стороны он не знает из-за чего мы с Вальтер поругались. Парень просто заметил наше хмурое существование в одиночестве и сделал вывод, а мне оставалось только убито кивать в ответ.       И вообще, по логике, я должна сейчас злится на того же Колкера. Во-первых, он меня поцеловал. Во-вторых, влюбился. Ну и в третьих, поцеловал именно в тот момент, когда увидела Юля. Но вместо этого я продолжаю с ним дружить. На это есть две причины. Первая — я не хочу доставлять удовольствие Вальтер. Если я его сейчас выгоню из моей жизни, то Юля наверняка подберётся к нему ближе. Он-то мне не нужен, и она это знает. Но нет, надо же ей было покомандовать мной, да ещё и бойкот объявить. Вторая — я не хочу остаться одна. С Эмилем я всё также близко общаюсь и живу, но уже как-то без искренности. Я каждый день задумываюсь, была ли я честна с ним всё это время? Все эти годы? С Шёлковым и Вальтер я в ссоре, поэтому он — моя единственная надежда. Пока что. — А, забыл сказать, я сегодня устраиваю тусовку, приходи… — прерывает поток моих мыслей Андрей. Я хмуро смотрю на него, потому что, кажется, не понимаю, что он мне только что сказал. Колкер же неправильно истолковывает мой взгляд и быстро добавляет, — Пожалуйста. — Нет, у меня не получится. Во-первых, нет настроения. Во-вторых, Эмиль дома и неизвестно как долго. — Так приезжайте вдвоём. Развеетесь, отдохнёте… Я скептически смотрю на него. Его позитив и настойчивость начинают выводить из себя. — Да, конечно. Ведь до полного сумасшествия только вечеринки твоей и не хватает, — ангельским голоском лепечу я. Мои слова сквозят сарказмом. — Кстати, девятые классы я не приглашал. Только с десятого, не хочу даже видеть малолеток…       Я резко останавливаюсь. Плотно смыкаю зубы и шумно втягиваю воздух сквозь них. Затем закусываю губу и морщусь. Вот чёрт, как я могла забыть?! Меня же попросили с десятыми классами спектакль поставить. Ай, твою ж мать, я ещё и Алисии обещала забрать её. — Мне нужно срочно к Алисии. Это сестра Шёлкова, — говорю я по пути к её классу. — Я знаю, — отвечает Андрей, пытаясь меня догнать. Я пулей влетаю в класс и оглядываюсь в поиске ангелочка. Я не могу её найти, поэтому прохожу вглубь кабинета. Неожиданно я слышу девчачий голос: — Андрей!       Я оборачиваюсь и вижу, как Колкер поднял девочку на руки и крепко обнял. Я стою как вкопанная, не в силах даже раскрыть рот от удивления. Что происходит? Почему Алисия обнимает Андрея? Почему они вообще знакомы? Если Шёлков и Колкер воюют, то Алисия никак не должна была быть с Андреем в таких тесных отношениях!       Только очередной звонок заставляет меня отвлечься от мыслей и сделать, наконец, то, зачем я сюда шла. Я подхожу к ангелочку, виновато улыбаюсь ей, затем быстро говорю о том, что у нас сегодня первая репетиция и мне необходимо там присутствовать. Алисия грустнеет, словно ждала этого момента очень долго, а её так обломали. Я хочу подбодрить её как-нибудь, но не могу придумать, что сказать. Слава Богу, Андрей приходит на выручку и говорит девочке, что сам её заберёт. Я таращусь на них как ненормальная, все мои эмоции, вероятно, отражаются на лице. И в основном это удивление. Я прошу Андрея передать моему учителю, что не приду на историю, потому что у меня репетиция. Также добавляю, что Павел Арсеньевич лично освободил меня от этого урока.       Я стою перед дверью в актовый зал. Я опоздала, поэтому волнуюсь больше. Это чувство, накатывая волнами, накрывает меня с головой. Мои ладони и спина потеют. Я чувствую как намокшая кофта неприятно холодит спину. Живот резко ухает вниз и возвращается назад, словно делает сальто. А сердце не прекращает свой марафон.       Что они скажут на моё опоздание, как отреагируют? Я и так старше их всего на год, а теперь они вообще меня слушать не будут! Так, нужно успокоиться! Вдох, выдох, вдох, выдох… Если я сейчас покажу им, что трясусь от страха, то будет вообще замечтательно. Как ни странно, но именно это меня сейчас успокаивает. Итак, я вхожу. Целеустремлённо, прямо, гордо, с идеальной осанкой и немного вздёрнутым подбородком я направляюсь к сцене. По взглядам ребят я замечаю, что почти все проявляют ко мне уважение. Ключевое слово «почти». — Малышка, ты не туда попала, здесь у взрослых дяденек и тётенек репетиция, — говорит какой-то парень с короткой стрижкой и хорошего телосложения. Остальные издают лёгкий смешок, который громом разносится по актовому залу. Я громко цокаю и пару раз неодобрительно мотаю головой из стороны в сторону. — Что за закон подлости такой, — гневно бурчу я, — везде хоть один дурачок да найдётся!       Выпендривается, сразу видно. Таких можно узнать по тому, как они обращаются к людям. Этот, например, говорит больше для толпы, чтобы повеселить своих одноклассников, ну и конечно же, возвыситься в их глазах. А что, хрупкая девушка — идеальная жертва, потому что постоять за себя не может. К тому же, если эту самую девушку уважает столько народа, и если эта самая девушка так непринуждённо и сосредоточенно вошла в актовый зал. — Чего? — не понимает тот парень. Теперь он в смятении. Он в дурацком положении. От этой мысли я усмехаюсь. — Мальчик, ты сам себе противоречишь, — уже громче обращаюсь я к нему, остальные же улыбаются от одного только прозвища, — ты уж определись: малыши здесь репетируют или «взрослые дяденьки и тётеньки» — цитирую я его. — Какого чёрта, ты здесь вообще делаешь? Я вроде тебе по-русски вежливо объяснил, что у нас репетиция, ты кабинетом ошиблась, — попытался ответить парень, а я уже в открытую порадовалась своей победе. — В том то и дело, мальчик, что здесь у нас репетиция. Будь добр, сядь и не мешай. Мы начинаем. — твёрдо говорю я и кладу портфель с учебниками на сцену, а сценарий постановки и ручку беру в руки. — Я что-то не догоняю, это типа ты наш учитель что ли? — Шаг увеличь, если не успеваешь. «Один за всех, и все за одного» действует только в трёх мушкетёрах! Это давно надо было уяснить. А теперь начнём… — снова повторяю я и уже готова сделать сказанное, как меня перебивают. — Нет, мы не начнём, я не буду выполнять указания какой-то девчонки. — Напыщенно говорит парень и морщится, словно от меня плохо пахнет. — Короче, либо ты садишься, и мы как нормальные люди обсуждаем постановку и начинаем готовить её, либо ты выходишь из актового зала, и уже через пару минут возвращаешься, но уже с директором.       Я безапелляционно смотрю на него и жду, пока он что-то мне скажет в ответ. Парень просто падает на стул и предпочитает молчать. Отлично, быстрее начнем — быстрее закончим! Все роли разобраны, поэтому сейчас мы пытаемся более-менее сыграть хотя бы первую сцену. Сейчас на сцене на стульях сидят две девушки и один парень. Одна из девушек играет роль бабушки. А остальные двое — девочку и мальчика. — Смотри, как кружится снег! — наигранно весело говорит блондин. — Это роятся белые пчёлки! — отвечает ему девушка, тоже блондинка.       Пока мне всё нравится. Бывают моменты, когда я морщусь и прошу снова повторить свою реплику, на что класс реагирует нормально, без возмущений. Вдруг ко мне подсаживается парень, который пришел сегодня на географию, Данил Вальтер. Я пару секунд недоумённо смотрю на него. Что он здесь делает? Но затем понимаю, что упускаю важные моменты на сцене, поэтому снова всё своё внимание концентрирую на актёрах. — …пусть только попробует! Я посажу её на горячую печку — вот она и растает! — снова воодушевлённо говорит блондин. Данил всё ещё сидит возле меня. Странно, сейчас я не испытываю того страха, как в прошлую нашу встречу. Он кажется мне таким же обычным. Нормальным, в общем. У меня не колотится сердце, не пульсирует в висках, не крутит живот, никакой дрожи или привычного мне холодка. Я спокойна, как удав. — Прости, что был так груб в нашу первую встречу, — говорит он, и я волей-неволей всё слышу. Мне теперь приходится работать на два фронта, — я не хотел. Я Данил, кстати. — Угу, — кратко отвечаю я и, мотая головой, резко встаю и прошу повторить последнюю реплику. — Убери ты всё своё веселье. Ты должен быть гордым, понимаешь?! Гордым, дерзким, эгоистичным! Попробуй ещё раз. Блондин вздыхает и встаёт на своё прежнее место, чтобы попытаться сделать получше. Я же усаживаюсь на стул. — Ты кудахчешь, как курица, бабушка! Совсем старенькая и даже поймать меня не можешь! А ты всё плачешь, глупая Герда! Как вы мне надоели! Я пойду кататься на санках с мальчишками! Хоть там весело! — снова говорит он. Мне всё нравится, поэтому я не останавливаю их. Слушаю дальше. — Тебя сегодня не было на истории, нам задали проект… — начинает Данил, но я его уже не слышу, я вся погружена в пьесу. — Я не оставлю тебя, мой милый Кай! Я выручу тебя у Снежной Королевы! Я не боюсь! — кричит девушка и уходит со сцены. До меня доходят слова Вальтер: «Сегодня в пять». Чего в пять?! Ай, новая сценка начинается, я быстро отвечаю: «Да-да», чтобы от меня отстали.