Другая параллель

Случайная встреча — самая неслучайная вещь на свете. © Фридрих Ницше

      Потрескивает камин. В спальне тепло и сухо, но она по привычке кутается в большое пуховое одеяло, стремясь найти там ту важную безопасность, которой так не хватало в жизни, ищет ощущение защищенности среди складок мягкой теплой ткани, напоминающей объятия какого-то доброго и заботливого человека. Может быть, так часто нужной матери или других, хоть немного любящих родственников?       В ее случае не может идти речи о каких-либо «родственниках». В свое время мистер Грейнджер влюбился в свою нынешнюю жену и уговорил ее убежать с ним, суля счастье. Они расписались втайне от всех родственников и уехали из маленького городка, и лишь со временем девушка узнала, что, узнав о совершенном поступке, вся родня отказалась от нее, не оставив в наследство ни гроша. Они с мужем действительно обрели долгожданный рай в шалаше, даже открыли собственную стоматологию, вот только третий маленький человечек был лишним.       Она ненавидела своих родителей, пусть не так сильно, как обитателей приюта, и старалась избежать любых разговоров о них, в случае необходимости беседы называла исключительно по фамилии. Эти люди навсегда остались только парой магглов, в свое время подаривших ей жизнь и потом отдавших в приют. Никаких признаков родственности, ничего больше не было и не будет. В тот день, когда миссис Грейнджер вышла из такси, крепко держа дочь за руку, и отвела ее в предназначенную комнату, после чего, о чем-то тихо поговорив за дверью с директором, ушла, все стало ясно: на свои места никогда ничего не встанет. Со временем придется окончательно забыть этих людей и, в отличие от других, всего добиваться самой, чтобы потом, в один прекрасный день, найти отказавшихся от нее родителей и рассказать о том, как тогда они были неправы, отдавая в приют искренне любящую их невинную девочку, ставшую едва ли не исчадием Ада. Чета Грейнджер, если доживет до тех прекрасных дней, будет очень напугана, а она будет от всей души торжествовать.       Однажды настанет день, когда на ее небрежных светло-русых локонах будет красоваться огромная незримая корона. Все будут стыдливо опускать взгляд перед ней, восторженно и даже испуганно шептать что-то вслед. Враги будут втоптаны в грязь, а она добьется желаемого любой ценой: станет настоящей слизеринкой, которую никто не посмеет унизить или оскорбить. Имя Гермионы Грейнджер будет знать любой волшебник, она навсегда войдет в историю этого мира, ее жизнь будет описана в отдельном параграфе в учебнике истории магии. Матери будут пугать ею непослушных детей, все будут трепетать перед ней, как когда-то дрожали перед Темным лордом!       «Никогда не сдавайся. Боль временна, триумф вечен», — однажды сказала ей пожилая нянечка-иностранка в приюте, когда, проведя несколько дней без родителей, она безуспешно попыталась сбежать. Беглянку вернули и в качестве наказания назначили отработки: мытье полов и окон, что вызвало злой смех и презрение других детей, уже давно освоившихся в этом ужасном месте без родственников. Эту цитату она давно усвоила и глубоко в себе копила боль и обиду, кусала до крови губы и шла вперед, сжимая кулаки так, что на тонкой нежной коже ладоней оставались глубокие следы от острых ногтей. Цель была не вполне ясна, но именно к ней она двигалась, пусть почти вслепую, как заблудившийся в ночном лесу человек идет на далекий тусклый свет огонька среди спутанных ветвей. «Через тернии к звездам», — латинская фраза, услышанная очень давно, не давала покоя и поддерживала жизненный огонь. Чтобы добиться успеха, показать свою мощь и войти в историю магического мира, нужно как можно больше учиться, читать много дополнительной литературы и что-то пробовать на практике. И однажды настанет день. Великий день.       Много раз перед сном она рисовала себе это триумфальное событие. Девушка будет сидеть, небрежно закинув ногу на ногу, как все роковые женщины в столь любимых ее матерью маггловских фильмах, небрежно опираясь спиной о спинку кожаного кресла, положив тонкие расслабленные руки на перила, и лицемерно насмехаться над каждым пленником, в небольших дозах сцеживая смертельный яд, что будет медленно, но верно просачиваться под аристократически белоснежную кожу, разноситься с кристально чистой кровью по организму и рвать душу на маленькие кусочки. Каждый из ее многочисленных врагов будет ползать перед ней на коленях и умолять о милости, а она будет бить, разить заклятиями, чтобы, в конце концов, отдать приказ убить. Все несправедливые оскорбления в ее адрес, обжигающие от обиды и растоптанной гордости слезы превратятся в адское пламя, которое испепелит всех неугодных. Она обязательно отомстит всем, когда придет время!       Первый раз за время пребывания в Хогвартсе в голову юной особы закралась мысль разыскать последователей Того-чье-имя-нельзя-называть и примкнуть к ним. От этой мысли по коже пробежал неприятный холодок, ведь те волшебники славились своей жестокостью и неуемной жаждой крови тех, кто был запятнан связью с магглами или рожден от нее, они были одержимы идеей очищения Великобритании от всех неугодных их господину «существ», к каким она вполне относилась. Лучше отказаться от этой затеи, пока не поздно, иначе потом ее собственная жизнь окажется под угрозой.       Она сожмет кулаки и, стиснув зубы, двинется вперед. Не сдастся, но обязательно увидит, как другие опустят руки со словами: «Все, больше не могу!». Они обязательно проиграют, а она будет идти вперед, чего бы это ни стоило…       Утро Гермионы началось с привычных насмешек уже проснувшихся слизеринок, открыто или завуалированно попрекавших девочку происхождением. Изогнутые в презрительной усмешке губы, нахмуренные или слегка приподнятые брови, будто бы нечаянные толчки и подножки — все это было своеобразным пожеланием «доброго утра» магглорожденной соседке по комнате. Снова подлое слово "грязнокровка" и снова противное до дрожи презрение.       Пора бы уже смириться с таким отношением и прекратить ждать улучшений положения. Разве она не сталкивалась с этим в приюте, не привыкла к тому, что любые мечты рушатся, даже не попытавшись осуществиться? Что она ждала от Школы чародейства и волшебства, неужели преклонения и восхищенных взглядов вслед, а, может, предложения дружбы? Возможно, однажды такое случится, но точно не сейчас. День триумфа далеко впереди, и ради него сейчас стоит терпеть все унижения и насмешки, чтобы потом медленно, наслаждаясь каждым моментом, праздновать долгожданную победу.       Утро выдалось хмурым и дождливым. Настроение у многих первокурсников, не совсем привыкших к новой обстановке, было на нуле, поэтому студенты спешили в Большой зал на завтрак. Насмешливые шепотки в адрес блондинки не умолкали, и, чтобы избежать проблем, юная волшебница поспешила сесть поближе к второкурсникам, которым было не до ее происхождения, и, прикрыв глаза, быстро погрузилась в свои мысли. — Хватит, умоляю, не надо! — Шепот несчастной измученной волшебницы огласил высокие своды зала. — Я сделаю все, что ты захочешь! — А ты разве щадила меня? — Девушка презрительно усмехается, неспешно отпивая вино из высокого бокала. — Ты первой стала унижать меня и попрекать происхождением. Каков итог? Я — магглорожденная Гермиона Грейнджер, сижу сейчас перед тобой, чистокровной богатой волшебницей, и могу убить или помиловать, как пожелаю. Помнишь дни, когда ты одна из первых дала мне неприятное прозвище «грязнокровка»? Твои изнеженные ручки пачкали мою одежду, которой было не так много, в отличие от тебя, ты рвала пергаменты и проливала чернила, невинно хлопая ресницами, как будто ничего страшного не произошло. Из-за тебя мне приходилось ночевать за столом в библиотеке, я была готова наложить на себя руки только из-за моего происхождения. Где твои родственники, мисс? — Нет, не трогай их, – казалось, пленница колебалась. В ее заплаканных глазах читалась скрытая борьба с собой, и, наконец, девушка сдавленно прошептала, - умоляю тебя. — Вы все поплатитесь за каждую мою слезу, — патоку в голосе сменила ледяная сталь. — Абсолютно все, и меня не волнует, что будет дальше, после нас – хоть потоп, как говорят магглы. Увести и сделать, что полагается.       После слов «сделать, что полагается» у волшебников, попавших к ней в лапы, уже не остается надежды на жизнь. Тихо, почти шепотом прозвучит одно из трех Непростительных заклятий, и новое тело упадет на холодный каменный пол. А потом будут похороны в лесу, и вместо хоть какого-то подобия гроба — обычный холщовый мешок. Ни памятника, ни плиты, ни обычной таблички с именем и двумя датами. Очередной род чистокровных волшебников пресекся, навсегда оставаясь пустым именем на страницах учебника истории магии…       Подали завтрак. Гермиона поспешила положить себе немного еды на тарелку, так как за несколько дней успела вывести для себя негласное правило: если не она не успеет взять себе хоть немного, потом есть риск вообще не попробовать, ибо отберут со словами «грязнокровка недостойна». Стараясь не обращать ни на кого внимание, девочка собиралась приняться за свой завтрак, как кто-то умелым движением толкнул ее локтем. Апельсиновый сок пролился на чистую скатерть, превратившись в отвратительное оранжевое пятно. За слизеринским столом раздался громкий дружный смех. — Снова эта грязнокровка здесь, — под суровыми взглядами преподавателей хохот быстро прекратился, но шепотки не умолкали. — Давайте что-нибудь придумаем, чтобы ее отчислили. Или перевели. — Точно! Меня так раздражают эти белобрысые волосы, торчащие в стороны, и маленькие глаза. Уродина! Кому она нужна?! – неслось в адрес магглорожденной со всех сторон. Глаза предательски защипало, но юная волшебница поспешила задуматься об учебе, чтобы отвлечься от оскорблений, грязным потоком лившихся на нее.       Слизеринцы не умолкали. Слышать их гадости в свой адрес было не в первый раз, поэтому Гермиона сосредоточила все свое внимание на омлете с ветчиной, блинах со взбитыми сливками и апельсиновом соке. Обидчики переглянулись и уже собирались как следует проучить «грязнокровку», но внезапное появление директора, Альбуса Дамблдора, спасло первокурсницу от очередной подлости. — Чтоб ты подавилась этими блинами, — услышала она тихий шепот в свой адрес. — Чтоб этот сок оказался ядовитым.       После таких пожеланий аппетит бесследно исчез, и девочка, наспех промокнув губы салфеткой, подхватила тяжелую сумку с учебниками и быстрым шагом направилась прочь из столовой. По дороге время от времени попадались опоздавшие на завтрак студенты, и отчего-то оробевшая юная особа спросила рыжеволосого мальчика, учившегося, судя по огненно-красным и золотым полосам на галстуке, на Гриффиндоре: — Извини, ты не знаешь, где библиотека?