Другая параллель

Если удовольствие одного покупается страданием другого, лучше совсем отказаться от сделки. Когда один выигрывает, а другой проигрывает, это не сделка, а мошенничество. © А. Рэнд, «Атлант расправил плечи»

      Солнце приветливо смотрело в большое окно Астрономической башни, где сейчас находилась Гермиона. Небо над полем для квиддича было настолько ярко-голубого цвета, что девочка старалась отмести все негативные мысли насчет предстоящей сессии. Так несправедливо, что столь великолепная погода стояла весь месяц перед экзаменами!       Она почти год отучилась в Школе Чародейства и Волшебства, ночуя в библиотеке за дубовым столиком. В спальне юная особа почти не появлялась, ведь незачем терпеть очередные насмешки, если можно просто не давать повода для них. «Если ничего нельзя изменить, значит, будет лучше избегать», — решила девочка для себя. Насмешки не прекращались. Например, Паркинсон, весьма неприятная особа из чистокровной семьи, разумеется, лучше всех знала, как больнее задеть или унизить так, что в голову закрадывались мысли о суициде…       Для юной особы любой день давно измерялся количеством занятий и часов, проведенных в библиотеке. День сменяет вечер, ночь сменяло утро, но она училась и ни в коем случае не собиралась прекращать данное занятие. Девочка была вполне довольна успехами: высшие баллы по всем предметам, знание курса программы почти наизусть. Она отгораживалась от всего мира своей учебой, ныряя в нее с головой, как русалки в Черное озеро, и не собиралась выплывать. Никакой, даже небольшой передышки или малейшей жалости к себе.       Юная особа привыкла изводить себя учебой и теперь не могла избавиться от этого порой пагубного навыка. Книги стали ее кислородом, своеобразным безвредным наркотиком. С ними она ходила по Хогвартсу, гуляла и даже спала! Фолианты с шуршащими пожелтевшими страницами, утяжелявшие сумку и часто грозившие порвать ее тонкое дно, почти мгновенно стали самой главной жизненной ценностью.       Несколько ночей на поле для квиддича, среди сверкающей, будто бриллианты, росы и молочно-белого прохладного тумана, в тишине, под далекими, но такими красивыми звездами немного растопили ее сердце. Девочка могла бы часами лежать, закутавшись в теплую мантию, и смотреть на крохотные золотистые огоньки на далеком синем бархате высокого неба, то вспыхивающие, то тускнеющие, и даже с легкостью находила все изученные на астрономии созвездия.       Злоба на однокурсников не уходила, но теперь ожидание летних каникул немного скрашивало учебные будни. На три месяца все маленькие волшебники разъедутся по родственникам, и здесь не будет задиры Пэнси, идиота Гойла и даже заносчивого гада Малфоя. Мамочка заберет ненаглядного сыночка к себе, в Малфой-мэнор, чтобы малыш хорошо отдохнул после такого трудного первого учебного года. Высокомерный отец, конечно, прочитает лекцию на тему «грязнокровка на Слизерине» и даст наставления по поводу хорошей учебы на втором курсе. «Ты должен обогнать Грейнджер!» — обязательно скажет менторским тоном Малфой-старший любимому Драко, и тот будет питать к ней еще большую неприязнь, чем сейчас.       Студенты с факультета Когтевран не раз предлагали перевестись и даже обещали пойти к директору за официальным разрешением, многие пуффендуйцы завистливо перешептывались, что столь умная девочка досталась змеиному факультету, и старались хотя бы немного подбодрить. Гриффиндорцы, напротив, были вне себя от злобы, ведь соперники зарабатывали с ее помощью огромное количество баллов, и, несмотря на присутствие «того самого Мальчика-который-выжил», студенты львиного «дома» никак не могли обогнать вражеский факультет.       Душа юной особы давным-давно потеряла дорогу к свету, и никто, даже самый сильный и любящий человек, не в силах вытащить ее из лап всепоглощающей тьмы. Шляпа не зря отправила девочку на факультет, где учились все темные волшебники — чета Малфоев, Лестрейджи, даже сам Тот-чье-имя-нельзя-называть! Нет, ее место здесь, пусть было все: и унижения, и оскорбления, и слезы от боли. Все самое лучшее и интересное впереди… — Эй, Грейнджер!       За спиной первокурсницы, загораживая лестницу, стояла Пэнси Паркинсон — верная прихлебательница Малфоя-младшего. Студентка смотрела на собеседницу исподлобья, с некоторым превосходством и странной, непривычной для нее жалостью. — Ты уже сделала задание по зельям? — Разумеется, — кивнула блондинка, пытаясь обойти девочку, но та резко заступила ей дорогу и с показным равнодушием засунула руки в карманы юбки: привычка белобрысого волшебника передалась, как вирус. — В чем дело, Паркинсон? — Хм… — Слизеринка будто специально тянула время, делая вид, будто с нескрываемым интересом рассматривает каменные разводы на полу. — Я предлагаю тебе сделку, Грейнджер, — волшебница, странно прищурившись, резко подняла голову и смело посмотрела в глаза магглорожденной. — Ты делаешь за меня все домашнее задание, а я в ответ улаживаю твои… гм… отношения с другими студентами нашего факультета. Поверь, — вкрадчиво продолжала девочка, — все будут тебя любить и уважать, если, конечно, ты согласишься мне служить… — Пэнси… — Я не настаиваю на ответе именно сейчас, — неожиданно заторопилась первокурсница, примирительно подняв ладони так, будто хотела отгородиться от собеседницы. — Так и быть, можешь подумать до завтрашнего полудня, не больше. Даешь ответ — и дело с концом. — А если я не соглашусь? — Чувствуя вполне праведный гнев, Гермиона скрестила худенькие руки на груди. — Что ты мне сделаешь, а? — Твои проблемы, Грейнджер, — развернувшись на невысоких каблуках, подпевала Малфоя спустилась на несколько ступеней высокой лестницы. — Я всего лишь предложила, окончательное решение остается за тобой.       Первый раз в жизни она видела предложение дружбы от слизеринцев, тем более от самой Паркинсон. Чистокровные волшебники всегда смотрели на всех, кто не принадлежал к их факультету, несколько свысока, гордясь благородным происхождением, и только ее великолепная успеваемость прекрасно помогала вернуть их с небес на землю. Подумать только, какая-то девчонка из приюта, сирота при живых родителях, учится лучше тех, кто с пеленок получил почет и привилегии, просто появившись в «нужной» семье!       Не обманывала ли только что приходившая слизеринка насчет дружбы, ведь именно Паркинсон в числе первых всегда стремилась втоптать юную особу в грязь, задеть ее самолюбие, ударив по происхождению, а тут ни с того ни с сего решила предложить сотрудничество за столь высокую цену — она будет делать за чистокровную волшебницу всю домашнюю работу. Конечно, предложение звучит весьма заманчиво — было бы неплохо стать выше в глазах всего змеиного факультета после долгих месяцев унижения, тем более она вполне может выполнять за Пэнси домашнюю работу, только так ли нужна эта «дружба» слизеринцев? Они легко продадут ее при первой подвернувшейся возможности и не посмотрят, что девочка является их «подругой» и приносит Слизерину много баллов, позволяя впервые обогнать Гриффиндор в многовековом соперничестве. Однако, довольно велик шанс получить столь желаемое почтение и уважение. Может, стоит согласиться? Юная особа будет делать за верную «собачку» Малфоя все задания до конца учебного года, потом девочка уедет на каникулы, а на втором курсе, может быть, забудет о сделке, как она выразилась. Уважение к ней останется, а Пэнси вряд ли вспомнит о договоре, поэтому она с чистой душой будет пользоваться заслуженным успехом. Весь Слизерин забудет о происхождении главной отличницы Хогвартса, а студенты с других факультетов будут рады — наконец-то чистокровные волшебники соизволили принять «грязнокровку» в свои ряды! Даже многие преподаватели успокоятся, и сама девочка будет довольна. Вот только не касалось ли обещание слизеринки только однокурсниц? Как всем известно, один белоголовый мальчишка ни за какие галлеоны не согласится просто пожать руку магглорожденной студентке, не говоря уже о какой-либо помощи. Конечно, с ним все дружат, и Паркинсон, возможно, все же сумеет уговорить Драко сменить гнев на милость, но надеяться на эту юную волшебницу тяжело. К тому же, именно эти двое начали травить маленькую волшебницу еще в первый день появления в Хогвартсе, сразу после Церемонии распределения.       Не может ли предложение «перемирия» оказаться ловушкой или обманом? У Пэнси на уме может быть все, что угодно, с первого взгляда невозможно понять, насколько крамольные мысли зреют в этой коротко стриженой темноволосой головушке. Вполне может случиться так, что юная особа будет делать за однокурсницу всю домашнюю работу, но, когда потребует выполнения второй части договора, та нагло заявит: «Какая такая моя часть уговора? Я не могла договориться с такой, как ты. А, кажется, припоминаю… Дружба со слизеринцами, да? Ты никогда в жизни ее не получишь! Посмотри на себя: вечно лохматая (никто не виноват, что иногда волосы сами складываются в такую ужасную прическу, которая не улучшается даже при помощи специального заклинания), со своими грязными пыльными книгами, еще и магглорожденная… Твоя кровь грязнее, чем песок на поле для квиддича после дождя! Тьфу. Уходи прочь, вообще-то ты мне еще не сделала зельеварение и ЗОТИ». Определенно, с мисс Паркинсон стоит подробно поговорить о ее затее, обсудить каждую малейшую деталь предложения и уже потом, основательно взвесив все «за» и «против», принимать окончательное решение. Нужно продумать абсолютно все.       Занятие по трансфигурации закончилось, и Пэнси, выбежав за дверь аудитории, поправляла свою любимую темно-синюю юбку, вечно сползавшую при ее полноватой фигуре, когда Гермиона вышла следом и крепко схватила сокурсницу за руку. — Кабинет Снегга сейчас свободен, — вместо своеобразного приветствия выпалила маленькая волшебница, спешно «буксируя» слизеринку следом за собой, — идем, нужно поговорить. — О чем? — Прихлебательница Малфоя нахмурилась, точно не понимая, о чем юная особа захотела вести с ней беседу, но покорно шла чуть позади, точно забыв о том, что рука «мерзкой грязнокровки» сжимала тонкую ткань мантии, угрожая оставить складки. — О твоем предложении в Астрономической башне.       Не оглядываясь, магглорожденная студентка почти бегом направилась в подземелья, спиной чувствуя прожигающий насквозь взгляд девочки, идущей следом. Главная отличница Хогвартса прекрасно понимала ее: идти за «грязнокровкой», после чего разговаривать с ней — дело далеко не из приятных, но ведь чистокровная волшебница первой предложила блондинке вооруженное перемирие. — Что хотела? — Придя в класс, брюнетка нагло присела на парту и, ссутулившись, хмуро посмотрела на собеседницу. — Зачем ты меня позвала? — Я подумала над твоим предложением на башне, — чуть изогнув бровь, ответила девочка. — Теперь хочу обсудить некоторые нюансы. — Поменьше заумных слов, Грейнджер, — сморщилась припевала Драко, нервно теребя серебристо-зеленый галстук. — Я тебя не понимаю. — Хочу обсудить детали твоего предложения, — терпеливо объяснила первокурсница, чуть надув губы. — Ты предлагаешь мне вооруженное перемирие, правильно? — Никакого перемирия нет, — Пэнси поспешно отмахнулась и спрыгнула со стола. — Все очень просто: ты делаешь за меня всю домашнюю, кроме некоторых устных предметов, а я взамен обеспечиваю тебе популярность, то есть тебя никто не обижает, и все, кому не лень, обращаются за помощью. С мальчишками примерно так же, но учти: Малфой — только мой, и тебе я его не уступлю даже за миллион галлеонов. — Он мне не нужен, — равнодушно ответила отличница, пожав плечами. — Я считаю, что нам пока что рано думать о любви, тем более, экзамены совсем скоро… — Мне тоже пока что не нужны отношения, — студентка неожиданно поддакнула, почесывая курносый нос, и неторопливо продолжила, — просто запомни на будущее: Драко всегда будет моим, а тебе, так и быть, могу уступить Крэбба или Гойла. Если повезет, — она неожиданно подмигнула юной волшебнице, — то, возможно, даже сам Забини влюбится в тебя. — Я могу дать свой ответ завтра? — Конечно, — первая задира Школы Чародейства и Волшебства направилась к дверям, где, стоя в проеме и не глядя на собеседницу, закончила фразу, — завтра, сразу после обеда, заключаем сделку именно здесь.       Гермиона невидящим взглядом смотрела вслед ушедшей, прислушиваясь к постепенно затихающему цокоту каблуков Пэнси. Юная волшебница почти знала свой ответ на своеобразное предложение мира, но ей почему-то казалось, что на самом деле все будет совсем по-другому…