Shot ... the muffled fall...

      Я прихожу в себя. На голове будто дырка, так и пульсирует. Ох, как туго соображается то! Глаза открывать страшно. Где я сейчас? Последнее, что помню, это как Юлю схватили, Егора повалили на землю. Я словно снова проснулась: невольно вздрагиваю, сердце колит, дыхание прервалось, с губ вот-вот слетит вопль. Я открываю глаза… и ничего не понимаю. Темнота преследует. Сильно зажмуриваюсь и снова открываю. Темно. Чёрт! Чёрт, чёрт, чёрт! Громко шмыгаю носом. Я сейчас расплачусь. Хочу глаза руками протереть, но… не могу. Мои руки скованы. Что-то больно впивается в кожу.       Я слышу шаги, и с моей головы сдёргивают чёрную тряпицу. Я с облегчением вдыхаю свежий воздух, а потом издаю тихий вопль. Это кабинет моей мамы. Страшная мысль больно врывается в голову: мы в Москве. — Ты просто не представляешь, как долго я тебя искал! — лениво проговаривает грубый мужской голос. Передо мной седой, но хорошо ухоженный мужчина. Я еле заметно морщусь и вздрагиваю: хочется уши закрыть. Не понимаю, что не так. Голос вроде бы добрый, но яда какого-то столько, что невозможно не почувствовать.       Я оглядываюсь: кабинет всё тот же. Большой стол, белое кресло, высокие книжные полки. На полу белый паркет, наверху натяжной потолок. Стены красиво гармонируют. На душе теплеет. Я тихо всхлипываю.       Возле дверей стоят двое огромных мужчин. Охрана.       Старик проницательно смотрит на них. Те торопливо раскрывают двери. В кабинет заводят Юлю и Егора, тоже связанными. — Папа! — как-то удивлённо и радостно одновременно говорит Юля. — Папа? — повторяю я. Мой подбородок давно поздоровался с полом. Этот дряхлый старичок — её отец?       Она облегчённо выдыхает и начинает взволнованно тараторить: — Как хорошо, что это ты. Я так испугалась! Прикажи им развязать меня, мои руки затекли… Сью! Папочка, это какая-то ошибка! Это мой одноклассник и моя лучшая подруга!       Юля хочет добавить что-то ещё, но её грубо сажают на стул рядом и заклеивают рот скотчем. Та мычит гневно, а потом недоумённо. — Всё правильно, Юленька… — сладко и едко отвечает её отец.       Внезапно двери гулко раскрываются. В кабинет быстрым шагом заходит Данил. — Отец, там…       Юля гневно фыркает. Они встречаются взглядом лишь на долю секунды, но за это короткое время успевают передать друг другу столько эмоций, что дух замирает. — Юля? — удивляется тот. — Что ты здесь делаешь? Вы умом тронулись?! — злобно рычит он в сторону охранников. Я невольно вздрагиваю. — Какого чёрта вы её схватили?! Я вроде бы понятно сказал, что сестру и пальцем не трогать, так покажите мне того придурка, который приказал схватить её! — Это я, — грозно отвечает их отец. — Но, отец… — смерив свой пыл, но всё же настойчиво пытается Данил переубедить своего настырного старичка. Мы с Юлей наблюдаем, задержав дыхание. — Данил, ты перечишь мне?! — грозно больше утверждает их отец, чем спрашивает. Данил не смеет даже поднять глаза на своего отца. Старичок удовлетворённо кивает. — От неё никакого проку, пусть хотя бы сейчас поможет.       Я хмурю брови, Юля тоже недоумевает. Я ищу её взгляд и, наконец, она смотрит на меня. Она просит прощения. — О чём вы? — вслух спрашиваю я за нас двоих. — Правила просты: ты открываешь этот сейф, — их отец взглядом указывает на ещё одну дверь в этом кабинете — вы останетесь живы. Если ты не соглашаешься, ей — старичок проницательно смотрит на Юлю. Та шумно сглатывает. — будет больно. — Что? Она же ваша дочь! — взрываюсь я. — Приёмная… — едко улыбается старичок, меня всю передёргивает. Данил стремительным шагом выходит из кабинета. Вот трус! Не может даже вступиться за свою сестру. — Н-но я не знаю никакого пароля, — жалко и отчаянно шепчу я.       Мужчина театрально вздохнул, тепло посмотрел на меня и жёстко сказал, как отрезал: — Не мои проблемы.       Неожиданно двери резко раскрываются. Это Эмиль! Он пришёл спасти нас! Раздаётся выстрел, я только что заметила пистолет в его руке. Я запоздало вздрагиваю, сердце, чего-то страшась, начинает свой забег. Один из охранников замешкался и не успел спрятаться. Пуля попала в его ногу ниже колена. Я шумно вдыхаю, плотно сомкнув челюсть, чтобы не вскрикнуть. Старичок и двое его охранников, один из которых ранен, прячутся за массивными дверями открытого шкафа.       Вот-вот начнётся перестрелка. Эмиль кричит нам с Юлей: «Вниз!» И мы послушно падаем со стульев.       В кабинет вбегают ещё трое хорошо сложенных парней. В последнем из них я узнаю… — Андрей? — удивлённо кричу я.       Юля возле меня громко, отчаянно и взволнованно мычит. Она почти рыдает. Я в недоумении прослеживаю за её взглядом. Мои глаза вот-вот выпадут из орбит, а брови давно взметнулись до середины лба. Я тоже готова мычать: Андрей крепко удерживает Данила, целясь пистолетом в его висок.       Двое парней, которые пришли сюда с Эмилем, подбегают ко мне с Юлей и принимаются освобождать нас. Как только с той срывают скотч, девушка бросается к Данилу. Я бегу за ней, прикрывая голову. Те двое прикрывают наши спины, как и Эмиль, отстреливаясь. — Давайте, бегите. Я всё равно вас найду, — слышится насмешливый голос того старика. Он так уверен в своей победе, что хочется закричать: «Разуй глаза, старик. Ты уже проиграл!» — И жертв на этот раз будет больше, чем в ту ночь…       «Чем в ту ночь», — его слова больно взрываются в моей голове, раскрывая мне глаза на всё происходящее. В горле застывает безмолвный крик, переходящий в протяжённый стон. Сердце обливается кровью. Хочется вырвать его, чтобы не чувствовать боли. Я останавливаюсь с другой стороны двери не в силах уйти просто так. — В какую ночь? — тихо спрашиваю я. Мой шёпот полон смертоносного яда, никто не смог остаться равнодушным к нему. — Сьюзен, быстрее, уходим! — кричит сзади Эмиль. Он хватает меня за руку и пытается потянуть на себя, чтобы заставить меня последовать за ним. — Я никуда не пойду, — громко и отчаянно кричу я и вырываю свою руку. — Только он может сказать мне, что тут происходит. — Как ты не понимаешь. — также громко и настойчиво кричит Эмиль. Он опирается рукой о дверной косяк, чтобы я не могла вернуться в мамин кабинет. Красноречиво смотрит в мои глаза, я отвечаю ему с той же решительностью. — Это всё было уже предопределено. Твои родители пошли на эти жертвы, ради своих дочерей! — Какие жертвы? — недоумённо спрашиваю я.       Эмиль рычит и уже, кажется, готов наброситься на меня. Его поведение добавляет мне смелости. Я гляжу на него с ещё большим пылом. — В тот день, в ваш день рождения, пока ты с Лиссой примеряла платья, ваши родители сказали, что в эту ночь всё разрешится. Они понимали, что не получится постоянно скрываться, что рано или поздно вас найдут. Они были готовы умереть, чтобы спасти вас! Вместе мы сидели не один час и поняла, как вас защитить. Пароль от этого сейфа знаешь только ты, поэтому ты росла в тайне и поэтому тебя мы должны были беречь лучше всех. Ваши родители предложили мне спрятаться с тобой, потом увезти тебя. А теперь бежим, нам надо уходить. Срочно! — А Лисса? — кричу я. — Лиссу должны были схватить, — гаркает тот в ответ. — Что ты такое говоришь? — я мотаю головой не в силах поверить в эту чушь. Что за бред?! Это всё сон? Я снова сплю? — Почему? Я не понимаю! Как ты на такое согласился? Ты же любил её! ОНА тебя любила! — Я никогда её не любил! Ваши родители платили нам с Егором, чтобы мы защищали вас. А потом я поклялся защищать тебя после их смерти! А ты сейчас не даёшь мне исполнять свой долг! Уходим! — Эмиль хватает меня за запястье так больно, что я невольно вскрикиваю, а потом кричу с прежним рвение. — Не смей ко мне прикасаться! — я резко дёргаю руку. Эмиль отпускает, но я, кажется, перестаралась. По запястью словно ползут жучки, поднимаясь всё выше. — К чёрту твой долг! Ты врал Лиссе! ОНА ЛЮБИЛА ТЕБЯ! А ТЫ ПОЗВОЛИЛ ИМ УБИТЬ ЛИССУ! — Во-первых, я не виноват, — гневно и хрипло шипит Эмиль. — что Егор был в списке, а я нет! А во-вторых, её никто не убивал! Мы знали, что она будет в безопасности у них, потому что она не знает пароля. А ещё мы знали, что у этой твари есть сын. Максимум, что он был способен сделать с ребёнком, это отдать в детдом. И я бы забрал её оттуда. Но что-то пошло не так. Теперь ты довольна? Уходим!  — Поздно! — злорадно кричит старик. К нам навстречу несётся десяток таких же громил, как эти охранники.       Я не могу в это поверить! Родители не могли так с нами поступить! Поступить так с Лиссой. Меня, погружённую в свои мысли, хватают и заламывают руки. Я словно в трансе, позволяю удерживать меня. Внезапно до меня доходит весь смысл этих слов. Правда кажется такой сумасшедшей, что я не могу признать её. — Что это всё значит? — недоумённо спрашиваю я. — То, что это мои люди напали на вас в тот день, — ласково отвечает отец Данила и моей подруги и нагло, глумливо ухмыляется. — Юля твоя сестра. — Что? — выдыхаю я. — Я? — Юля морщит лоб. — Она? — взрывается Егор, до сих пор хранивший молчание. Я совсем забыла о его присутствии. — И ты, — я обращаюсь к Эмилю, его, как его друзей и Андрея, положили на пол и насильно контролируют руки и ноги. — всё это время знал? — Эмиль отводит взгляд. Ответ понятен без слов. — Ты любил меня? — тихо спрашиваю я. Слова вырываются из меня прежде, чем я успеваю подумать об этом. Сердцу не прикажешь: оно хочет знать правду и узнает её. — Что? — автоматически спрашивает Эмиль. Он не расслышал. — ТЫ ЛЮБИЛ МЕНЯ? — взрываюсь я и кричу так громко, что оглушаю сама себя. Я ищу встречи с его взглядом. Он не поднимает на меня глаз. — Всё ясно! Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ! ТЫ ИСПОРТИЛ МНЕ ЖИЗНЬ! — кричу я и пытаюсь вырваться из стальной хватки одного из гоблинов этого мерзкого старика. В ход пускаю ноги, но всё равно не могу дотянуться. — Ты всё знал и ничего не сказал мне! Ты знал, что она жива, и ты прекрасно видел, как мне плохо, но ты всё равно ничего мне не сказал! Придурок, нахал, засранец! — я дёргаюсь так, что скоро схватят судороги, хочу разорвать этого гада на части. Только дайте мне дотянуться до него. — Я буквально на части разрывалась, ходила каждый день, как приведение! Любила другого, но оставалась тебе верной! Боялась сделать тебе больно! А ты… ты… — я буквально задыхаюсь от ненависти к нему. — эгоист, паршивец! А ну, отпустил меня быстро! — гаркнула я в сторону охранника. Тот только усилил хватку. Я продолжаю бороться.       Эмиль, наконец, поднимает на меня глаза и смотрит на меня с искренним сожалением. Он просит прощения. Я не сдерживаюсь и громко фыркаю. Сдались мне твои извинения. Но я всё же рада, что у этого гада пока ещё есть совесть. Только это останавливает меня. Только благодаря этому я до сих пор не стала убийцей. — Сначала открой сейф! — самым наглым образом прерывает нас старичок. Его порядком утомила наша семейная перепалка. Твою мать, хочется треснуть и ему тоже.       Я буквально стряхиваю с себя лапы того охранника и подхожу к железной двери. Меня всё это так достало, что уже плевать на всё, вся и всех. Если этот придурок не врёт мне снова, я знаю пароль, и смогу открыть сейф. И от меня, наконец, все отстанут. — Что там? Деньги? — грубо, но равнодушно спрашиваю я. — Там устройство, — лениво отвечает мне старичок. — которое позволит управлять рынками, манипулировать властями и шпионить за каждым. Я смогу контролировать всех людей в сети.       Я, протянувшая руку к прямоугольному сенсору размером с кирпич, замираю. Безграничная власть… Этот дряхлый старикашка получит безграничную власть. Меня мучит совесть. Миллионы людей пострадают, если я сейчас сделаю это. Но что мне надо сделать, чтобы остановить его?       Я прибегаю к единственному правильному решению и оборачиваюсь. Эмиль уверенно кивает, а потом подбадривает тёплой виноватой улыбкой. Я морщу нос и сдерживаю себя, чтобы не фыркнуть или истерично рассмеяться в голос. — Кстати, — как бы между прочим говорит старикашка. — на счёт того «что-то пошло не так», видишь ли, эти громилы очень сильные и смелые, но ума меньше, чем у курицы. И поэтому я отправил с ними моего сына. Но даже он разочаровал меня. Вместо девчонки с паролем, он притащил ещё один балласт с амнезией последней степени. Эти придурки слишком сильно треснули девчонку по голове.       Я внимательно слушаю и пытаюсь открыть сейф. На дисплее высвечивается одно слово: «Амбра». А ниже восемь свободных клеток. Дата. — В её памяти были самые заурядные действия: как есть, как спать, как говорить или писать и так далее и тому подобное. Но самая важная для меня информация была потеряна. Сколько бы я не выбросил денег на эту дурочку, ничего не помогало.       Я начинаю вспоминать: амбра — компонент, на который у Юли аллергия. Значит, надо написать дату того дня, когда случился первый приступ моей сестры. Осталось её вспомнить. — И вот, я уже отчаялся, как вдруг всплывает информация, что, оказывается, она не единственный ребёнок в семье. Удача, наконец, начинает улыбаться мне. Очень скоро Юленька начинает рассказывать, что к ним в класс перешла новенькая, которая частенько говорит, что моя доченька похожа на её сестру. Сначала я не придал этому никакого значения. — Твою мать! — громко кричит Эмиль от досады. Его вина, что я оказалась в этой ситуации и вынуждена вспоминать дату того злополучного дня. Ведь именно он заставил меня доучиться и привёз в город убийц. — Но после того, как ты спасла ей жизнь от аллергии, о которой мы даже не подозревали, я понял, что её сестрой можешь быть ты. Снова зачислить Данила в школу было несложно. Мы знали, что ты выдашь себя сегодня… Забавно, не правда ли? Здесь ровно три года назад всё началось, здесь всё для вас и закончится.       Так как мы с Лиссой в то время были вместе, значит, что наш день рождения был не за горами. Попытаемся восстановить хронологию. Юлю тогда положили в больницу. Она пролежала там три дня. Я точно помню это, потому что в первый день мы случайно порвали тюль, когда пытались снять радиоуправляемый вертолёт, зацепившийся за гардину. Во второй день мы играли в прятки. И так уж получилось, что прятались мы с сестрой, а искали нас доктора. На третий день нас выгнали на улицу, но и там мы повеселились от души. На четвёртый день Юлю выписали, так как на следующий день мы праздновали наш день рождения. Значит 28-4. И того 24 декабря. Я набираю дату и слышу громкое пиликанье, а потом дверь гулко открывается.       Времени даром никто не теряет. Старик бросается к сейфу. Данил выхватывает пистолет и стреляет без промахов в громил, удерживающих Эмиля. Дальше всё происходит так быстро, что я не успеваю ничего уловить. Слышны выстрелы, крики, шаги. Юля падает на пол и прячется за стол. Я впервые соображаю туго и… оказываюсь под прицелом. Моё сердце уходит в пятки. Я бледнею: чувствую, что кровь отхлынула главным образом к ногам.       Резкая тишина. Все замирают словно по команде, будто банальное кино поставили на паузу. В кабинете тянется целая цепочка жертв и охотников. Каждый в этой комнате готов выстрелить в чужую голову и схлопотать пулю самостоятельно от другого. Одна я стою возле стены. Одна я не могу ни задержать дыхание, ни откашляться. Одна я нервно тереблю подол своего некогда красивого платья. Вскоре до меня доходит вся прелесть этой ситуации: это конец… я одна…